— Евгения. Близкие звали Женя, — не знаю, зачем добавляю, и тут же язык прикусываю.

Эдриан подаётся чуть вперёд и шепчет мне на ухо:

— До встречи, Женя.

Против воли зажмуриваюсь и сквозь шум крови в ушах вслушиваюсь в звук его удаляющихся шагов. В то, как экипаж покачивается и скрипит, когда он забирается в него, как дверь хлопает. И лошади приводят в движения колёса.

Какой странный визит, однако…. И как теперь прикажете работать?!

Отношу шкатулку в спальню, осторожно прижимая её к груди, будто она какую-то ценность собой представляет. Ставлю на туалетный столик, полированное дерево тихо отзывается глухим стуком.

Не успеваю отступить, как рядом появляется Филя. Он подпрыгивает на мягких задних лапках, с видом завоевателя, которому всё в доме принадлежит, тянется передними к вещице. Пытается подобраться к шкатулке, цепляется пальчиками за крышку, пробует ноготком поддеть замочек.

— Нет, — мягко, но твёрдо перехватываю его лапку. — Это не игрушка, дорогой мой дружок. А устройство для общения. Пригодится ещё. Он моргает на меня большими блестящими глазами, явно не разделяя моей строгости, и фыркает.

— Исключительно для важных посланий, — уточняю, грозя пальчиком, будто он способен оценить серьёзность ситуации.

Филя недовольно щёлкает зубами, но, поняв, что крышку сегодня не открыть, забирается на край столика и садится там, чуть наклонив голову, следя за каждым моим движением.

После визита Эдриана прибываю в каком-то пришибленном, подавленном состоянии. И так ведь каждый раз! Настрой рабочий сбивает, заставляет в груди сомнения шевелиться.

Кстати, о сомнениях….

Открываю нижний ящик туалетного столика, вытаскиваю оттуда сложенный вчетверо лист из шероховатого жёлтого пергамента. Сажусь на край кровати, Филя тут же прыгает ко мне на колени, сворачивается клубком, но не забывает сунуть нос так, чтобы видеть, что я читаю.

Вчера вечером доставили послание из лаборатории, в которую я сдавала снадобья Шарлотты на экспертизу. Результаты меня не удивили, конечно, но следовало их отдать Эдриану. Только он так неожиданно заявился, что из головы вылетело.

Разворачиваю лист, пахнущий чернилами и травами. Взгляд скользит по ровным буквам, с лёгким нажимом пера:

В трёх образцах из снадобий обнаружено присутствие редкого токсина кумулятивного действия. При регулярном приёме приводит к необратимому поражению внутренних органов и летальному исходу.

Перечитываю в третий раз, словно с первого не осознала до конца смысл написанного. Шарлотта травила Эмилию, заставив её думать, будто та принимает снадобья, способные помочь ей забеременеть. Во рту появляется вкус горечи, грудь сдавливает от сожаления и тоски.

Бедняжка Эмилия. Она была так одинока! Доверилась “подруге”, и что из этого вышло…. Для таких подруг должен быть отдельный котёл в преисподней. Она не первая преданная близкими людьми и, увы, не последняя.

Пальцы сами мнут уголок листа. Сердце стучит быстрее, губы сжимаются в линию. Стоит отправить заключение Эдриану, но пока повременю. Его экипаж едва от деревни отъехал. Не хочу, чтобы он думал, будто я ищу встречи таким образом. А он может!

Да и мне как-то не по себе. Неужели и правда частью себя хочу, чтобы он вернулся? После случившегося в груди мучительно тянет и неприятное давление отпускает только рядом с драконом. Скучаю?

Нет, я не стану давать ему повода!

Хотя руки чешутся сунуть лист в шкатулку, убираю его обратно в ящик туалетного столика.

Филя тихо посапывает, положив мордочку мне на локоть, и я чувствую лёгкую вибрацию его дыхания. Он всегда так делает, когда чувствует моё беспокойство. В глаза заглядывает, усиками шевелит, словно улыбнуться хочет.

— Ну что, приятель. Пора бы вернуться к работе, не находишь?

Поглаживаю его между ушками и подхватываю на руки, как ребёнка. Спускаюсь на первый этаж. Девочки скользят по залу, собирая заказы. Посетителей с каждым днем только больше, и у меня на душе теплеет при виде занятых столиков, гула голосов и звона посуды.

И на кухне становится тесновато, помощницы едва ли не сталкиваются друг с другом, разнося подносы с заказами. Надо подумать над расширением.

Но пока на это нет лишних средств.

Мы уже вышли из минуса, однако пока всё, что зарабатываем, уходит на закупки и хозяйственные расходы. До стабильной прибыли ещё далеко - надо хотя бы пару месяцев продержаться без форс-мажоров.

А там уже можно будет подумать о расширении. И ещё я всё чаще задумываюсь о мужских руках в закусочной. С разделкой мяса на порционные куски нам помогает сам поставщик, господин Бертон. Мешки с мукой и сахаром по доброте душевной в кладовую относит доставщик, жилистый загорелый мужичок. В качестве благодарности угощаю его фирменным мясным пирогом.

А дрова рубить приходится нам самим, да и помимо хватает тяжёлой работы. Мне жалко девочек, но закупать дрова пока для нас непозволительная роскошь.

Дни пролетают за днями. О закусочной уже знает вся округа - ближайшие деревни и до города слухи доходят. Постепенно решаюсь вводить новые блюда в меню. Из тех, которые были в моём мире. С осторожностью, заменяя некоторые ингредиенты. Не всё же здесь можно найти.

День выдался тихим - редкость в последние недели. В зале только пара столиков заняты, девочки шепчутся у стойки, а я в кухне вожусь с очередной своей «авантюрой».

— Ронни, — окликаю я помощницу, пока она раскладывает хлеб в корзинки, — тащи из кладовки перепелиные тушки. Сегодня будем экспериментировать. — Опять? — она прищуривается.

Киваю, улыбаясь. Она качает головой, но выполняет поручение.

Перепела сами по себе вкусные, но я хочу сделать их особенными. Развожу в миске тягучую смесь: мёд, чёрный уксус, очень похожий на бальзамический из моего мира, каплю сока из лесных ягод - в меру острых, с кислинкой. Птицу обмазываю со всех сторон, а внутрь кладу пару листиков серебристого тимьяна.

В кухне запах стоит такой, что Ронни начинает ходить кругами, как кот у миски.

— А это что? — в кухню заглядывает Дебби, несущая пустые кружки. — Пробный вариант. Если получится вкусно, то пустим в меню, — отвечаю, подмигивая. — Хочешь кусочек?

— Конечно! — с радостью кивает. — Позовете, как будет готово, госпожа?

— Обязательно!

Пока перепела подрумяниваются, я беру свиную вырезку. Нарезаю на тонкие медальоны, быстро обжариваю на сковороде, а сверху кидаю мелко нарезанные грибы шалони, они придают лёгкий сладковатый привкус дымка. Их, как и другие местные грибы, мне порекомендовал Бертон, как “изюминку” к любому мясному блюду.

Добавляю сливки и чуть-чуть настойки из плакуна синеватого, он даёт тонкий цветочный аромат, почти как в моём мире добавили бы мускат, только пикантнее.

Когда первые порции на пробу оказываются у нас на столе, мы все клюём на ходу, не отвлекаясь от работы. — Ну? — спрашиваю, вглядываясь в лица девочек. — Что скажете? — Если добавим это блюдо в меню, — важно заявляет Ронни, облизывая пальчики, — то придётся завести запасной сарай для перепелов. Потому что народ с ума сойдёт! Невероятно вкусно, госпожа! — А медальоны? Клара кивает, жуя: — Подавайте с печёным картофелем и соусом, и у нас очередь выстроится до столицы.

— Льстите вы мне, девчонки, — вздыхаю я, но от улыбки не удерживаюсь.

А в голове мелькает мысль: что бы сказал Эдриан, отведав кусочек?

И к чему я снова о нём думаю?! Аж в груди печёт…. Да и вообще! В последнее время он не выходит у меня из головы. Настолько, что зашвырнула-таки результаты экспертизы снадобий в шкатулку и весь вечер ждала, придёт ли ответ.

Но он не ответил. И я с чувством, смутно напоминающим разочарование, отправилась спать. Надеюсь, у него всё хорошо.

Да разберётся как-нибудь, дракон же!

А мне… Мне нужно думать о завтрашнем дне и пополнить запасы. И хорошенько выспаться!

Утром просыпаюсь от шума и грохота на улице. В полусонном состоянии соскальзываю с кровати, бреду босиком к окну. Отодвигаю занавеску, зеваю и щурюсь от утреннего солнца.