Рыжеволосая красотка в платье цвета спелой вишни очаровательно улыбается, придерживая на плече белый кружевной зонтик. Против воли улыбаюсь в ответ. Грудь у неё что надо….

— Шарлотта? — удивлённо изгибаю бровь. — Какими судьбами?

Эдриан

— О, Эдриан! Решила прогуляться по парку, но заметила твой экипаж, — обворожительно улыбаясь, мурлычет она. — Рада повидаться! Как у вас с Эмилией дела?

На миг отвожу взгляд, задумчиво смотрю на мостовую. Шарлотта дружбу водит с моей женой, вероятно, ей стоит знать.

— Эмилия теперь живёт за Астенбургом, в небольшой деревушке, — отвечаю на выдохе и хмурюсь.

Шарлотта слегка округляет глаза:

— О, сослал всё-таки? И правильно, Эдриан. Сколько она твоей крови попила. Я, конечно, люблю Эмилию как подругу… но она перешла все границы. Сама виновата. — Она хлопает густыми ресницами и склоняет голову к плечу, протягивая ко мне руку. Поглаживает по ткани камзола: — Бракоразводный процесс уже запущен? Или ты всё ещё сомневаешься?

Пожимаю небрежно плечами. Окидываю Шарлотту ненавязчивым взглядом. Фигурка у неё неплохая, и она прекрасно знает, как преподнести себя. И с манерами всё в порядке…. Незамужняя, между прочим.

— Всё не так просто, — отвечаю ровным голосом, будто мы обсуждаем погоду. — Процесс сложный, обременённый деталями. И... неожиданными препятствиями.

Шарлотта воспринимает это на свой лад. В её глазах вспыхивает игривый огонёк.

— То есть ты всё ещё связан, но уже почти свободен? Ох, а что же случилось? Ой, нет-нет, это меня не касается, — мурлычет она и, не дожидаясь ответа, хватает меня под локоть. — Тогда тебе просто необходима передышка от всей этой... нервотрёпки. Прогуляемся?

Позволяю Шарлотте взять меня под руку и увлечь в сторону. Мы идём медленно, ступая по усыпанной листвой дорожке старого тенистого парка. Над головой смыкаются ветви деревьев, сквозь которые солнечный свет падает мягкими бликами.

Пахнет липой, сырой землёй и цветами. Вдалеке звенит фонтан. Шарлотта приподнимает голову и подставляет лицо тёплым лучам. Кошусь на неё и отмечаю загадочную улыбку на губах. Чувственные, идеально очерченные…. Со стороны кто нибудь увидит и примет нас за парочку.

Да и плевать.

— Ты ничего не знаешь о снадобьях, которые нашли у моей жены в спальне?

Шарлотта останавливается, округляет выразительные глаза.

— О, Эдриан… — она наклоняется ближе, понижая голос до заговорщического шёпота. — Ты всё-таки узнал о них, да? Мне так жаль… — вздыхает, прикладывая ладонь к груди. — Она просила молчать. Мы же подруги!

— Так ты ей помогала? — холодно хмыкаю.

— Эмилия просила меня найти кого-то… ну, по женским вопросам. Разве я могла ей отказать?! — Шарлотта закатывает глаза. — Ты же понимаешь, я не знала, что именно она задумала. Ей нужны были снадобья….

— Против зачатия? — уточняю я, глядя прямо.

Она пожимает плечами и виновато улыбается:

— Ну да. У вас же были... напряжённые времена, как я понимаю. Она тогда сказала, что ребёнок сейчас - не вариант. Говорила, будто боится, что ты охладел и не поддержишь. Или что вообще уйдёшь. — Шарлотта вздыхает, хлопает ресницами. — Я, конечно, её отговаривала. Сказала, что ты заслуживаешь знать. Но ты же её знаешь, если решила, то не переубедишь. Упрямая до нельзя.

Я отвожу взгляд и выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Напряжённые времена? Серьёзно? Так вот как Эмилия преподала. Ну-ну.

Шарлотта тем временем продолжает, как ни в чём не бывало:

— Рада, что ты всё-таки решился на развод. Так долго держался, терпел Эмилию. Хоть и зря, если хочешь знать моё мнение. Она не стоит тебя, Эдриан. И вокруг полно других женщин, готовых подарить тебе наследника. Тебе стоит задуматься о новом браке, не находишь?

Морщу лоб и качаю головой.

— Да, ты права.

Шарлотта, поигрывая тонким кружевным зонтиком, снова склоняет голову ко мне. И улыбается.

— Но знаешь, Эдриан… Всё же интересно, где теперь живёт наша дорогая Эмилия? Подруга как-никак. Надо навестить, проведать, утешить, если она в печали... — Она смотрит исподлобья, всё ещё держась за мой локоть. — Или хотя бы убедиться, что у неё есть всё необходимое. В таких... условиях, — последнее слово она почти мурлычет.

Я хмыкаю и изгибаю бровь.

— С моей женой всё в порядке, Шарлотта. Уверен, не пропадёт. Одним глазом, да присматриваю за ней, не волнуйся.

— Ах, Эдриан, — вздыхает Шарлотта, — ты же должен понимать, как много значит для женщин живое общение с подругами? Может, мне она расскажет то, чего никогда не поведает тебе.

Она смотрит пристально и хлопает ресницами. Отвечаю сухой улыбкой и отвожу взгляд. На самом деле, мне уже не так важно, что скажет Эмилия. Вопрос с разводом решённый, осталось восстановить Лигру, и мы распрощаемся навсегда.

— Что ж, я не против, — пожимаю плечами и мягко высвобождаю свою руку из цепких пальчиков Шарлотты. — Проведай её, раз есть желание.

Эмилия

Толком не зная, чего ждать, я протягиваю руку к еноту.

— Эй, давай без… — начинаю, но не успеваю договорить.

Он шипит и резко отпрыгивает в сторону, выпутываясь из плаща.

И-и-и-и начинается настоящий балаган!

Енот носится по комнате, держа кулон в лапах, как флаг победителя. Я кидаюсь за ним, уворачиваясь от подушек и летящих в меня гребня, зеркальца, горшка с цветком. Он забирается под кровать - я туда же, он выскакивает на комод - я следом. Подол платья наматывается на ногу, волосы лезут в глаза.

— Сдавайся! Ты, пушистая катастрофа! — кричу, когда он делает последнюю отчаянную попытку сбежать… и застревает в выдвижном ящике.

Да-да, прямо так: зад торчит наружу, хвост раздражённо дёргается из стороны в сторону.

Я замираю. А потом не выдерживаю и смеюсь.

— Ну вот и попался, дружочек, — подхожу, аккуратно приподнимаю лапки, отодвигаю ящик. — Сейчас, не дёргайся… Вот так. Всё, свободен.

Он вываливается из ящика с оскорблённым фырканьем, плюхается на ковёр и с укором на меня смотрит. Мы оба тяжело и часто дышим.

— Ронни! — кричу в сторону лестницы. — Принеси что-нибудь вкусное! У нас… наклёвываются переговоры.

Пока она не пришла, я сажусь на пол рядом с енотом. Он снова крепко прижимает кулон к груди, но уже не шипит. Разглядывает меня, изучает. Даже лапу тянет, чтобы потрогать мои волосы. Но по-прежнему насторожен.

Когда Ронни приносит ломтик сыра и половинку груши, он обнюхивает подношение с видом короля, которому принесли дань, и начинает есть.

А потом, наевшись, осторожно подходит ко мне и, немного поколебавшись, раскрывает лапки. Протягивает кулон, и тот переливается мягким золотистым светом.

— Это что, талисман? — шепчу я.

Енот только моргает. И забирается на кровать, устраивается рядом.

Долго разглядываю предмет, кручу пальцами. Похоже, это какой-то артефакт. Зверёк так дорожит им. Интересно, где он его нашёл?

Осторожно кладу кулон на прикроватную тумбочку. Он чуть вибрирует, будто живой. Или мне только кажется?

Енот, свернувшийся у подушки, уже спит без задних лап, подёргивая усами во сне. Вздыхаю, поправляю плед и краем глаза замечаю, что дверца прикроватной тумбы приоткрыта. Наверное, в погоне за енотом задела.

Поднимаюсь и подхожу, собираясь закрыть. Кошусь на зверька, стараюсь не разбудить. И вдруг - звяк! - из дверцы что-то вываливается на пол. Наклоняюсь и поднимаю. Маленький мешочек, запылённый и завязанный шнурком. Увесистый. А внутри монеты.

Что за ерунда? Я же всё здесь осматривала!

Моргаю и осторожно развязываю мешочек дрожащими пальцами. И вижу несколько серебряных монет и одну золотую. Ничего себе сюрприз!

— Ты издеваешься? — шепчу в сторону кулона и кошусь на дрыхнущего кверху пузом енота.

Артефакт спокойно лежит на тумбочке и ничем не напоминает магический предмет, обыкновенное старинное украшение.