Дракон рвано выдыхает, рычит сквозь стиснутые зубы и с грохотом переворачивается. Его огромное крыло сметает меня с ног.

Взвизгиваю, падая на спину, ветки царапают руки. Взгляд цепляется за небо сквозь листву - верхушки деревьев кружатся надо мной, как воронка.

Грудь сдавливает страх. Я замираю, затаив дыхание, пока происходит что-то, для чего у меня нет слова. Перевоплощение? Странные звуки, похожие на всхлип и влажные щелчки, когда кости и суставы меняются местами.

Стараюсь не смотреть, хотя жутко интересно. Но страх сильнее любопытства! И вдруг надо мной склоняется Эдриан.

Его рубашка разодрана, висит на нём клочьями, грудь гладкая мускулистая вздымается в неровном дыхании. Волосы растрёпаны, пряди прилипли к влажным вискам, а в сапфировых глазах пылает дикое пламя и бессловесное облегчение.

Я не успеваю ахнуть или что-то предпринять.

Эдриан резко наклоняется, ладонью зажимает мне щёку, и губы обрушиваются на мои - властно, яростно, будто он хочет утолить жажду. Поцелуй жадный, сбивчивый, горячий. Вздрагиваю, едва не отталкиваю его, но…

Нить натягивается в груди, бьёт током, отзывается в пальцах, в коленях, в глубине живота. Та самая незримая, что соединяет нас. С каждой секундой сильнее, острее, и я проваливаюсь в поцелуй, с глухим всхлипом, забывая, где мы вообще находимся и что произошло.

И то, что этот мужчина меня безумно раздражает!

Эдриан отстраняется так же резко, как накинулся на меня. Его глаза всё ещё светятся изнутри, дыхание тяжёлое и горячее.

И у меня не лучше.

— Ты… — я хватаю воздух ртом от прилива чувств и возмущения. Щеки горят, ладони сжимаются в кулаки. — Ты что творишь, драконище?! Совсем с ума сошёл?

Со злостью луплю Эдриана по груди. Каменная, твёрдая, хоть бы хрен ему! Он даже не шелохнётся. Только скалится плотоядно и рычит, низко и сдавленно, словно не до конца превратился.

А как драконище смотрит на меня, а?! Собственнически скользит взглядом вдоль тела, игнорируя попытки его скинуть. Чем окончательно вводит в ступор. Он вообще слышит меня?

Упираюсь ладонями ему в грудь и силюсь не подпустить ближе. Да куда там!

Его рука уже скользит по изгибу моего тела, поддевает пальцами подол платья и задирает его, чтобы добраться до голой кожи. Пока я охреневаю от наглости дракона, ладонь его оказывается на моём бедре.

Даже не успеваю ахнуть, как он задирает подол платья, поглаживая кожу снизу вверх. Пальцы обжигающе тёплые, уверенные. Касаются нежной кожи рядом с краем белья.

— Э-э-й! Эдриан! — я шлёпаю его по руке. — Прекрати! Хватит меня лапать, бессовестный ты дракон!

Он снова рычит, на этот раз тише, но опаснее, и склоняется к моей шее. Его губы касаются её чуть выше ключицы, и я не могу сдержать дрожь. Откуда он знает, куда… О-о-ох-х…. Нашёл моё слабое место!

Вдруг его ладонь исчезает из-под платья, но не успеваю я порадоваться, как она же с неожиданной решимостью накрывает мою грудь. По-хозяйски сжимает пальцами, примеряется.

От его уверенных прикосновений с губ срывается короткий, удивлённый вскрик. Тело предательски реагирует и прогибается навстречу дракону.

— Эдриан… — шепчу, отстраняясь, отворачиваю голову, чтобы не мог дотянуться губами до шеи.

Будто это хоть что-то изменит! Он тут же охватывает пальцами мой подбородок и разворачивает обратно. Смотрю в мутную от желания синеву его глаз, и дыхание сбивается.

Вдруг осознаю, что боюсь даже не того, какой он властный, горячий, безудержный. А того, что мне это нравится. Что я таю от его прикосновений.

— Что тебе не нравится, женщина? — выдыхает он хрипло. — Ты же по-прежнему моя.

Я прикусываю губу и отвожу взгляд. Моя. Пффф! Ну, конечно, ага!

Глубоко вдыхаю, набираясь решимости и твёрдости.

— Эдриан, перестань! — пытаюсь вывернуться из его хватки. Пальцы выпускают мой подбородок.

Но дракона это нисколько не расстраивает - он упрямо обнимает меня крепче, проводит ладонью по рёбрам, по бёдрам, не забывая ухватиться за ягодицу, по талии, будто изучает заново.

— Отвали, драконище! Ты чуть не умер, может, тебе отдохнуть стоит, а? Полежать там, охладиться… на мху, под деревцем… А я на помощь позову?!

Он хрипло смеётся. Наклоняется к моему уху, обжигая дыханием:

— Думаю, вот это мне как раз и поможет восстановиться куда быстрее, чем отдых, — мурлычет и прикусывает мочку уха, покрывает шею поцелуями, а потом скользит к ключицам.

— Ах ты!.. — я шлёпаю его по плечу. — Наглый, бессовестный, озабоченный зверюга! Я тут волновалась, не помер ли ты от яда, чуть не расплакалась рядом с твоей тушей, а ты...

— Ну, не зря ж я дракон, — довольно рыкает он и снова зарывается лицом в мои волосы. Его рука уверенно ложится на бедро, пальцы снова ползут вверх. — Да и ты, насколько помню, сама не так давно сетовала на то, что я не исполняю супружеский долг. Так вот. Я готов исправиться в любой момент. Прямо сейчас.

Вздрагиваю, заливаясь краской, ощущая, как по телу прокатывается волна желания. Чёрт бы тебя побрал, Эдриан Роквелл!

Как с таким спорить? Он же непрошибаемый! А ещё…. Его губы такие горячие и требовательные, что внизу живота печёт невыносимо!

— Вот ещё! — возмущаюсь срывающимся голосом, задыхаясь от желания. — Я совсем не тот долг имела в виду, а ты только об одном думаешь, да?

Он снова смеётся, а потом вдруг резко тянет меня на себя, одной рукой ловко поднимает бедро, вынуждая охватить ногой его талию. Ну это уже слишком, честное слово! Как его остановить!?

Эдриан уже тянется ко мне, его губы замирают у моего виска. Меня пугает то, что я не хочу его отталкивать. Это неправильно!

— С каких пор моя жена такая строптивая? Раньше тебе нравились мои ласки….

— Да потому что я не твоя жена! Эмилия умерла, Эдриан! Я - не она! — выпаливаю и прикусываю язык, забывая про воздух.

Проклятье! Что теперь будет? Он же не сдаст меня канцелярии? А если сдаст? Плакала моя закусочная и новая жизнь!

Эдриан зависает на несколько секунд, вглядываясь в моё лицо ледяным взглядом. Мышцы живота от страха сворачиваются в болезненный узел. Он моргает и отстраняется, перекатывается на спину и смотрит на небо.

— Я знаю, — произносит на выдохе, и повисает тишина.

Не знаю, сколько мы так лежим на траве. Боюсь лишний раз шевельнуться и привлечь его внимание. О чём он думает сейчас? И… что значит “я знаю”?! Как давно драконище догадался о подмене?

Вопросы не дают покоя, но и задавать их боязно. Эдриан тяжело вздыхает и заносит руку мне за голову, нащупывает прядь волос и задумчиво мнёт её пальцами.

По его лицу невозможно ничего прочесть - пустое, каменное, с безупречными чертами. Но не можем же мы так лежать вечно посреди леса?! Меня дела ждут, девочки в закусочной извелись, наверное.

— Моя жена ни при каких обстоятельствах не встала бы к печи и не взялась бы за поварешку, — тихим, придушенным голосом говорит дракон, будто мысли мои читает. И хмыкает. — Ниже её достоинства. И она никогда бы не осмелилась мне перечить, была до тошноты покорной. Только со мной. Прислуга её терпеть не могла за капризы и вспыльчивость. А ещё Эмилия легко поддавалась чужому влиянию. С твоим характером никак не вяжется, но догадался я далеко не сразу.

Снова повисает тишина, разбавленная птичьими трелями. Беспокойный пульс колотится в горле, но мне уже не так страшно.

— Так, — произношу и сажусь, помогая себе рукой. — Если ты не собираешься сдавать меня жандармам или кому там, то я хотела бы вернуться в деревню и….

— В какой момент Эмилия умерла?

Его холодный голос заставляет вздрогнуть и повернуть голову. И требуется всё самообладание, чтобы встретить взгляд дракона.

— Точно не знаю. Я очнулась в её теле, когда она лежала рядом с разбитой Лигрой.

Эдриан прищуривается, будто не верит ни единому слову, но ничего не говорит. С текучей грацией садится и озирается по сторонам.