И невольно продолжаю думать и планировать, как разберусь с головорезами. Так, Женька... Что будем делать? Если их выгоню - Берк разозлится. Одним небесам известно, на что он способен, да ещё в гневе. Если оставлю все, как есть - сожрут всё меню и мои нервы в придачу.

А ещё Ронни боится из-за них в зал выходить к посетителям, поглядывает исподтишка. Не позволю, чтобы они приставали к ней и зажимали по углам. Это уже ни в какие ворота не лезет!

Переворачиваю крылышки, они покрываются аппетитной золотистой корочкой. Запах пряностей и мёда разносится по двору, привлекая новых посетителей. Подаю заказы и сама замечаю резкость в своих движениях из-за напряжения.

Из глубин сознания нарастает гнев, проливается жаром в руки. Новое для меня ощущение…. Терпение трещит по швам. К счастью, эти двое не распугивают посетителей, но от этого не легче.

Обслуживаю новых посетителей, вытираю руки о фартук, бросаю взгляд в сторону этих двоих. Развалились за столом, как у себя дома, прихлёбывают шипучку и закусывают ребрами. Чуть что - лыбятся, переговариваются вполголоса.

Вот бы сейчас сюда Эдриана…. Он бы точно с ними справился. Нет, серьёзно! Это же его дом, его собственность. Да как только узнает, что я прогнулась под Берка - примчится и весь этот балаган разнесёт в щепки. И меня заодно за дверь выставит окончательно.

Даже подумываю про шкатулку Шарлотты. Написать через неё Эдриану, но тут же мысленно трясу себя за плечи. Не глупи, Женька! Шарлотту сюда ещё приплетать? Нет уж. Спасибо. Без неё справлюсь.

Вздыхаю и поджимаю губы. Раз сама заварила кашу - мне её и расхлёбывать.

Не нужен мне никакой дракон и его защита! Справлюсь.

Протираю стойку, поправляю расставленные бутылки с шипучкой и подношу новому посетителю тарелку с крылышками. Запах жареного мяса немного возвращает душевное равновесие. Весь день держусь на волоске. Сдержанно улыбаюсь этим подонкам. От самой себя противно становится. Ричард где-то пропадает, и слава всем светлым силам! Только его не хватало для полной радости.

День плавно клонится к вечеру. Посетители расходятся, кто-то кивает мне на прощание, кто-то уносит с собой упакованные в бумагу ребрышки и бутылку шипучки. Невзначай кошусь на этих типов. Наелись до отвала, сидят у окна, ноги вытянули, пузо гладят. Один дремлет, другой ковыряется в зубах ножом. Красота! Тьфу ты….

Дожидаюсь, когда последний клиент расплатится и скроется за дверью. Ронни тянется за тряпками, но я её останавливаю одним жестом: — Не надо. Иди на кухню и не высовывайся.

Она смотрит на меня с тревогой, но послушно уходит. Закрываю дверь на засов и медленно разворачиваюсь к залу.

Один из них, тот, что со шрамом, лениво поднимается, потягивается и вразвалочку идёт к стойке. — Ну что, красотка, — ухмыляется, — день закончился, давай сюда выручку. Стучит по стойке кулаком, от которого посуда подпрыгивает.

Сжимаю руки в кулаки, сердце колотится в горле. Ладони чешутся и чешутся! В последнее время это странное ощущение стало меня откровенно беспокоить. Прежде не придавала значения, но сегодня прям нервирует.

Смотрю, как головорез останавливается у стойки. Ладони вспыхивают и горят, словно я сунула их в костёр. Ауч!

Незаметно тру их о передник, ногтями скребу.

— Эй, крошка, — ухмыляется он, щёлкая пальцами, — с тебя половина выручки. Вы ж так с нашим господином договорились?

— Конечно, так, — киваю, сохраняя равнодушие на лице.

Он довольно улыбается и делает шаг за стойку. А я ровным голосом добавляю:

— Пойдём в кладовую. Я там выручку прячу. Здесь в ящике только за последние пару часов набралось, не так уж и много.

Разворачиваюсь, не дожидаясь ответа, и направляюсь вглубь закусочной. Главное быть убедительной и уверенной в том, что делаю и говорю. Весь день обдумывала план, вот и наступил подходящий момент для его воплощения!

Останавливаюсь у двери в кладовку, отпираю её и кошусь на типов через плечо. Первый косится на своего дружка, тот лениво пожимает плечами: мол, иди уже, чего бояться. Отлично! Первый этап проходит как по маслу.

Жестом приглашаю его в кладовую. Щёлкаю выключателем - тусклая лампа на потолке вспыхивает, отбрасывая длинные тени на полки, заставленные банками с соленьями столетней давности и потрёпанной ветошью.

Верзила оглядывается, хмыкает, потом закрывает за собой дверь. Кожей чувствую его тяжёлые шаги, и вот он уже подаётся ко мне, с явным намерением зажать в угол, как загоняют добычу.

Что ж, я и это предусмотрела.

За его широкой спиной - как раз там, где надо - лежит моток крепкой верёвки. Как он туда попал? Вчера его не было. Но я уже привыкла. После общения с Филей и его странным медальоном я поняла нехитрую вещь: он не просто воплощает мои мысли и хотелки. Он меня защищает. Стоит испугаться или запаниковать - магия срабатывает сама.

Что ж, давай проверим ещё раз?

Делаю вид, будто отступаю, прижимаюсь спиной к полке, позволяя ему приблизиться почти вплотную. В груди всё дрожит, но я бесхитростно улыбаюсь.

А про себя шепчу: «Свяжи его. Сейчас». И пальчиком шевелю, указываю то на верёвку, то на головореза. По руке течёт жар и срывается с кончиков пальцев искорками. Вау! Это магия? У меня?!

Верёвка с глухим шорохом соскальзывает с полки и начинает обвивать ноги головореза, словно живая.

— Эй, ты что творишь?! — орёт он, пытаясь вырваться, но верёвка уже скручивает его по рукам и ногам.

Выпрямляюсь, скрещивая руки на груди, и ухмыляюсь:

— Добро пожаловать в мою кладовую. Надеюсь, уютно устроился?

Он дёргается, но верёвки затягиваются только туже от каждого движения. А когда открывает рот, чтобы заорать и позвать на помощь дружка, сверху падает старый половичок. Пока он трясёт головой, пытаясь его сбросить, я нахожу на полке старое кухонное полотенце. Скручиваю, подхожу ближе и ловко, без лишних сантиментов, затыкаю ему рот.

— Тише-тише, сокровище моё, — шепчу я ласково. — Сейчас позову твоего друга. Веселей вдвоём, правда?

Проверяю: сидит крепко, дрыгает ногами и злобно мычит. Отлично!

Выдыхаю, привожу лицо в порядок и с самым беззаботным видом выхожу обратно в зал.

— Простите за задержку, — говорю я, подходя ко второму верзиле. — Ваш приятель велел позвать вас. Там тяжёлый мешок упал, и не получается подобраться к коробке с выручкой.

Он, конечно, хмыкает, щурится подозрительно, но лениво поднимается и идёт за мной. Кинжал со стола с собой не берёт - на что ему в кладовой оружие? Вот и зря.

Веду его тем же маршрутом. Захожу первой, показываю на дальний угол:

— Вон там, под мешками. Только осторожнее, потолок низкий.

Он проходит вперёд... А я у него за спиной руку поднимаю и пальчиком кручу, указывая на потолок.

Что-то щёлкает. И ровно над головорезом с грохотом обрушивается старый навес из деревянных балок, на которых пылились пустые ящики. Один из ящиков плюхается ему аккурат на голову.

— Ай, твою…! — только и успевает выкрикнуть, как балки ловко перекрывают ему путь назад.

Пока он ошарашенно пытается выбраться, со стороны появляется верёвка (ну конечно же, по велению моего всемогущего пальца!), сбивает его с ног и затягивает точно так же, как первого.

Теперь оба лежат, мычат и злобно сверкают глазами.

Вытираю вспотевшие ладони о фартук, смотрю на них сверху вниз:

— Не люблю хамов. Сидите тихо и думайте о своём поведении.

Щёлкаю выключателем, оставляя их в темноте, и ухожу на кухню.

Ронни выглядывает оттуда с испуганными глазами:

— Госпожа… что вы с ними сделали?

— Обезвредила, — отвечаю устало. — Но это ненадолго. Пошли лучше чай пить. Обдумаем, как быть с ними дальше.

Но мы не успеваем даже налить кипяток в чашки, как с улицы доносятся тяжёлые, размеренные шаги по дорожке. Поднимаются на крыльцо, и кто-то резко дёргает дверь. Но она заперта.

Твою ж налево…. Неужели Берк уже вернулся? Не рассчитывала я так быстро его увидеть.

Закусываю губу и плетусь открывать, пока дверь с петель не сорвал. Так дёргает, аж вздрагиваю. Тянусь к засову, нехотя отодвигаю, и тот, кто стоит по другую сторону, резко дёргает дверь на себя.