Личинка, так мы ее прозвали с Касом и Михой, когда нам было лет по десять, уже тогда шагу мне не давала ступить, вопя всем и каждому, что мы поженимся. Люто ее за это ненавидел весь пубертат, но сделать ничего мог, так как она бежала жаловаться своему отцу, соответственно, тот приходил к моему и меня вызывали на ковер для раздачи люлей. Ничем хорошим, это не заканчивалось. Лишение всех благ и запрет на общение со мной всем членам семьи. Из меня делали изгоя. Даже, блядь, обслуживающий персонал, прекращал исполнять мои просьбы.

Как бы, в целом, поебать, но в итоге Снежка добилась своего. Мало кому импонирует, когда на него давят. Прессуют, сука, ответственностью, которую не я на себя возложил. Меня ей, не спросив, наградили.

«Натан, у нас свадьба. Вернись!»

«Натан, так нельзя! Ты обо мне совсем не думаешь! Я схожу с ума! Где ты?»

Само собой, я о ней не думаю. Вполне логично, что она тронулась головой, настрочив столько месседжей, что скоро памяти в телефоне не останется.

Блокирую контакт и, как знак свыше, получаю пуш — уведомление. Пользователь «Ярослава С» наградил ваше фото дизлайком.

Вот никогда не слежу, кто там на меня подписан, но на страничку к таинственной Ярославе захожу. Фотка всего одна, та что прикреплена к аве.

Курносая блондиночка задрав голову, ловит языком снежинку. Легкий морозец подрумянил щеки прекрасной девы с распущенными волосами. Стоит без шапки, в тонкой курточке на рыбьем меху и улыбается.

Миленько.

Яся Строгая, вы ли, не вы ли, увлекаетесь подобной хуйней. Возникает желание забабахать ей разоблачающий комментарий. Ну, там, образно, динамит жестко — не связывайтесь. Вдумываюсь, и это рубанет не в мою пользу. Все поймут, что Зайка — Ясенька меня побрила, без подробностей как именно, но все равно стремно.

Нах надо, да?

Все соцсети о таком позорном факте оповещать.

Что случилось в Бабенках, должно там и помереть.

Чем дольше на Яську смотрю, тем жарче в бане становится. Трусы гребнем натягивает по центру. Берусь за резинку и собираюсь снять, вот тут — то дверь и распахивается, внося прохладную струю.

Стася, разлохматив высветленные кудри, позирует на входе в откровенном неглиже. На фоне стен из бревен, смотрится, как по мягче — то выразиться. Чувствую себя, лысеющим папиком вызвавшим дешевую проститутку в такую же дешевую сауну.

Не возбуждает, скорее отталкивает.

— Я вот… полотенце принесла, — воркует хозяйка дома деревенских мод.

— Я ж взял, — взглядом указываю на уже лежащую стопку из двух полотенец.

— А, Да?! Замоталась чего-то, забыла что дала, — мнется на пороге, теребит пуговичку на халате, по степени прозрачности, вовсе не похожему на домашний, — Почему не моешься? Думала… приду, заодно и спину потру, сзади-то самому неудобно, — хихикает бесяче громко.

Вытянувшись и выставив буфера вперед, начинает вынимать пуговицу из петли, поглядывая на меня из-под густо-выкрашенных ресниц, намекает, весьма прозрачно — не стой, будь смелее и тоже иди на контакт.

И, пиздец…

Я этого не хочу.

Отторгаю нутром.

Не хочу видеть, что у нее под одеждой. Трогать тем более. Просыпается во мне некая избирательность и эта телка, пролетает совсем мимо настоящих потребностей.

Строгую хочу. Ее — нет.

— Стась, не в обиду, но я по натуре сложный человек. Мне нужно много времени, чтобы перейти к тому, на что ты намекаешь, — перехватив ее руки, вставляю обратно в отверстия три крупных пуговки со стразами.

— Я щас не поняла?! — громко воскликнув, таращит в меня круглые зенки.

Упорно храню серьезное выражение, хотя в глотке клокочет смех, в ответ на ее удивление.

— Что непонятного? Не имею привычки трахаться с первой встречной. Для меня важно общение, узнать друг друга получше, найти что-то общее, а секс он. вторичен, — вывалив ей это, выдыхаю, немного ахерев от самого себя.

Беру Настасью за плечи и разворачиваю лицом к выходу. Духи у нее жутко вонючие. Освежитель воздуха с лавандой что ли на себя напрыскала?

Царевна вон, в яблочном соке купается. Вкусно очень. Бери с нее пример.

— Обожди, а я?! А, ты?! — опять травит восклицательно.

— Я моюсь, а ты идешь и кладешь мою одежду в стиральную машину, — отвечаю на оба ее вопроса, цапаю с крючка на стене свои шмотки и толкаю ей в руки. Саму Стасю мягко, но настойчиво выпроваживаю за порог. Не забывая набросить крючок и запереться.

Мало ли, может она нимфоманка — извращенка и любит подглядывать.

Мгновенно забываю про Настасью. Будто ее и не было.

Руки и взгляд самопроизвольно тянутся к телефону. Пялюсь в экран на Ясеньку до снежной ряби, а после и черных точек перед глазами.

Что, блядь, происходит — то, а?

Член подкачивает кровь. Твердеет. Вижу не только, как ей снежинки на язык падают. Я, еб твою налево, ее вкус на губах чувствую. И какая она на ощупь. И стоны ее горячие.

Сдергиваю трусы с остервенением. Что делать. Что делать. Дрочить. Мастурбировать. Спускать в парилке пар. Захожу внутрь, бахаюсь задницей на лавку. Бросив под голову пышную мочалку и кисть, откидываюсь на полок. Растаскиваю ноги пошире и приступаю.

Царевна перед глазами, как наяву маячит. Улыбается мне, как на фото. Дышит так же сумбурно, нависая сверху. Вроде поцеловать хочет, но в реале жарит от печки. Потею, передергивая стояк, но все равно, кажется, что мягкие ладошки Царевны порхают по стволу. От головки к основанию водит.

Резче, Ясь.

Не вслух, но мысленно ей подсказываю.

Ее яблочный запах ноздри щекочет. Ловлю же, но не осязаю полноценно. И тело ее, вот оно сожми, стисни. Соски алые, грудь близко, но недосягаемо.

Зато, возбуждает и еще как!

Ведьмовской афродизиак, даже на расстоянии превращает живой член в железо. Вспоминаю, как Яська дрожит, аналогично перетряхиваюсь и представляю, что не кулаком член наяриваю, а ее влажная киска по всей длине стягивает.

Яйца тарахтят, сжимаясь в камень. Рыкаю, дергаю руку чаще и приближаясь к финалу. Сжимаю конец, натурально выдавливая из него струю спермы.

Душно и дышать тяжко. Прихожу в себя, плескаю в харю холодной водой из пластмассовой бочки.

Как я до этого докатился?

Ноу коммент!

Ведьме точно по силам, меня онлайн по фото привораживать. Без регистрации, сука.

Ахренеть!

Моюсь, так и не вкусив прелесть русской баньки, затем одеваюсь в чистую спортивную форму. Закинул для трени в багажник, но на треню я и забил, после очередного выноса мозга от Снежки. Ей приспичило переделать пригласительные, и мое присутствие — обязательно. Вдруг я хочу не лососевый цвет открыток, а… сука, мне эти названия вспоминать тошно.

Иду в дом и о Царевне думаю. О ней думать приятней, чем обо всем остальном. Жру, киваю, практически не участвуя, в разговоре, чем Стася глубоко огорчена. Зыркая исподлобья, стелет мне на диване.

Высыпаюсь за ночь отлично, а на следующий день…

На следующий день, домой я не еду. Нарезаю круги возле Яськиного дома. Гуляю, потому что это полезно. Местность мне плохо известна, поэтому хожу исключительно по знакомой территории.

Свободный человек, пока что.

Смотрю через невысокий забор так, чтобы меня самого Строгая не спалила.

Я б назвал это прогибом и деградацией, опять же хренею от открытия подобных черт в моем характере.

И да, блядь, напрягаюсь каждый раз, видя Царевну, суетящуюся во дворе. Бабка в косынке бесконечно шастает рядом. Дед какой — то подтягивается, то дрова ей носит, то шланг изолентой мотает и вбивает деревянные колья в грядки. Непонятна мне их движуха. До самого вечера ошиваюсь, по сути, болтаюсь, натаптывая дорожку от тачки к ней.

Ужинаю на скорую руку, а через час снова на вахте, но уже за рулем сижу и приглядываюсь к Яськиной калитке.

Хрен пойми, что за эмоции меня накрывают, когда наблюдаю патлатого хмыря, наряженного вполне сносно. С мягкой игрушкой подмышкой и пакетиком конфет.

Куда он?

За каким хером, он к моей Царевне, на ночь глядя, прется?