— Ты принимала что-то ещё помимо вина? — собственный голос кажется чужим в тишине тёмной спальни.

Мия пару раз коротко мычит, отрицая предположение, и это позволяет выдохнуть скопившееся напряжение. Значит, всё гораздо проще: ей просто нужно проспаться. Значит, я могу ехать.

— Останься… — словно услышав мои мысли, шепчет она.

Мои губы изгибаются в криковатой ухмылке. Она даже не подозревает, о чём просит. Я совершенно точно не тот, кто ей нужен. Нейт — да, он подходит для утешения. Я же лишь причиню боль ещё сильнее.

Я накидываю лежащее у подножия кровати одеяло на Мию и буквально сразу отмечаю мирное сопение. Что ж, этого должно хватить, чтобы продержаться до утра.

Ступени лестницы, по которой я спускаюсь, тихо поскрипывают. Я заглядываю в гостиную и отмечаю в камине тлеющие остатки дров. Пальцы перебирают воздух, который через пару часов начнёт остывать. Утром будет холодно, но не смертельно.

Рука ложится на дверную ручку, но я замираю. В голове эхом возникает просьба остаться, и я облизываю пересохшие губы. В доме слишком тихо, и это давит, заставляя слышать собственный внутренний голос вопреки холодной логике. Мысли переходят на потухший камин, перепрыгивают к образу брата, вскользь касаются Марка, устроившего сцену во дворе.

Я выхожу из дома и заворачиваю за угол, туда, откуда выходил с охапкой дров Дэйв. Несколько шагов, и я замираю, поднимая взгляд на тёмное окно второго этажа. Я не узнаю себя. Я вообще не помню, чтобы мне было свойственно о ком-то заботиться кроме собственной семьи.

Я действительно пытаюсь… растопить камин?

Брови съезжают к переносице, пока я пытаюсь осознать собственные действия. У меня было немало женщин, но ни с одной из них я не оставался. Прищуриваюсь, потому что ответ приходит сам собой: потому что никому из них не нужна была помощь по-настоящему. Все они так или иначе были в безопасности, а Мия… она другая. Я не понимаю, как она вообще оказалась в этом общественном слое — такая слабая, такая чувствительная, такая…

Я встряхиваю головой, включаю на смартфоне фонарик и шагаю к ближайшему навесу.

Мия

Я просыпаюсь, когда спальня уже залита предрассветными лучами холодного серого оттенка, и это ярко контрастирует с горячим теплом в доме. При мысли о растопленном внизу огне в голове возникает образ Нейта. Я улыбаюсь. Он всё-таки приехал. Звонок другу — последнее, что я помню, а затем организм словно отключился, потому что не мог больше испытывать боль.

Подняться с кровати удаётся с трудом, и виной тому не похмелье, а эмоциональное состояние. Я чувствую себя максимально выжатой, а лицо настолько опухло, что отёки можно выжимать. Зато глаза, наоборот, некомфортно сухие.

Пропотевшее тело неприятно липнет, и я направляюсь прямиком в ванную. Губы снова изгибаются в улыбке, когда до слуха доносится звон посуды. Кажется, меня ждёт завтрак.

Я привожу себя в порядок горячим душем: смываю все чувства к Марку, отпуская его окончательно. Я прожила эту боль, я впитала её каждой клеточкой кожи, а теперь от неё избавляюсь. Вчерашний срыв разбил меня на тысячи кусочков, и теперь мне необходимо как-то собрать их обратно. Я должна выстоять, потому что по-другому нельзя. Потому что не могу сломаться… потому что он будет этому только рад.

Я выбираюсь из душа и закутываюсь в полотенце — Нейт видел меня и не такой, чтобы стесняться. Закидываю одежду в стиральную машину, выбираю режим и спускаюсь на первый этаж, шлёпая босыми ступнями по нагретому полу. Я захожу на кухню с улыбкой, и ноги прирастают к полу. У гарнитура, спиной ко мне, стоит вовсе не Нейт. И даже не Марк.

Чёрные брюки, чёрная рубашка, чёрные волосы. Я видела лишь одного человека, на котором обилие этого цвета выглядел идеально.

Голова мужчины лениво поворачивается, оценивая меня надменно-внимательно, и я убеждаюсь — это, мать его, Кайл.

Его взгляд останавливается на полотенце, и он даже не пытается скрыть нахальной ухмылки.

— Что ты здесь делаешь? — в ужасе округляю я глаза и прижимаю полотенце к груди сильнее, словно это может помочь уберечь моё тело от рентгеновского сканирования.

— Завтракаю, — совершенно спокойно отзывается он, — раз уж до ближайшего нормального заведения пятнадцать километров.

— Нет… — произношу я, сбитая с толку, — я имею в виду, что ты делаешь здесь? Тебя Нейт впустил?

Бровь мужчины взлетает вверх, он пересыпает мелко рубленную зелень на пасту, берёт обе тарелки в руки и поворачивается. Теперь мой взгляд невольно зависает на уровне его груди, потому что рубашка оказывается расстёгнута. Я успеваю заметить соблазнительные кубики пресса прежде, чем демонстративно резко отвести глаза.

— Я тебя смущаю? — вкрадчиво с хорошо слышимым недоверием спрашивает Кайл.

Он ставит тарелки на стол и садится за дальнюю по отношению ко мне сторону.

— Я думал, ты видела мужскую грудь, ты ведь всё-таки замужем, — насмешливо хмыкает он, чем вгоняет меня в краску. — Неужели Марк никогда не ходил перед тобой раздетым?

Я сажусь на стул и слишком тщательно рассматриваю еду, чувствуя себя школьницей. Конечно, я видела Марка голым, но он не позволял себе так расхаживать по дому. А ещё я неоднократно видела без футболки Нейта, но он мой близкий друг, и это никогда не имело такого эффекта, который я испытываю непосредственно сейчас.

— Возвращаясь к вопросу, — продолжает Кайл, не дождавшись моего ответа, — Нейт меня не впускал.

Стремительно впиваюсь в него взглядом, ведь если не он, то кто.

— Ты сама попросила меня приехать. — Многозначительная пауза. — А потом остаться.

Фыркаю и качаю головой, потому что этого просто не может быть. Я позвонила бы ему в последнюю очередь. Хотя, ладно, в предпоследнюю. Последним бы оказался Марк.

— Можешь посмотреть у себя в телефоне, — хмыкает Кайл, забавляясь моей реакцией.

И я решаю не ждать. Я выбираюсь из-за стола, отметив непристойный взгляд Кайла на моих бёдрах, и отправляюсь в комнату. Мне приходится обескураженно опуститься на кровать, когда смартфон действительно показывает исходящий вызов. Сначала Нейт, затем Кайл — с разницей меньше минуты. В горле образуется ком, потому что Нейт всё-таки не приехал. Дружбе, которая казалась неразрушаемой, пришёл конец.

Осознание, что звонок Кайлу был сигналом “sos”, накрывает мгновенно, а то, что я попросила его остаться, лишь это подтверждает. Я не могла находиться одна. Я боялась, что это конец. Подсознание ехидно усмехается над иронией судьбы: я просила остаться и Марка, но он просто уехал, а Кайл, с которым нас не связывает ничего кроме нелюбви к моему мужу, остался.

Я понимаю, что эта ночь не будет легче. Одинокая, болезненная, сгущающая краски… с первого этажа доносятся звуки, и я невольно мысленно цепляюсь за образ Кайла.

Вот он то мне и поможет.

Кайл

Я вытираю руки как раз в тот момент, когда Мия возвращается на кухню. Я был уверен, что она переоденется, но на груди девушки продолжает висеть полотенце, прячущее от меня её тонкую талию.

— Надеюсь, у тебя нет проблем с эрекцией, — бросает она, выглядя уже куда более уверенно, чем десять минут назад.

Я хмыкаю, прекрасно понимая, что она задумала. Только вот понимает ли Мия, что это может разбить её ещё сильнее? Я не буду жалеть о том, что сделал, и уж точно не останусь с ней рядом.

— Я не принц, который тебя спасёт.

Что-то мелькает в её взгляде, и она делает пару шагов навстречу, подходя совсем близко. Глаза девушки опасно сужаются, всматриваясь в мои несколько долгих секунд.

— Ты… — начинает она неуверенно, но затем сглатывает сомнения и всё-таки спрашивает: — это ведь ты променял звёзды на деньги?..

Я понимаю, о чём она, буквально сразу. Тот диалог на пляже ещё долгое время вызывал у меня улыбку, ведь я искренне не верил, что кто-то ещё мыслит так наивно. Картинка начинает складываться.