— Я не приверженец отношений в их привычном смысле.

Лучше, если она примет это сразу, чтобы в будущем, когда мы окажемся в одной постели, избежать лишних ожиданий.

— Ну конечно, — издевательски соглашается Мия. — Нарциссы всегда выбирают себя.

Она кладёт ногу на ногу, и я задерживаюсь взглядом на бёдрах чуть дольше нужного.

— Думаешь, я нарцисс?

— Тут и думать не надо. Вы с Марком очень похожи, — с долей презрения произносит она, и вот это уже серьёзно напрягает.

Её сравнение с этим недоноском больно бьёт по самооценке.

— Привыкли получать желаемое, — продолжает Мия, — купаться в роскоши, ставить себя выше других…

Я пытаюсь вставить слово, но она не позволяет:

— …вы готовы идти по головам, если это принесёт выгоду. Готовы пренебрегать общепринятыми правилами, обманывать…

— Как и ты, — перебиваю я.

Это заставляет девушку вздёрнуть подбородок и всмотреться мне в глаза с вызовом.

— Как я?

— То, что ты оказалась в позиции жертвы, не значит, что это отличает тебя от нас, ведь ты пользуешься теми же самыми методами. То, что тебя загнали в угол — не оправдание. Выход есть всегда, не так ли? Узнав об измене, ты могла просто развестись, но предпочла действовать скрыто, обманывать мужа, желая получить личную выгоду — месть, которую ты так жаждешь.

Мышцы на её тонкой шее дёргаются, когда она нервно сглатывает. Какое-то время она молчит, обдумывая мои слова.

— Я не собираюсь тебя упрекать, — слабо усмехаюсь я. — Мы похожи больше, чем ты думаешь.

Мия брезгливо морщит носик, но не отрицает. Кажется, она начинает улавливать суть. Это радует, ведь чем быстрее она примет это, тем быстрее мы найдём общий язык.

— Не могу определиться, из твоих уст это звучит как комплимент или оскорбление, — задумчиво произносит она.

Я хихикаю и перевожу взгляд на тлеющие в камине угли.

— Какую картину ты хочешь? — Мия резко меняет тему. — Натюрморт, пейзаж, портрет?

— Портрет? — брови взмывают вверх, когда я возвращаюсь глазами к собеседнице.

— Предупреждаю, что людей я рисую ужасно, но я и предлагала написать картину, а не шедевр.

— Собираешься схалтурить?

— Собираюсь отделаться от груза, висящего на плечах.

— А если я позволю тебе выбрать самой?

В её взгляде мелькает… надежда?

— Что ты любишь изображать?

— Это не важно, — тут же закругляет разговор Мия.

Я хмурюсь, понимая, что за этим стоит нечто гораздо большее, но сейчас докопаться до истины она мне не позволит. Неподходящий момент.

— Только не пытайся подсунуть мне что-то из старых работ, — продолжаю я и вижу тут же вспыхнувшее в глазах девушки опасение, потому что попадаю точно в цель. — Хоть я и не художник, но отличить старые слои краски от свежих смогу.

— Да ну? — нагло усмехается она, и я вновь чувствую горячую волну внутри.

— Если будут подозрения — закажу экспертизу.

Я растягиваю губы в опасной улыбке, пока девушка закатывает глаза.

— Если тебе некуда девать деньги, пожертвуй их на благотворительность. Например, вложи в развитие сельского хозяйства, тут неподалёку есть одна замечательная ферма.

— Марку ты так же указывала, что делать с деньгами? — эта фраза выводит её из себя, на что я и делал расчёт.

Она поддаётся манипуляциям, как тёплый пластилин, но при этом манипулятор сам оказывается затянут в процесс настолько, что в какой-то момент становится непонятно, кто именно задаёт форму.

Мия какое-то время молча сверлит меня взглядом, в котором отчётливо чувствуется всепоглощающее пламя. Её гнев пробивает мою броню, но не убивает. Я принимаю его, поглощаю, питаясь этой энергией и оставаясь максимально спокойным на вид. Её чистые неподкупные эмоции словно возвращают меня к жизни, окружённого хаосом и фальшью.

— Ты пытаешься узнать, имею ли я доступ к его счетам? — медленно проговаривает она.

Я усмехаюсь, в очередной раз напоминая себе, что она умнее, чем кажется, и мысленно удивляясь, как такая эмоциональная искренность может сочетаться с холодным расчётом.

— А ты имеешь?

— Нет.

С минуту мы продолжаем смотреть друг на друга без слов. Впитывая момент, анализируя, наслаждаясь повисшими в воздухе непроизнесёнными выводами.

— Я помогу тебе его потопить, — наконец нарушаю я тишину первым.

Теперь в её взгляде вспыхивают решимость и гнев. Она цепляется за возможность уничтожить мужа, как за единственный плот в открытом океане. Я облизываю пересохшие губы, потому что жар добирается до самых отдалённых кусочков тела. Её сдерживаемая ярость завораживает.

— Потому что тебе это выгодно, — как факт произносит Мия.

— Потому что мне это выгодно, — соглашаюсь я.

Мы оба киваем, принимая это как данность.

— Я передам тебе информацию, если узнаю больше, — добавляет она.

Я предлагаю ей записать мой номер, и она без колебаний забивает его в телефонную книгу смартфона. Я неотрывно смотрю на её тонкие пальцы, быстро нажимающие на экран, скольжу взглядом к волосам, ниспадающим мягкими локонами на плечи, перехожу на чуть пухлые нежные губы, опускаюсь на грудь, которая наверняка идеально округлится под моими ладонями…

Входная дверь открывается, вырывая меня из мыслей, и я понимаю, что упустил момент, когда именно в брюках стало тесно. Ещё минута-две, и миссис Брукс была бы подо мной.

И прежде, чем я решаюсь встать и уехать из Гринвилла, в голове проскакивает, что младшие братья будто для этого и созданы — приходить в самый неподходящий момент.

Мия

Вместе с пробуждением приходит и чувство, что вчера чего-то не хватило. В общем смысле праздник прошёл так, как я и хотела — в тёплой компании друзей, но, как всегда, всё омрачили детали: отношения с Дэйвом стали крайне натянутыми, я позволила Марку выставить меня то ли дурой, которую используют, то ли предательницей, променявшей мужа на друзей, и вдобавок слегка злюсь на себя из-за Кайла, который вызывает крайне противоречивые чувства.

Я всё чаще думаю о том, чтобы переспать с ним, как только разум даст отмашку, когда на руках будут достоверные доказательства измены Марка. Я не вижу смысла искать кого-то на стороне ради разовой встречи, как предложил Нейт, если рядом есть вполне подходящий кандидат. То, что он меня раздражает, в данном случае не противоречит влечению, которое с каждым днём становится всё сильнее. Вот и сейчас, с самого утра, низ живота напоминает о физиологии слабой тянущей болью.

Я успеваю принять душ и почистить зубы, когда на смартфоне высвечивается имя адвоката.

— Мистер Байрон? — отвечаю я на звонок.

— Доброе утро, миссис Брукс.

Я отмечаю, что по голосу мужчина бодр, но отнюдь не весел.

— Удобно ли вам сейчас обсудить вопрос, о котором вы меня просили?

Перевожу взгляд на закрытую дверь ванной и вслух подтверждаю своё внимание.

— Конкретно в вашем брачном договоре, — начинает он, — нет никаких дыр. Он составлен более чем грамотно, чтобы намеренно предусмотреть все варианты его обойти.

Пальцы свободной руки собираются в кулак. Конечно, я предполагала такой исход, но надежда, как говорится, умирает последней. И вот — пожалуйста, её похороны.

— Но, — продолжает мистер Байрон, и я вслушиваюсь в каждое слово, потому что после этого уточнения обычно начинается самая интересная часть, — мне пришлось поднять связи, людей, работающих с документами, и я кое-что нашёл.

— Так…

— Оказывается, что в день, когда вы подписывали брачный договор, ваш муж подписал ещё один…

Сердце замирает. Я перестаю дышать.

— …с вашим отцом.

Что-то внутри взрывается от осознания произнесённых слов. Я заставляю себя сделать медленный вдох и переспрашиваю:

— С отцом?..

— Да, миссис Брукс, ваш муж заключил договор с вашим отцом, по которому осуществлял ежемесячные денежные влияния на счёт фирмы. Судя по цифрам, без этого бизнес уже бы не существовал.