Что делать дальше? Я ведь выбрала этот брак сама и согласилась связать с Марком свою жизнь, так почему теперь мучаюсь сомнениями?

Тогда всё казалось таким простым, настоящим, и каждое примирение после ссор было доказательством, что мы со всем справимся, а сейчас я всё чаще чувствую себя обманутой своими же чувствами. Сейчас каждая ссора — причина задуматься.

Неужели сердце сыграло против меня?

Поправляю распушенные на макушке тёмные волосы и внимательно рассматриваю образ напротив. Дорогущее колье, ровным кругом опоясывающее шею, вдруг отвратительно ассоциируется с ошейником. Я словно пёс, ожидающий порцию ласки от хозяина, которому постоянно не до меня. Чувствую подступающую тошноту и аккуратно снимаю украшение.

Говорят, влюблённость проходит, а любовь взращивается, но я не знаю, как её взрастить. Чувствую себя бессильной и отчасти виноватой. Как будто взвалила на себя непосильную задачу и не могу сохранить брак, всё рушится и плавно идёт ко дну. Я ведь сказала “да”, значит должна за нас бороться. Но хочу ли я этого, если оно означает закрывать глаза на то, что работа для Марка всегда будет важнее меня?

Массирую пальцами закрытые веки. Ощущение двуличности убивает: борьба разума и чувств не затихает уже не первый месяц. Я устала. Отношения не должны быть настолько выматывающими. А может, я просто до них не доросла. Может, мне рано было выходить замуж.

Стук по двери возвращает к реальности, и я вздрагиваю, сжав на ладони бликующее колье.

— Мия, всё в порядке? Ты там долго и вода не льётся…

— Да, — отвечаю я и прокашливаюсь.

Выхожу из ванной, вымученно улыбаясь:

— Эти дни начались, — слова слетают с языка ещё до того, как я понимаю их цель.

Я не хочу Марка. Не сейчас. Кладу украшение обратно в коробочку под шумный выдох мужа. Он явно надеялся продолжить начатое.

— Что там с работой? — интересуюсь я, излишне кропотливо поправляя колье, чтобы дольше оставаться к мужу спиной.

— От Харриса поступил крупный заказ, завтра займусь бумагами. Надо успеть подписать договор и согласовать проект до Рождества.

Колкий удар в области сердца заставляет напрячь спину и сжать челюсть. Много работы до праздников означает лишь одно…

— Ты будешь работать все предпраздничные дни? — резко оборачиваюсь.

Марк вздыхает и вскидывает руки по сторонам.

— Надеюсь, что хотя бы в Рождество буду дома.

— Что?.. — ошарашенно таращусь на него.

Быстро хлопаю глазами и делаю глубокий вдох носом в попытке держать себя в руках. Мысленный монолог в ванной возвращается в виде бури эмоций.

— Ты. Проведёшь. Рождество. На работе? — стараясь убрать сталь из голоса спрашиваю я, в неверии чуть наклоняя голову вбок.

Он садится на кровать и с недовольным видом начинает расстёгивать рубашку. Он недоволен. Он! Гнев поднимается наружу, принимая облик горячего воздуха из носа. Я чувствую себя саламандрой, дышащей огнём.

— Не начинай, пожалуйста, — кривится муж. — Я стараюсь для нас, пашу, как лошадь…

Только этого “нас” уже нет, есть только ты и твоя работа.

— Марк, дорогой, — сквозь зубы произношу я. — Разве ты не видишь, что в последнее время мы слишком мало времени проводим вместе? Я понимаю, что тебе надо работать, но ты скоро и жить там будешь. Можно хотя бы в праздники нам побыть вместе?

— И упустить крупного заказчика? — поднимает он брови. — Харрис не будет ждать, он платит большие деньги.

— Которые тебе не помогут спасти наш брак! — не выдерживаю я.

Звенящая тишина заполняет комнату. Я выдерживаю недовольный взгляд карих глаз, даже не моргнув. Каждая секунда кажется вечностью, пока я жду от мужа следующего шага.

Ну же, осознай эту простую мысль. Помоги мне спасти наши отношения. Хотя бы скажи, что тебе жаль, чёрт возьми!

— Это всё ПМС, — выдыхает он наконец. — Ты успокоишься и всё поймёшь.

И он продолжает раздеваться, стягивая с себя брюки, в то время как я чувствую, что глаза наливаются кровью. Разворачиваюсь и уверенным шагом направляюсь к выходу.

— Мия, куда ты? — раздаётся позади уставший голос, такой, словно ему надоели мои выходки.

— Успокаиваться, — отвечаю я и закрываю за собой дверь в попытке унять пробивающуюся изнутри дрожь ненависти.

Я не могу находиться с ним рядом.

Больше не могу.

В половине двенадцатого светловолосая Эйприл уплетает черешню за моим кухонным столом. Сегодня суббота и подруга может себе позволить наконец заехать в гости, а не бегать с рабочими поручениями Марка. Он взял её к себе личной помощницей по моей просьбе, ведь Дэйв умолял помочь его сестре-двойняшке добыть такой ценный на рынке опыт в крупной архитектурной компании, да и при знакомстве с ней мы быстро нашли общий язык. И кто, как не Эйприл, знает о ситуации в этой самой компании и о том, почему она вчера звонила моему мужу так поздно.

Ночью мне долго не спалось, мысли хаотично вертелись в голове, как дорожное движение в Индии. Сердце порывалось подать заявление на расторжение брака, а разум кричал, что не всё так плохо и сдаваться нельзя. В конце концов, мне захотелось с кем-нибудь обсудить эту ситуацию и услышать мнение со стороны, а так как мама однозначно займёт сторону стабильности, а Кристен давно не выходит на связь, выбор пал на Эйприл. Проверив, что по вопросу Харриса звонила Марку именно она, а значит, в курсе дел, я легла спать с мыслью пригласить подругу в гости.

— Где ты планируешь отмечать Рождество? — интересуюсь я, нарезая абрикосовый пирог.

Девушка смотрит на меня, широко распахнув глаза, как на умалишённую.

— Тебе Марк не сказал? Этот индюк Харрис заказал большой проект, — она отодвигает миску с ягодами и облизывает пальцы. — Похоже, Рождество придётся отмечать в кабинете.

Поджимаю губы. Мне совсем не нравится её уверенность в данном контексте.

— И что, никто не бунтует? Это же семейный праздник, наверняка многие будут против.

Провожу пальцем вдоль лезвия ножа и съедаю сладкий оранжевый джем.

— Двойная ставка и вперёд, — отмахивается Эйприл и поправляет воротник голубой блузки. — Никто не хочет потерять работу в “Брукс корпорэйшен”.

— А что, перенести нельзя? Сделать после праздников? — пододвигаю пирог к собеседнице, усаживаясь на стул напротив.

Тонкие пальцы с розовым маникюром крепко держат красную чашку с изображением северного оленя, пока она отпивает фруктовый чай.

— Если бы… он конкретно обозначил, что сроки горят, и если мы не уверены в силах, то он обратится в другую организацию. — Блондинка тяжело вздыхает и на миг опускает глаза. — Я даже завидую тебе, безработной.

Невесело хмыкаю.

А я завидую тебе, ведь на Рождество ты будешь с моим мужем.

— Может, я приеду помогу чем-нибудь? — вдруг осеняет меня.

Праздник ведь можно перенести и в офис. Да, пусть это будет не семейный вечер вдвоём, но главное — рядом. Идея кажется великолепной, только по мимике Эйприл заметно, что она не разделяет моего мнения.

— Серьёзно? Хочешь провести этот день за бумагами? Я думала, ты съездишь к родителям, весело проведёшь время.

Прыскаю со смеху.

— Родители и веселье для меня несопоставимые вещи.

— Ну, знаешь, подарки, обнимашки и всё такое…

Морщусь и беру кусочек пирога.

— Да мне не трудно. Глядишь, и вы быстрее закончите, успеете на празднование к родным.

Подруга неуверенно пожимает плечами:

— Ну, если хочешь, узнай у Марка, за что тебе взяться. Мазохистка, — звонко смеётся она.

— Ты работаешь на моего мужа, поэтому о тебе могу сказать то же самое, — смеюсь в ответ.

Следующие двадцать минут мы наслаждаемся пирогом, болтаем о новостях в высшем обществе и Эйприл делится адресом крутого нового ресторана под названием “Арлепьён”, который ей запал в душу. Мы прерываем беседу только тогда, когда на кухне появляется Марк.

— У нас гости? — улыбается он, направляясь к нам. — Привет, Эйприл.