Я усмехаюсь и провожаю женщину глазами. Она садится в машину к мужу, поднимает руку в знак прощания, и автомобиль трогается с места. Ещё какое-то время я смотрю им вслед, не веря, что я стою на крыльце собственного дома.

Когда я захожу внутрь, уголки губ приподнимаются. Я прохожу по комнатам, с интересом осматриваю каждый угол дома, заглядываю в пустые шкафы и представляю, как могла бы его обустроить. Меня приводит в восторг одна только мысль, что на стенах могли бы висеть мои собственные картины.

Размышления прерываются тихим урчанием мотора. Сначала я предполагаю, что бывшие хозяева что-то забыли, но потом на застеклённой части двери замечаю тень: высокий стройный мужчина совсем не похож на тех, кто недавно отсюда уехал.

Зато он подозрительно похож на Марка.

Сердце падает в пятки, и я думаю только об одном: это невозможно. Он просто не мог узнать о сделке так быстро.

Стук в дверь выходит негромким, но уверенным — этот человек точно не ошибся адресом. Я шагаю медленно, раздумывая, кто мог доложить о сделке Марку. Мистер Байрон? Уверена, что нет. Кристен и Нейт? Они бы рассказали ему в последнюю очередь. Единственный вариант, который приходит в голову, заключается в доступе Марка к моим транзакциям, но этого не может быть, ведь счёт, с которого были переведены деньги, его никак не касается. Я никогда не заходила в банковские приложения через его телефон, так как же он меня отследил? Ладони потеют, по спине пробегает холодок. Кажется, муж контролирует меня сильнее, чем я предполагала.

Стук повторяется громче, настойчивее. Я вытираю ладони о джинсы и натягиваю беззаботную милую улыбку, но она сходит с лица, едва я открываю дверь: передо мной совсем не Марк.

Мужчина проводит по мне взглядом сверху вниз и обратно и выглядит сбитым с толку не меньше меня. Его тёмные брови приближены к переносице в слабовыраженном, но всё-таки заметном недовольстве. Но дар речи я теряю не из-за этого, а из-за того, что я смутно узнаю в нём мужчину из библиотеки.

— Вы всё-таки закрыли глаза, — разочарованно цокает он языком, чем выводит меня из ступора.

Я едва не начинаю отрицать, но вовремя прикусываю язык. Мой план ещё слишком хрупок, чтобы о нём знал…

А кто он, собственно, такой?

— А вы пришли в этом убедиться? — вздёргиваю я подбородок.

Он насмешливо фыркает и переводит взгляд мне за спину.

— Будьте добры, позовите хозяев.

Чувствую, как уголок губ приподнимается в кривой саркастической ухмылке. Слегка склоняю голову к плечу.

— Они перед вами.

Внимание брюнета возвращается, и от моего взора не ускользает промелькнувшее на его лице высокомерное огорчение. Клянусь, позволь он себе чуть больше эмоций, наверняка бы закатил глаза.

— Нет… — недоверчиво тихо тянет он.

— Да, — расплываюсь я в улыбке.

Мужчина с тяжёлым вздохом отворачивается, рассматривая улицу. Зато теперь мне становится ясно, почему бывшие хозяева уехали в такой спешке — они явно не хотели объясняться перед этим человеком. Чтобы подтвердить свою догадку, я спрашиваю:

— У вас была назначена встреча?

— Не совсем, — отзывается мужчина, с напускным спокойствием встречая мой взгляд. — Была, но не со мной.

— О, так вы соизволили снизойти, — усмехаюсь я и чувствую лёгкое раздражение, потому что брюнет почему-то начинает вдруг напоминать Марка.

Возможно, дело в деньгах или статусе, а возможно, в его отстранённом отношении к обычным людям, которое он даже не старается скрыть. Даже без слов он ведёт себя так, словно лучше каждого жителя Гринвилла — его мимика, тон, микродвижения словно кричат о том, что он проделал над собой героическую работу, чтобы вообще приехать сюда.

— Ну, я хотя бы не работаю на человека, который меня предал, — фраза, которой он выбивает воздух из моих лёгких.

Где-то под рёбрами начинает печь то ли от злости, то ли от затаённого дыхания.

— Мой муж не в курсе моего приобретения, — произношу я сквозь зубы, испепеляя брюнета взглядом.

Он удивлённо вскидывает бровь, пару секунд анализирует ситуацию и выдаёт:

— А вот это уже интересно. Позволите?

Мужчина не удосуживается дождаться ответа и входит в дом практически по-хозяйски, аккуратно, но всё-таки нагло, отодвинув меня к стене. Мои глаза максимально округляются от того, что он себе позволяет, но я всё-таки прикрываю дверь и следую за ним на кухню, заинтригованная его необдуманной дерзостью.

— Я хочу купить у вас дом, — заявляет он, садясь за стол и скрещивая пальцы.

С моих губ слетает насмешливое хихиканье.

— Я готов предложить сумму больше, чем вы отдали, — серьёзно продолжает брюнет.

— Зачем это вам?

— Затем, что мне не выгоден проект Марка, — честно признаётся мужчина.

Я хмурюсь и складываю руки на груди, опёршись на дверной косяк.

— Почему?

— Потому что мы… — он разводит в воздухе руками, — конкуренты.

Машинально прикусываю нижнюю губу в задумчивости: с одной стороны, я сильно оплошала в библиотеке, позволив по сути прямому врагу мужа стать свидетелем нашей личной драмы, но с другой, как говорится, враг моего врага — мой друг.

— Я не планирую продавать дом в ближайшее время, но если соберусь — наберу вас.

Его губы изгибаются в самодовольной ухмылке, и на левой щеке я вновь вижу соблазнительную ямочку, вызывающую воспоминания о роковом приёме Хопса.

— Так он не в курсе? Того, что вы знаете? — произносит мужчина, и в этот момент он напоминает мне хищника, танцующего на костях. — Умно.

— Я не нуждаюсь в вашей оценке.

— И всё-таки мы можем быть друг другу полезны. Вы ведь хотите отомстить?

Прищуриваюсь, медленно проговаривая по слогам:

— И чем мне можете быть полезны вы?

Брюнет слегка щурится в ответ.

— Смотря какой именно мести вы жаждете.

— О, — из груди вырывается пренебрежительный смех, — я не прыгну к вам в постель.

Его самоуверенность кажется отчасти забавной.

— И освободите дом, пожалуйста, потому что мне пора.

Мужчина поднимается на ноги и собирается уйти, но задерживается в проходе, грозно нависая прямо надо мной. Его губы приоткрываются, когда раздаётся шёпот, вызывающий мурашки:

— На вашем месте, я бы не был так категорично уверен.

И он уходит, оставляя меня в недоумении — какого чёрта он себе позволяет? Граница, вроде бы, не нарушена, но опасно задета. Он подначивает, выводит на эмоции, что-то задевает внутри и при этом даже не старается. Я встряхиваю головой и выхожу из дома, решая забыть эту встречу как странный сон.

— И, кстати, вы должны мне картину, — с ноткой веселья кричит брюнет, готовый сесть в свой чёрный автомобиль. — Я заеду за ней, ориентировочно, в конце этой недели.

Смесь раздражения и непонимания накрывает волной, прокатываясь по телу гневным жаром.

— Вы, вероятно, перепутали, я должна картину мистеру Феррону.

— Ну да, всё верно, — он задорно подмигивает и садится в машину, тем самым негласно заканчивая диалог.

Колёса пробуксовывают и выбираются на полосу, оставляя после себя орнамент шин. Я смотрю на удаляющийся блестящий бампер и шумно выдыхаю.

Феррон. Второй.

Жизнь с каждым днём становится всё интереснее.

Я присоединяюсь к ужину, когда остальные уже покидают стол. Нейт и Кристен остаются не потому, что ещё едят, а потому, что хотят подробностей: когда на кухне не остаётся никого кроме нас троих, подруга спрашивает, почему я ходила так долго.

— У меня был интересный разговор, — начинаю я, не зная, как правильно преподнести.

— Они не хотели уезжать? — любопытствует Нейт и откидывается на спинку стула. — Или рассказали о сюрпризах в виде крыс?

— Нет, они уехали быстро. Даже слишком. Видимо, не хотели встречаться с твоим братом, с которым и довелось мне разговаривать.

В студенческие времена Нейт упоминал о старшем брате, но мне не доводилось видеть его в живую. Я даже не помню, как именно его зовут. Зато это позволило сопоставить фамилию и понять, кто именно был передо мной.