А Паша пожал плечами и заметил:

— В раньше бы ты радовалась…

— Мне очень нравится, — соврала я и заметалась от собственных чувств. С одной стороны, он не хотел никак меня уколоть. С другой стороны это выглядело немного некрасиво, и вечером, вернувшись в гостиничный номер, Паша перехватил меня за руку, сдавил свои пальцы на запястье так сильно, что я зарычала.

— Что не так? — Холодно спросил он и, увидев в моих глазах взметнувшийся огонь, разжал пальцы.

— Все так… Только не надо мне делать такие подарки. Ты прекрасно знал, что я была бы рада любому знаку внимания от тебя, но не такому, который позволяет скрыть мой недостаток.

— Для тебя это важно, поэтому я подарил это.

— Я же не буду постоянно носить эту цепочку, — тихо выдохнула я и развернувшись, ушла в спальню.

Спустя полтора года я легла на косметическую процедуру по шлифованию шрама, и его почти не осталось.

Но воспоминания так резко и ярко всплыли в голове при взгляде на то, как на запястье Раисы были видны следы от рук, что я не могла абстрагироваться от этой ситуации.

— Вам плохо? — Спросила Раиса, наивно заглядывая в глаза, но я вскинула бровь.

— Нет, мне не плохо, мне безразлично.

Я сделала шаг в сторону. Рита тяжело вздохнула, перевела взгляд на Раису и собиралась что-то по-детски наивное ляпнуть, но не успела.

— Вам лучше не искать со мной встреч, тем более таких навязчивых, — произнесла я сквозь зубы и не стала дожидаться никакого ответа, а молча пошла в сторону выхода.

Вернувшись домой, меня не покидало чувство того, что какая-то часть меня всегда подозревала, что Паша способен на такое. И в то же время я понимала, что может быть, Паша-то и способен на такое, но только не со мной. И гордиться этим, то ли просто принять за случившийся факт, я не знала.

Ксюша приехала чуть позже запланированного времени, из за того, что они попали в пробку, ситуация с машиной наконец-то разрешилась, они пригнали мне Ксюшино авто. И обещали забрать крокодила, которого подарил Паша.

— Слушай, мам, у тебя несколько пропущенных от отца, — сказала Ксюша, выходя на веранду и держа на руках Риточку.

— Забудь, — взмахнула я рукой и поморщилась. Переставила с места на место чашки с чаем и вздохнула.

Общаться не хотелось, не хотелось влезать снова в это болото, но Паша с настойчивостью дятла продолжал звонить. И поэтому, когда в одиннадцать вечера у меня сдали нервы, я все-таки взяла трубку.

— Вот ты можешь объяснить мне, в чем дело? — Хрипло выдохнул Павел. — Я, неужели так многого прошу, просто приехать, просто подписать документы. Если тебе что-то не нравится, ты можешь позвонить и сказать: Паша, я не буду этого делать. Но ты хотя бы уведоми меня в этом, а не оставляй сидеть и ждать у моря погоды.

— Знаешь что, Паш, — тихо произнесла я. — Давай ты как-то сам разберёшься со своими запросами, со своими желаниями.

— Нет, твою мать, Тань, я не могу сам разобраться, потому что это имущество должно принадлежать тебе. И, значит, ты должна приехать подписать все документы. Я не так многого от тебя хочу. Это на самом деле не сложно. Я прекрасно знаю, что ты была сегодня в городе. Я прекрасно знаю, что ты сегодня с Ритой выезжала в город. И поэтому заехать на десять минут ко мне на работу для того, чтобы чиркнуть и оставить свой автограф на бумажке это, поверь мне, не требует от тебя каких-то безумно сильных затрат, — начал срываться Павел, и я, сглотнув, почему-то произнесла.

— А что за неповиновение ты меня тоже воспитывать будешь, как свою Раису, которая теперь ходит и прячет синяки на запястьях, да?

— Через две недели я улетаю в Барселону, — бросил Павел, заходя ко мне в кабинет в пекарни.

Прошлый разговор не увенчался ничем.

Паша просто нарычал на меня, что я говорю глупости, и кинул трубку, и даже несколько дней ничего не было слышно от их семейной ячейки, и вот середина рабочей недели, разгар дня, Паша залетел ко мне в кабинет и положил перед носом документы.

— Подписывай.

— Объясни мне, пожалуйста, в чем твоё маниакальное желание напихать после развода мне побольше недвижки? Ты что, считаешь, что у меня на все на это есть деньги, чтобы платить налоги?

— Подписывай, я сказал. — Бросил Паша демонстративно и сложил руки на груди. — Я мечусь, как белка в колесе, ты не можешь приехать просто оказать мне услугу.

— Я не знаю, что я подписываю, Паша. — Произнесла я, медленно, вставая из-за стола. Бывший муж оскалился, озлобился.

— Слушай, помнишь ситуацию… Хотя нет, не так. Давай по другому. Семью Лики и Глеба помнишь?

Я нахмурилась, пытаясь понять, к чему идёт разговор.

— Так вот, они сейчас в процессе развода. Так вот, знаешь, почему они не могут развестись? Потому что Глеб зажилил какую-то недвижку Лике, а она хочет всего и побольше. Это нормальное, твою мать, состояние для женщины. Востребовать компенсацию за прожитые годы, тем более за такие годы, как у меня с тобой, либо как у Лики с Глебом. Так что я не понимаю твоего детского глупого желания просто противиться моим словам.

— Знаешь, что… — я до сих пор не могла вспомнить, про каких Лику и Глеба идёт разговор, но меня просто эта фраза будто бы ударила по лицу. — Может быть, у Лики и Глеба такие отношения, что у них есть возможность препираться по поводу недвижимости, но мне нахрен не усрались ни деньги твои, ни твоя недвижимость. Паш, верни мне мои годы, верни мне мою любовь, верни мне мои чувства, которые я тратила на тебя. Зачем мне все это бабло, если нет того, что у меня было раньше?

Я поняла, что у меня голос затрясся, потому что сказать я хотела другое…

Зачем мне нужны деньги, если нет тебя?

И от этого злые слезы проступили на глазах…

Как он не понимал элементарных вещей.

— Так, Таня, — Паша зажал переносицу двумя пальцами и качнул головой. — Мы снова возвращаемся в ту ситуацию, где мы друг друга не понимаем. Давай, подписывай документы, и я поеду дальше по делам.

— Я не буду ничего подписывать. Мне ничего не нужно, ты прекрасно нашёл себе девочку, чьё внимание, заботу, отношение к тебе можно купить. Покупай. Только от меня откупаться таким образом не надо. Ушёл и ушёл. Это не я вынудила тебя разводиться. Это ты нашёл любовницу, это не я обманывала. И поэтому давай ты за мой счёт сейчас свою совесть не будешь успокаивать.

— Таня, прекрати. Как ты не понимаешь, что это просто элементарное уважение…

— Уважение? Ты из уважения ко мне полез на молодую девку после стольких лет брака? — Зарычала я, дёргаясь вперёд. Тело натянулось, как струна, каждую мышцу сводило от боли. Это было страшно узнать в один момент, что человек, в которого ты верила, которому ты верила, признается в том, что не желает с тобой проживать жизнь.

Это страшно невообразимо, но ещё страшнее то, что этот человек пытается оценить твои моральные страдания в какой-то финансовый эквивалент. От того, что он мне напихал недвижимости, открыл счета, подарил землю, я не перестала чувствовать боль.

И чем больше мне он всего давал, тем больше мне больнее становилось от того, что он рассчитывал, будто бы деньгами сможет заглушить все мои чувства.

— Зачем тебе вообще со мной сохранять хорошие отношения? Разошлись и разошлись. Паш? — спросила я, отталкиваясь от стола, делая шаг к мужу навстречу.

— А как ты себе это представляешь? Мы с тобой прожили такую жизнь. У нас с тобой все было, у нас были взлёты, у нас были падения. Мы рожали детей, мы строили бизнес, мы покупали квартиры, у нас болели родители, у нас с тобой вся жизнь была вместе. Ты как себе вообще представляешь ситуацию после развода? Так, что каждый ушёл в свою сторону и больше не вспоминает об этом человеке. И все.

— Паш, вот именно так выглядит картинка после развода.

— Нет, Таня, так выглядит картинка «без любви». Не надо сравнивать хрен с пальцем. Если ты не понимаешь элементарных вещей, то я очень тебе сочувствую. Но просто люди, когда разводятся, рассираются, расплёвываются и уходят в разные стороны это говорит о том, что у них за столько лет брака нихрена в жизни не было, у них был какой-то общий быт, у них были какие-то общие трудности, но у них ничего больше не было. Эти люди просто не понимают, что может быть по-другому. Может быть, во имя того, что ты столько лет любил человека, остаться для него единственным и близким. Даже плевать, что не в браке. Как ты этого понять не можешь? Таня, почему ты постоянно ставишь мне палки в колеса? Я пытаюсь просто сказать тебе о том, что развод не говорит о том, что мы стали плохими людьми друг для друга. Развод это всего лишь бумаги, это всего лишь документы, но это не перечёркнутое наше с тобой прошлое!