Родители давно этим домом не пользовались, платили все взносы, приглашали на уборку участка и самого дома каждые несколько месяцев нанятых людей, потому что сами предпочитали быть исключительно в городе, потому что возраст.

Я позвонила и спросила, могу ли я переехать в это место.

Я не сбегала ни от кого, я просто не хотела находиться рядом с бывшим мужем.

И, лёжа на влажных простынях, которые я вытаскивала из старого трехстворчатого шкафа, я молилась, чтобы только меня отпустило, чтобы только мне стало полегче.

Но Павла это не устроило.

Буквально через неделю он заявился ко мне с каким-то мужиком, который ходил по сугробам, замерял все на участке и что-то писал в папочку.

— Таня, то как ты поступаешь, по меньшей мере глупо.

— Я не хочу ничего. Если ты каким-нибудь волшебным образом можешь вернуться назад в наши восемнадцать лет, когда мы поженились, и не делать мне предложение, сделай, сделай это. А твои подачки…

— Господи, Таня, очнись, твою мать, какие тут подачки, подачки это брошенные алименты в тридцать штук. А ты получаешь половину всего имущества.

Как меня трясло при этих словах, я не понимала, почему он оценивает в какую-то материальную долю всю мою боль, всю мою жизнь.

— Градов… У тебя там новая избранница, вот иди и рассказывай ей про то, сколько ты отдал жене. И как она из-за этого недовольна осталась.

Павел тогда уехал недовольный, взбешённый, и так, что разворотил половину дороги, выезжая своим внедорожником через сугробы, а спустя несколько дней появился тот самый мужик с папочкой.

— Татьяна Андреевна, мы строительная компания Фридом и Ко, и у нас заказ, мы этот дом должны переделать в хороший коттедж.

Я тогда бешено ворвалась в кабинет Павла и швырнула в него папкой с бумагами.

— Не надо лезть в мою жизнь. — Хрипло произнесла я, давясь болью. — Ты сам ушёл, сам подал на развод. Не надо сейчас каких-то строителей мне нанимать и все прочее.

— Молчать… — не поведя бровью, сказал Павел. — Я не собираюсь смотреть на то, как ты возишься в этом дачном домике, а потом свалишься с пневмонией, и упаси боже, если не с мышиной лихорадкой, поэтому уж как-нибудь договорись со своими оскорблёнными чувствами и прими рациональное решение: ремонту быть. Хочешь жить в этом богом забытом посёлке…

— Это коттеджный посёлок, — зачем-то произнесла я.

— Тем более хочешь жить в этом коттеджном посёлке, значит, дом должен выглядеть так как соседские, а не как клочок старой деревни посреди мегаполиса.

Мы ругались с ним на протяжении полутора месяцев, пока шел ремонт. Павел звонил и ставил меня в известность о том, как происходит там стройка рассказывал о том, что он заказал для этого дома, я не понимала, зачем, и задавала ему вопрос:

— Тебе заняться больше нечем?

— Если я сказал, что разводиться буду красиво, значит, я развожусь красиво. Павел Градов…

— Я знаю, — всхлипнула я в трубку, — я знаю, что Павел Градов слов на ветер не бросает.

Мне кажется, у него это было девизом компании, самая лучшая адвокатская контора, скандально известная контора. И это по факту из-за того, что просто много лет назад никому не нужный студент взял и смог, резко взобрался наверх и начал уже выбирать сам, с кем ему работать.

А в то время, пока, Паша учился, я старалась вытянуть семью, как могла. Он не мог толком устроиться на подработку, потому что большую часть времени проводил именно за учёбой. А я тогда поскольку училась на повара- кондитера могла подрабатывать после учёбы. Брала смены то на хлебозаводе, то в столовой. А потом ещё и забеременела. И когда забеременела, родила, чтобы как-то хоть выгребсти в нашей малосемейке, рано утром в четыре уходила на смену, оставляя дочку со спящим Павлом, потому что знала, что ему надо будет позже вставать на учёбу.

Он к тому времени все-таки вышел и подрабатывал в одной конторе, где толком то и не платили, а дел было немерено.

Выбрались, вытянули, а потом оказалось, что смысла не было в этом.

Но почему-то вспомнив об этом, я вдруг осознала, что Павел он не делал чего-то мне назло. Он поступал иначе.

— Я своей карьерой обязан тебе. — один раз когда мы с ним столкнулись в этом старом доме, произнёс Паша. Он приехал проверять стройку. Я просто приехала. — Я всем обязан тебе, ты была со мной рядом, пока я получил образование, пока я брал первые заказы. Ты одна прекрасно знаешь, как это было тяжело. И, поверь уж, в разводе я не буду тем чмырем, который зажал копейку женщине, которая была рядом, пока он становился на ноги, так что нравится, не нравится тебе здесь ремонт, терпи, моя красавица. Считай, это дивиденды за твой большой вклад в мою карьеру.

И лучше бы он вообще молчал, потому что его слова ударили больнее, чем кнут.

Я покачала головой, вынырнув из воспоминаний, и пошла к столу.

Ксюша прижимала к себе дочку и Рита заливисто захохотала.

Я окинула взглядом террасу, которая была в тени старой черёмухи и вздохнула.

Да, ремонт сделали быстро, стройка тоже шла очень хорошо и подвижно. Павел добился своего, он довёл дом до идеала и вместо маленького дачного заморыша, теперь был ну не особняк, но точно хороший коттедж на сто двадцать квадратов со вторым этажом, с большой террасой, небольшим бассейном, шикарной мангальной зоной в летней кухне.

На день рождения приехали знакомые и дети.

Я вздохнула, прошла к нанятому повару и тихо спросила:

— У нас все идёт по плану?

Мужчина улыбнулся. Проводил глазами официантов, которые расставляли аперитив на столиках и кивнул.

Я вздохнула, двинулась в сторону бассейна, чтобы поговорить с Надеждой, с которой мы пересекались по работе, но замерла в последний момент, потому что со стороны улицы раздались громкие звуки подъезжающих машин.

Я нахмурилась.

Все были в сборе, никого больше не ждали.

Медленно развернувшись, я прошла к забору и открыла калитку.

Машина мужа затормозила прямо напротив съезда к участку, а следом за ним ехала здоровый эвакуатор, в багажнике которого стоял чёрный, глянцево-блестящий внедорожник с красным бантом на крыше.

Паша вышел из машины, распахнул руки в разные стороны и, усмехнувшись, крикнул:

— С днём рождения, моя родная, неужели ты думала, я забуду про такую дату? Давай встречай, открывай подарок.

И махнул рукой в сторону машины с бантом.

Если бы у меня что-то было в руках, я бы, наверное, это выронила, но так я только приоткрыла рот, не понимая, что происходило, а с пассажирского сидения Пашиной машины выскочила миловидная блондинка. Она помахала рукой.

— Добрый день, Татьяна, с днём рождения. — Крикнула любовница мужа.

И мне показалось, что уронить себя вполне хороший вариант.

— Ты что это делаешь? — Одними губами прошептала я, глядя на мужа, который приблизился ко мне и, распахнув объятия, поймал меня. Паша прижался ко мне щекой и хрипло шепнул:

— Как это что? Я приехал поздравить тебя, нравится машина?

Я натянулась вся, как струна.

— Что? Не нравится, цвет не тот? Ты скажи, я быстро поменяю.

— Паша, это, это очень…

— Я знаю, это очень экспрессивно с моей стороны, не надо было, конечно, такую помпу делать из этого подарка, но ничего не мог с собой поделать. В конце концов, я тебе эту машину обещал поменять ещё год назад, а тут вроде бы как бы развод туда-сюда, пока все улеглось, уже как бы не к месту. Ну, думаю, ты моя единственная жена, имею право я сделать тебе большой подарок или нет?

— Паша… — Дрожащим голосом произнесла я. — А ее то зачем приволок?

Я не понимала, как Павел вообще додумался до такого, чтобы притащить свою девку на моё день рождения, что у него в голове было?

— Да ты не переживай. Раиса очень хотела тебя поздравить лично, но мы ненадолго.

Паша чмокнул меня в щеку, развернулся к грузовику, и тот начал выпускать небольшой трап для того, чтобы спустить машину.

В этот момент ко мне подбежала Раиса с огроменным букетом белых роз и прыгнула на меня, обнимая.