Что ж меня так разматывает-то? Как будто бы я под галлюциногенами.

Закончив выслушивать мнения сторон, я покачал головой и выкинув планшет в центр стола, озвучил.

— Посмотрите до чего можем договориться. Здесь несколько предложений. Если вы готовы обсудить хотя бы одно из них, встречаемся завтра в это же время.

Я встал, подхватил мобильник. Ассистент подавшись вперёд, постарался разглядеть какие варианты я накинул.

— Но здесь…

— Здесь самые лучшие варианты для решения спора. — Надменно произнёс я и усмехнулся. — Вы же отказываетесь от самых рациональных ситуациий. Ну так вот вам из разряда фантастики. Мы можем всеми этими тремя сделками закрыть запросы обеих сторон. Подумайте.

Я вышел из переговорной, дошёл до своего кабинета. Перепроверил остатки записей и бросил секретарше, что я сегодня уже не вернусь на работу. Вышел из офиса и прыгнул в машину.

Да! К Ксюше поеду. Может быть она Ритку захватит. Может хоть немного полегче станет.

Может пожру.

Ещё полегче станет.

Конечно!

Только вот, когда я выехал на проспект, то понял, что я переоценил свои возможности уже который раз. Мысленно сам себе посетовал о том, что надо ездить с водителем.

Паша! Тебе не восемнадцать лет! Надо ездить с водителем.

Руки стали деревянными. По спине опять катился пот. Тошнота стояла где-то в районе кадыка. И я вдруг в какой-то момент закрыл глаза и ощутил, что меня ударило в грудь.

Чем-то тупым, болезненным и безумно давящим.

Проморгавшись, я с ужасом понял, что руль влетел в грудину так, что я аж вдохнуть не могу.

Перед глазами все в россыпи стекла.

Таня.

Я не поняла, что меня спровоцировало. Это просто оказалось каким-то щелчком. Такое чувство было, как будто бы что-то моё, отданное добровольно, вдруг взяли и испортили.

То есть как будто бы я что-то отдала безумно важное для меня, в надежде на то, что будет все хорошо. А хорошо не произошло.

Произошло плохое.

И это на самом деле очень странное и глупое состояние, когда получается так, что даже к любовнице мужа испытываешь какую-то надежду. Надежду на то, что она за ним присмотрит. Надежду на то, что с ней у него все будет хорошо. Надежду на то, что он не ошибся в выборе.

А вышло, что ошибся.

Я не знаю, каких богов благодарить за то, что у меня не поднялась рука и я не зарядила Раисе по лицу.

— Я не виновата. Я ничего не сделала. — Запричитала Раиса, тихо всхлипывая. Я сама от себя не ожидая такой резвости, вдруг отшатнулась, обвела безучастным взглядом весь коридор. Наткнулась на шокированную Ксюшу. На расстроенную Риту и поняла, что это был какой-то сдвиг по фазе.

— Мне надо узнать, что там. — Произнесла я, едва вороча языком.

— Мам, мы сами ждём. — Тихо сказала Ксюша.

И меня так больно царапнуло это Мы. Как будто бы меня куда-то отделили от своей дочери. Как будто бы она взяла и встала на сторону Раисы. Я бросила цепкий, острый взгляд на Ксению. И она все поняла без слов.

— Когда я приехала, Раиса уже была здесь. Ей позвонил ассистент. Ассистент собственно и вызвал скорую. Оказалось, что отец попал в аварию с двумя участниками. Он просто вылетел на встречку, влетел во внедорожник. Слава Богу, там никто не пострадал, но пострадал очень сильно отец. Мы сейчас ждём заключения врача. Его не повезли в реанимацию, потому что он в сознании. Все нормально. Только давление сильно высокое.

— Они там? — Произнесла я сдержанно и нервно.

Ксения кивнула.

Я узнала, что Паша попал в аварию, но никакого кризиса нет. Поэтому я медленно развернулась, пошла в сторону Риты. Подхватила её на руки.

— Ба. Бабуленька. — Запричитала внучка. — А деда? Как дедуля?

— Мы с тобой позже узнаем. Давай поехали домой.

Ксения, когда я проходила мимо, дёрнулась, схватила меня за руку, развернула.

— Ты не останешься?

— Она останется. — Произнесла я, скосив глаза на Раису.

Та стояла бледнее мела. Сжимала сцепленные в замок ладони на груди и ревела.

— Мам, ну это…

— А что? Что…

— Папа бы приехал, если бы с тобой что-то случилось. — Ударила Ксения и я заметила:

— Ещё полчаса назад ты говорила не приезжать.

— Я не знала, что здесь. А теперь мне кажется, что отцу было бы очень приятно увидеть, что ты рядом.

Я сцепила зубы посильнее.

— Он же жив. Все же хорошо.

— А что, ты можешь приехать к нему только на похороны? — Обидно заметила Ксения.

Я дёрнула плечом, сбрасывая руку дочери с себя.

— Я отвезу Риту домой. Если что-то пойдёт не так, тогда можешь звонить. Сейчас не надо.

Я шла по коридору и не понимала, что это только что было.

Это были захлестнувшие эмоции, а потом отрезвляющая пощёчина того, что я не имею никакого отношения теперь к этому мужчине. Что как бы мне не было больно, как бы мне не было страшно, я не имею права заходить к Паше в палату и что-либо делать. И кто-то скажет, что такое поведение слишком попахивает детством.

Мне казалось оно закономерным.

— Бабуль, а там точно все будет хорошо? — Тихо спросила Рита, отводя у меня волосы с плеча и отбрасывая их за спину.

— Да. Я уверена. Уверена родная. — Сказала я, погладив внучку по спине.

Быстро добежала до лифта. Зашла внутрь, спустилась на первый этаж и также бегом выскочила из больницы. Села в машину. Руки дрожали.

— Бабуль, может, тебе водички попить? — Тихо спросила Маргарита и потянулась к своему рюкзаку, который был у неё на плечах. — У меня есть. Правда.

— Сейчас, сейчас родная. Я успокоюсь.

— А почему мы не остались с дедой?

— Дедушке пока, наверное нельзя ни с кем видеться.

Чтобы не разводить никаких разговоров, я завела машину. И выехала с парковки.

Квартира у Ксюши была в центре, в элитной многоэтажке, которая стояла отдельно от жк. Просто такая свечка. Когда мы поднялись в квартиру, я ещё подумала о том, что некрасиво как-то будет, если столкнусь с зятем.

Вроде как в гости меня никто не приглашал и выглядит это по-ужасному, что без хозяев тёща шарится по углам. Но слава Богу, никого не было дома. Я зашла, быстро переодела Риту в домашнее. Сама стала суетно метаться из одного угла квартиры в другой, не зная что делать и как дальше быть.

Прошёл час.

Потом ещё один.

Нервы были не железные и натянуть словно канаты. Я посмотрела на часы и в нервном каком-то припадке пошла готовить.

Приготовив ужин, застыла ожидая того, что Ксюша откроет дверь своим ключом, зайдёт и скажет, что все больше перепугались, там по факту ничего страшного.

Никого не было. И когда зять вернулся ближе к девяти домой, хмурый, напряжённый, я только тяжело дышала.

— Ксюша звонила. Сказала, что пока с отцом. Полина приехала.

— Ну, мам, не переживай. Все хорошо. Я могу гостевую спальню подготовить, — растерянно произнес зять.

— Нет. Нет. Ты что? Я домой поеду.

— Не уезжай. Уже вечерняя трасса. Зачем тебе это надо? И вообще, вдруг ты завтра захочешь к отцу съездить?

Одна часть меня, та самая Таня, которая прожила столько лет в браке с Пашей, однозначно захотела бы съездить к нему. Съездить, посмотреть собственными глазами. Убедиться, что с ним ничего не случилось. Но другая Таня, которая узнала о наличии любовницы в постели со своим мужем, она не могла так поступить, потому что это просто обесценивало её как человека, как женщину, как супругу.

Я тихонько покачала головой, стараясь не выдать собственных чувств. Зять вздохнул, а я пожала плечами.

— Я ужин приготовила. Садись, ешь. Я поеду. Пойду только Риту поцелую.

— Мам, да оставайся.

— Нет, нет. Я не могу.

Я действительно не могла. Поэтому, сев в машину, с трудом добралась до дома. Зайдя внутрь, упала на диван. Согнулась пополам. Обняла колени и заплакала как-то особенно горько. Как-то особенно зло. Потому что в памяти всплыли слова, сказанные в запале.

Про красный дуб и последний подарок.