— Вот, вот, держи. — Таня открыла бутылку минералки и приставила к моим губам.

Глотнул пару раз.

Вроде полегчало, но сердце стучало так, как будто бы стометровку бежал.

Хотя может быть, моему дряхлеющему организму и это было похоже на стометровку.

Черт знает!

— Паш, давай таблеточку?

— Тань, все хорошо. — Я перехватил её за руку и притянул к себе, поцеловал в запястье.

— Нет, нет, Паш. Это кошмар какой-то. Давай быстро скорую вызовем. Пожалуйста, чтобы хотя бы экг сняли.

— Тань, я тебя умоляю. Что позориться будем? Ты представляешь, потом какие будут рассказы ходить? Приехали на вызов, а там супружеская пара и экг заставляют делать после секса. Не смеши мои старые подковы.

— Паш, прекрати. — Глаза стали влажными, напуганными, смотрела на меня, как оленёнок без матери.

— Таня, успокойся. Все хорошо. Не помираю.

— Я тебе не верю. — Произнесла Таня.

Дёрнулась ещё раз ко мне, перегнулась, заставляя меня вдохнуть её аромат: сладковатый, приятный. Такой, от которого все нутро сводило.

Смотрел на все своё окружение. Смотрел на партнёров, на клиентов и не понимал, как можно променять что-то безумно ценное, на какое-то мимолётное.

Как вот этот вот запах променять на что-то другое?

Свой родной запах, въевшийся под кожу, который переплёл все вены.

Запах собственной женщины.

А каждый мужчина— он единоличник и ещё та самая сволочь. Что своё, оно своё до мозга костей, до кончиков пальчиков.

Я приподнялся и поймал Таню, прижал к себе. Она вывернулась, а я только хотел было прикусить её за кожу на шее.

— Тихо, тихо, Паш. Тише. Выдохни.

— Да, я выдыхаю, но невозможно, когда ты передо мной голая пляшешь. — Хрипло произнёс я, ощущая, что сердце вроде бы начинает успокаиваться.

В голове потихоньку, помаленьку появляется свежесть какая-то.

— Так давай померяем давление. Паш, это кошмар. Паш. — Таня тараторила, не давала мне даже сосредоточиться.

Чувствовал себя стариком на смертном ложе. Но все равно не собирался идти у неё на поводу.

На поводу у её страхов.

— Паш, давление высокое. Надо таблетку выпить.

У Тани на все случаи были таблетки. Она так была озабочена нашим общим здоровьем, что иногда сводила меня с ума. То я горстями жрал какие-то витаминчики. То мы зачем-то летели в Чехию и валялись в их местном санатории.

А потом пришла новая болезнь — нутрициология.

После этого, если честно, мне было ещё дерьмовее, чем до. От какой-то одной витаминки начались болеть почки. Потом пришлось с терапевтом выковыривать это все из моего организма.

И вот сейчас.

— Давай таблеточку?

— Тань, не надо таблеточку.

— Я знаю, это не что-то такое, это экстренная помощь. Чтобы просто сбавить давление.

— Господи, Тань. Да успокойся. Все нормально.

— Нет, не нормально. — Всхлипнула она, села, прижала колени к груди. — Паш, не нормально. В конце концов, нет ничего позорного в том, чтобы контролировать свой организм.

— Тань, расслабься. Я не помираю.

— А если вдруг… Если вдруг с тобой что-то случится, Паш? Ты чего с ума сходишь? — Нервно произнесла Таня и зажала запястьями глаза.

— Господи, да неси ты уже свою таблетку. — Зло выдохнул я, стараясь сильно не рычать на жену.

Взгляд у Тани просветлел. Она снова перепрыгнула через меня, так, что я все же успел дотянуться и ущипнуть её за задницу. Она взвизгнула и побежала дальше. Вернулась буквально через мгновение, снова с водой и с каким-то блистером.

— Вот, одну под язык.

Я покачал головой, но все же сожрал таблетку. Действительно, стало легчать намного быстрее.

— Паш, это не дело. Надо провериться.

— Проверимся. — Произнёс я и перекатился на бок, подмял Таню под себя, прижался к ней. — Ты главное без паники. Ладно? Не надо ничего вот этого. Никаких истерик. Никаких похоронных настроений.

— Паш, а если что-то случится? Паш, а если вот ну не успеем?

— Что не успеем? Завершить процесс или что?

— Фу! Ты такой циник. Не могу с тобой.

— Не можешь, но хочешь! — Усмехнулся я и уткнулся ей носом в плечо.

— Паш, надо провериться!

И да, через неделю мы ехали проверяться.

Выяснилось, что у меня повышенное давление. Начали опять проверять почки. Поехали на мрт, чтобы проверить на всякие аневризмы и прочее.

Но все было нормально.

Все было нормально относительно моего возраста.

Да, нужно было контролировать все это дерьмо более тщательно, но я не был против. В конце концов мы не молодели, а за качество жизни и её счастье отвечало наше здоровье.

Примерно через несколько недель я познакомился с одним мужиком, который решил со мной рассчитаться недвижкой. Тупо из-за того, чтобы не дербанить иностранные счета. Он предложил виллу в Сочи. Как я понял, Хостинский район достаточно неплохое место.

Сидел вечером поздно за кухонным столом, перебирал документы. И все понять не мог, откуда такая щедрость? Соотносил стоимость недвижки и своих услуг и понимал, что клиент явно что-то лукавит, но решил в этом разобраться. Намного позднее и примерно через полтора месяца, стоя также в своей кухне за завтраком, я уже перебирал документы на недвижимость.

— Так, Тань. — Обернулся я к ней и вздохнул. — Вот эту виллу надо на тебя оформить. Ты мне нужна будешь на днях во время сделки.

— Зачем? Оформляй на себя…

— Ой, господи. Тань, да я все равно раньше тебя помру.

И это был щелчок, запустивший какой-то трындец нашей жизни.

Паша.

Если бы можно было описать состояние Тани какими-то обыденными словами, я бы сказал, что она впала в истерику. Истерика— это нечто непрогнозируемое, плохо контролируемое и так далее. У Тани же такое чувство как будто бы сорвало тумблеры именно на одной конкретной теме. На теме моей смерти и причём сорвало так, что она не совсем адекватно себя вела.

— Ксюша, Ксюша. — Звонила она дочери, захлёбываясь слезами. — Ксюша, ты знаешь, что он сказал? Он сказал, что он умрёт раньше меня, Ксюш. — Кричала она в трубку, не понимая, что больше пугает дочь, чем пытается донести до неё смысл сказанных мною слов.

А я ляпнул это не подумав.

Вот серьёзно.

И вообще, мне казалось, что мужчина помирает раньше женщины, потому что это закономерно. У мужчин более нервная жизнь. И вообще, вы видели хоть раз, как мы меняем лампочки? Одной ногой стоим балансируем на стремянке, а другой ногой пытаемся зацепиться за подоконник.

Ну и кто после этого скажет, что мы будем долго жить?

Никто, правильно!

— Тань, успокойся пожалуйста. — Просил я сидя перед ней на коленях. — Не надо ничего утрировать.

— Но ты сказал, что ты умрёшь раньше меня. Паш, ты собираешься от меня уйти? Паш, ты собираешься меня бросить? — Тараторила она.

Не совсем понимая, что я это ляпнул, потому что принимал нынешнюю действительность. Но неужели она думала, что может быть иначе?

— Тань, да успокойся ты. Успокойся.

— Ну ты же так сказал. Ты наверное что-то знаешь. Ты что-то от меня скрываешь.

— Тань, да ничего я от тебя не скрываю. — Мягко убеждал её.

Я гладил большими пальцами её по запястьям, чтобы она успокоилась. Но спокойствием в нашем доме и не пахло. Она звонила Полине

— Полина, отец сказал, что умрёт раньше меня.

Она захлёбывалась слезами, так горько, что я в какой-то момент просто не смог это терпеть.

— Тань, прекрати. Мы с тобой взрослые люди. Надо быть реалистами.

— Я не хочу быть реалистом. Я не хочу, чтобы ты умирал. И вообще… — Она кричала, задыхалась словами, отказывалась понимать меня. — И вообще, это жестоко такое говорить жене.

— Ну что ты хочешь услышать? Что я буду помирать от того что ты уйдёшь одна?

И вообще это был дурацкий разговор. Ну, согласитесь? Это очень по-дурацки сидеть и обсуждать, кто, когда умрёт. Особенно в контексте того, что никто вроде помирать не собирался.