— Пусти! — Рявкнул я, отбрасывая её ладони. — Хватит! Прекрати! Не унижайся! Никогда не смей унижаться перед мужиком, Рая.

— Я не унижаюсь. Когда любишь— это не унижение, Паш.

Она подняла на меня глаза. В них стояли слезы и при этом она как-то истерично и зло хохотала.

— Паш, это не унижение. Паш, я просто… Я просто люблю тебя, Пашенька.

Я прикрыл глаза.

— Успокойся!

Схватил её за ворот кофты. Оттащил от себя.

— Успокойся! Я сам решу, когда приеду.

Последнее я произнёс и тут же двинулся в сторону двери. Рая заверещала так, что все стекла должны былы уже потрескаться. А меня бесило. Просто раздражало. Вымораживала вся эта ситуация. Господи! Вот уже максимально прозрачные отношения. Вот никаких намёков. Никаких недомолвок. Вот все, что не нравится можно сказать. Все что нравится, тоже можно сказать. Какого черта бабам надо обязательно из всего сделать проблему? Ну что она прицепилась к этому, твою мать, ребёнку? Не собираюсь я никогда этих детей больше иметь. У меня есть две чудесные дочери и внучка. Мне на этом хватит. Я своё отделал, серьёзно.

— Паш! Пожалуйста, Паш! — Крикнула в закрывающуюся дверь Рая.

Я даже не посмотрел на это просто. Двинулся в сторону лифта. Спустился. Сел в машину.

Ощутил, что от этих баб одни проблемы.

Ощутил, что по мозгам раз за разом била мысль о том, что все это не просто так.

В один момент ещё как дебил поверил.

— Паш, давай вместе съездим, поздравим. Я хочу познакомиться с твоей женой. Она же у тебя такая хорошая. Ты же так хорошо о ней отзываешься.

Конечно, твою мать, я буду отзываться хорошо о моей жене, потому что это моя жена.

Не чужой человек.

Родной человек.

Часть меня.

Эта женщина родила мне двоих чудесных дочерей.

С какого черта я должен о ней плохо отзываться?!

Я то ей обязан всем, что у меня сейчас есть. Я то ей обязан даже тем, кто я сейчас есть. Это пока я получал образование, смотрел на то, как она гробит, свою молодость. Это из-за меня она в четыре утра вставала и уходила на смену, потому что прекрасно знала, что мой потолок, который я мог на тот момент взять, это подработки, за которые толком ни черта не платили.

А жить надо было как-то.

Взбешённый сел за руль.

Газанул, выезжая со двора.

Психанул.

Надо было с водителем ездить.

Хорош уже, хватит своё тоже откатался и лишний раз дёргать судьбу за усы тоже не было никакого смысла. Вымораживало. Все настроение было паскудное. Доехав до дома, поднялся в квартиру. Обрыгло все. Настолько обрыгло, что думал продать хату.

Потом запоздало вспоминал, что переписал её на Таню. Оформил все документы как бы она не козлилась и не противилась. И надо было, значит, самому съехать. А что-то все не съезжалось. Видимо тащило как преступника на место, где все произошло, но и жить уже не мог здесь.

Пройдясь по залу, упал на кресло.

Вытащил мобильник.

Крутанул его в руках.

Таня, Танечка, Танюша.

Как все дерьмово было.

Как все дерьмово было.

Вспомнив про выходные, набрал Ксюшку.

— Привет, родная.

— Привет, папуль. — бодро отозвалась старшая и я шмыгнув носом, произнёс:

— Ну что, в выходные все в силе? Жду вас с Маргаритой.

Выходные планировалось провести вместе. Хотел куда-нибудь вывести их. Тем более зять уезжает в командировку, поэтому девчонкам одним сидеть.

— Блин, пап. — Изменился голос у Ксении. И я ощутил тревожные ноты. — Пап, прости.

За что она извинилась?

— Не понял тебя. В чем дело?

— Извини, папуль. Блин, я, если честно… У меня вообще вылетело из головы, что мы договаривались. Блин, прости, пожалуйста. Да, просто поскольку мы одни будем в выходные, я с Полинкой договорилась, что мы к матери уедем. Блин, прости, пап. Давай может в другие выходные?

Вроде бы очевидно.

Вроде бы нормально.

Но почему-то мне от этого стало так невыносимо больно?

Потому что семья была там, где Таня.

А я теперь получается что-то наподобии аппендикса.

Нафиг никому не нужный престарелый мудак.

Таня

Каждый разговор с Павлом, каждая встреча оборачивалась для меня каким-то адом. Я не представляла, что бывшему мужу надо. Что он носился с этой недвижимостью, как с тухлым яйцом в кармане.

Вот иначе не могла подобрать сравнение. И все это напрягало. Я видела счета, которые оплачивались с моего кабинета налогоплательщика. Да, это было с моей стороны достаточно глупо, что Паша до сих пор имел к нему доступ. Но все-таки эту недвижимость он мне напихали. Поэтому и ответственность пусть он несёт.

Я знала, что это прекратится в какой-то момент, но я не представляла как мне платить за такое количество единиц. Но думаю, что я в этом разберусь.

Психанув и забив на все, я вернулась к работе.

Документы так и лежали на столе, нервируя и раздражая.

Я не выдержала, дёрнулась, развернула бумаги. То, что я видела, было максимально прозрачно. Это не было ни каким-то способом уйти от налогов, либо благотворительностью. Нет. Все было правильно. Ровно так, как мог это сделать Градов.

Я потёрла переносицу.

Вечером вернулась домой. Засела перебирать остальные документы. Голова не варила. Пиликнул телефон, напоминая о завтрашней записи к гинекологу.

Бесило.

Господи, как бесило.

Я на самом деле переживала за своё здоровье.

Особенно после развода, потому что понимала, что на нервной почве какие только шишки могут не вылезти.

А сейчас у меня цикл сломался.

Постоянно скакал.

Это заставляло задумываться.

Ещё как плевок в душу, эти слова Раисы о том, что “вы же молодая”. Ага, я молодая, только нервная. Нервная из-за развода.

Утром приехав к своему лечащему врачу, которого я не поменяла, даже разведясь с Пашей, я забралась на кресло и у меня стали брать мазки. Мы ходили и наблюдались в этой клинике всей семьёй. Логично было бы как-то абстрагироваться. Порвать все контакты, но гинеколог, зубной и бухгалтер это те люди, которых не меняют ни при каких обстоятельствах.

— Татьяна, — подняла глаза Ольга Валерьевна и потянулась за пробиркой, — гормоны надо сдать.

— Хорошо. — Вздохнула я и потянулась поддержать зеркало.

Ольга Валерьевна благодарно кивнула.

— Обязательно давай проверим сейчас щитовидку. Не нравится мне, что она прооперирована и так далее.

Я покладисто кивнула. Ватная палочка коснулась слизистой. Я поморщилась.

— Все, все, все. Заканчиваю, заканчиваю. — Произнесла Ольга Валерьевна и тут же убрала зеркало. — Все. Давай, можешь одеваться.

Я вздохнула. Села, опустила юбку.

— Так, сейчас давай проверим грудь. Нет, все вроде бы хорошо. — Ольга Валерьевна стояла, ощупывала меня. — У тебя так никто и не появился?

Я закатила глаза и фыркнула.

— Тань, ну так нельзя. Я понимаю, что полгода в разводе. Ты вот сама видишь, как сейчас твой гормональный фон на все влияет. Он у тебя просто непредсказуемый. Бешеный. А ты понимаешь, что в нашем возрасте надо беречь себя. Особенно оставшиеся яйцеклетки.

— Для чего? — Фыркнула я и опустила кофту.

— Для молодости. Понимаешь, пока женщина остаётся способной к деторождению, она не стареет.

Ольга Валерьевна сделала шаг назад, сняла перчатки и ополоснув руки, прошла к столу.

— Давай садись. Сейчас напишу назначение и будем дальше думать.

На компе у неё что-то пиликнуло и Ольга Валерьевна, поморщившись, покачала головой.

— Что? — Уточнила я, наблюдая за своим лечащим врачом.

Она поджала губы, махнула рукой. Наклонилась, стала что-то быстро мне записывать на бланке. Я пожала плечами не понимая, в чем была проблема. Но Оля, которую я знала не первый год, все-таки не выдержала.

— Вон сейчас перенесли клиентку. Поменяли местами со второй.

— А что, не хотелось? — Спросила я и вытащила мобильник.

— Ой, да неприятная она такая. Ещё в первый раз пришла ко мне со своей матерью. Мать хабалистая. Давит на девчонку.