Ксюша позвонила.

— Мам, мы уже в отделении, поднимешься на третий этаж.

— Ладно, хорошо. Что-нибудь известно?

— Еще ничего не известно. Я только зашла, только с лифта, — выдохнула дочь, и я услышала в её голосе истеричные нотки.

С горем пополам через двадцать минут, доехав до больницы, я припарковалась во внутреннем дворике и, выйдя из авто, медленно пошла в сторону главного входа.

В этой больнице принимал уролог Павла, поэтому на вахте я просто назвала фамилию, и меня пропустили, быстро юркнув в отделение. Я пошла к лифтам, и когда оказалась на этаже, то поняла, что что-то происходит ужасное: на расстоянии вытянутой руки от палаты стояла Ксюша, Раиса.

Рита сидела возле кадки с цветами.

Я не знала, почему меня обуяла такая злость, я не понимала, почему я вдруг резко дёрнулась, словно бы не видя ничего перед собой и понеслась как угорелая, сорвалась на бег.

И когда Раиса заступила мне дорогу, стала что-то лепетать о том, что «Татьяна, я все понимаю, я все понимаю», я ничего не поняла.

Я оттолкнула её от себя так, что она влетела спиной в стену и взвизгнула от боли.

— Иди к черту, шлюшка, — хрипло выдохнула я.

*** Пссс... милые, в полночь еще главу выкладываем или ждем до завтрашнего утра?

Павел

Я покачнулся, перехватил рукой висящее полотенце и хрипло задышал.

— Паш, Паш, что случилось? Паш…

— Это у тебя надо спросить, что случилось, — произнёс я, ощущая, как в груди стал разгораться неправильный костёр и опять сердце хотелось почесать.

Дебильное чувство, ненавистное чувство, что даже ребра казались какими-то инородными.

— Это у тебя надо узнать, с какого черта меня ведёт.

— Да, может быть, ты, может быть, просто переволновался.

— Конечно, твою мать, я переволновался, — рявкнул я, попытался выпрямиться, но в этот момент снова ощутил, как по мозгам ударила волной боли, она расползалась по всему черепу, спускалась к затылку и от затылка уже стреляла в позвоночник.

Ну давайте, давайте сейчас мы вспомним про все протрузии ещё ко всему прочему.

Раиса дёрнулась, постаралась приподняться, подлезть мне под руку, но я только психанул и фыркнул.

— Прекрати, лучше объясни мне, какая твою мать, задержка, какая?

— Ну, Паш, я же говорила, что я очень хотела ребёнка, но я не думала, что у нас вообще получится, а тут я на днях была у гинеколога, она сказала задержка, но пока что-либо рано говорить. Мы сдали анализы, там кровь на хгч, понимаешь? Вот жду. И я хотела написать тебе записку, потому что ты злился, а я не знала, как тебе сказать.

— Идиотка, — выдохнул я и ощутил, что перед глазами все ещё сильнее поплыло. — Твою мать, собирайся и проваливай отсюда, — зло бросил я, чувствуя, как с каждым вздохом сознание все сильнее и сильнее мутнело, но Раиса стиснула зубы и подалась вперёд.

— Нет, я не оставлю тебя.

— Иди к черту. В конце концов, я тебе уже доходчиво объяснил. Если ты не понимаешь обычных слов…

— Паш, я все прекрасно понимаю. Я все прекрасно понимаю. — Прорычала Раиса и все-таки умудрилась закинуть мою руку себе на плечо, потянула на себя, стараясь развернуть меня, а я ощутил такую беспомощность, такой идиотизм от этой ситуации.

Дожили!

Градова на своей спине вытаскивает любовница из ванной!

Зашибись, твою мать!

Кому расскажи, уссутся со смеху.

Я постарался прийти в себя, отдышаться.

Но Рая меня все-таки вытащила и добредя до кровати, постаралась уложить, но вместо этого я взмахнул рукой и рявкнул:

— Собирайся и выметайся!

— Я никуда не уйду, — фыркнула рая и топнула ногой, я покачал головой.

— Что ты мне подмешала?

— Да ничего я тебе не подмешивала, ничего. — Зашлась истеричными всхлипами Рая, а я прикрыл глаза.

Надо просто успокоиться, надо просто успокоиться.

У меня уже не тот возраст для того, чтобы выполнять такие пируэты и вообще…

И вообще развёлся, не надо было никого заводить! Да, надо было завести шпица!

Да шпиц менее травмирующая ситуация.

— Какая твою мать, задержка, если, выяснится, что эта задержка прямое следствие того, что ты в залете, ты побежишь у меня в больницу быстро избавляться от ребёнка.

— Ты что такое говоришь? — Задрожала вся Раиса и попыталась поправить подушку у меня под головой, я взмахнул рукой, отталкивая её ладони.

Вот ещё чего не хватало, того гляди, мне руки на груди сложит и одеялом укроет.

— Я говорю очевидные вещи: мужику в полтинник не нужны никакие дети, внебрачные и от любовницы, так что заруби себе на носу, ты не какое-то счастье носишь в себе, ты носишь причину всех своих дальнейших бед. Если выяснится, что ты в залёте, я тебя в первую же клинику сдам и будешь ложиться на аборт. Мне плевать на морально этическую сторону этого вопроса. Ты знала на что ты шла. Давай будем взрослыми, давай будем честными друг с другом. Тебе нужно было хорошее содержание, тебе нужна была квартира, тебе нужен был статусный мужик. Мне нужно было отсутствие геморроя.

Чем больше я говорил, тем сильнее задыхался.

Рая обессилено упала на край кровати, согнулась пополам, постаралась успокоить слезы, но ни черта не выходило.

Она всхлипывала с каждым разом все сильнее и сильнее, а я только от этого больше раздражался.

— прекрати, собирайся и уезжай. Не было никакого разговора, и давай сделаем вид, что я не слышал про твою задержку. Поняла меня?

— Как ты можешь так поступать со мной? Как ты можешь так со мной поступать?

— А ты как можешь так со мной поступать? Что было, твою мать, в этом ужине, что ты так подорвалась его готовить. Какую фигню ты мне намешала туда?

— Я ничего не намешивала. Как ты мог обо мне такое подумать?

— Я о людях, в принципе хорошо, не думаю. — Рявкнул я и ощутил, что глаза против воли закрывались. Вот совсем не было сил.

— Может быть, скорую вызвать?

— Иди к черту. Я тебе сказал, собирайся и уезжай.

У Раи затряслись губы, все таки каким-то боковым зрением я мог это разглядеть.

— Паш, не будь чудовищем, я прекрасно знаю, что ты не такой…

— Ты ни черта меня не знаешь, — рявкнул я, стараясь сесть среди подушек. — Ты знать не знаешь, кто я, чем я жил, как я жил. Не надо здесь устраивать себе сказку где белые единороги трахаются с феями. Нет. Если ты не понимаешь элементарных вещей, буду учить, но зачем мне тебя учить, мне проще от тебя избавиться.

Рая отпрянула, подорвалась, схватила край пледа и покачала головой.

— Что я тебе такого сделала, что ты меня так унижаешь, я ничего плохого для тебя никогда не хотела.

— А какого ж черта ты в моём кабинете шарилась? Какого ж черта ты лазила в медкарту моей жены?

Рая закатила глаза, всхлипнула.

— Я… Я просто думала, ты ничего никогда о себе не рассказываешь. Ты… Ты слишком не любишь людей. Я думала, что если я буду лучше тебя знать, может быть, я смогу тебя понять. Может быть, тут все, что иногда происходит спонтанно, меня теперь перестанет обижать, но….

— Но ты, твою мать, ошибаешься! От того, что ты меня лучше узнаешь, обижаться меньше не станешь. А теперь ещё раз повторяю: собрала манатки и свалила. Я не хочу тебя видеть. Мне, знаешь, один ужин с тобой, жесть как дорого обходится. Боюсь представить, что случится, если ты вдруг решишь ко мне перебраться. Так что ноги в руки и пошла.

Я откинулся на подушку, ощутил, как в голове зазвенело и все-таки зажал большими пальцами уши, стараясь этот вакуум из головы прогнать.

Рая металась по спальне, подбирала вещи, судорожно всхлипывала. И в каждом всхлипе был такой укор, как будто бы я котёнка запинал до смерти ногами в грязных ботинках.

Рая остановившись на пороге спальни, посмотрела на меня долго и пристально.

— Паш, я не хотела ничего плохого, поверь мне, пожалуйста…

— Вон я тебе сказал, — произнёс я сдавленно и услышал только то, как за Раей закрылась спальная дверь. Постарался выдохнуть.