— Неблагодарная, — бросил Паша, тяжело вздохнув.

Он развернулся, резко шагнул к двери, а я, словно в запале, умудрилась крикнуть.

— Благодарной буду, когда из красного дуба закажу подарок!

Слова влетели Паше в спину, и он, затормозив, медленно обернулся.

— Из красного дуба? — произнёс он чуть ли не по слогам, запрокинул голову и хохотнул. — Ты уж так не раскошеливайся, родная моя, мне вполне и сосна сгодится, — фыркнул он, а я поджала губы. — А знаешь что, ты для начала просто место купи. Чтобы в случае чего было где, — надменно бросил и я только собиралась приоткрыть рот, чтобы осадить его, но Паша пожал плечами и задумчиво протянул — хотя, может быть, сам куплю. Парное, с тобой вдвоём, а в завещании напишу, чтобы лежали рядом.

Я стиснула ладони в кулаки так, что ногти впились в кожу.

— У тебя совсем ничего святого нет, ни в Бога, ни в дьявола не веришь, — произнесла я шёпотом, как говорила моя бабушка. И почему-то чаще всего про отца, слава Богу, она не сильно много была знакома с Пашей, а то бы поговорка переметнулась к нему.

Но Паша фыркнул и заметил:

— Приедь на днях в офис, подпиши документы на землю, я долго буду за тобой бегать?

— Иди ты знаешь, куда со своей землёй…

— Знаю. Знаю. Место там надо еще купить, — хохотнул Паша и заметил: — Прекрати мне здесь устраивать истерики, я ничего противозаконного не сделал. Если бы эта дура не открыла рот, мы бы спокойно, мирно уехали через десять минут. Но нет.

Я скрипнула зубами.

— И поэтому, когда я говорю, что надо что-то сделать, Таня, значит, надо это сделать, если я сказал приедь, подпиши документы на землю, значит, приедь и подпиши документы на землю!

— Зачем ты вообще мне все это покупаешь? Зачем ты мне переписал половину имущества? Ни один нормальный мужик, который собирается строить жизнь с молодухой, не будет одарять бывшую жену подарками несусветными.

Паша склонил голову к плечу и восторженно выдохнул.

— То есть ты вот такого обо мне мнения, да? То есть то, что мы с тобой прожили столько лет в браке тебя даже не смутило? Ты мне близкий и родной человек. Ты для меня безумно важна и от того, что мы не живём вместе, от того, что мы с тобой не спим, я не стал тварью последней, которая будет ходить и трястись за серебряные ложечки. Так что давай мне тут заканчивай показывать характер, у нас двое дочерей. Прекрасно же, сама понимаешь, что пока одна в браке, а другая ещё не замужем, я ничего толком сделать не могу, потому что объекты дарения хоть и не подлежат разделу, но всегда можно по разному эту ситуацию вывернуть. Не мне тебе рассказывать. А что-то дарить только Полине, извините, в таком случае Ксюша будет обижаться и думать, что папа про неё забыл. Поэтому давай уж ты как-нибудь разберись со своими загонами и приедь подпиши, кому мне ещё, кроме тебя, дарить.

Паша тяжело вздохнул, зажал пальцами переносицу и качнул головой.

— Спасибо, дорогая жена, спасибо и прости, что испортил праздник, в следующий раз буду умнее.

— Не будет никакого следующего раза. Паш, не надо…

— Тебя не спросил, — коротко бросил бывший муж и развернулся в сторону лестницы.

Я тяжело выдохнула, ощущая, что нос заложило от того, что глаза постоянно слезились.

— Мам, что у вас произошло? — Ксю подлетела, когда я спустилась.

— Да ничего особенного, — пожала я плечами не желая сейчас размусоливать эту тему.

— Я, короче, не знаю, что там у Полины произошло, но она эту Раису вывела за забор, и, по-моему, она там сидит, ждёт в машине.

Я кивнула, ну и слава Богу, а то ещё кому-нибудь расскажет дебильные фантазии по поводу детей и так далее, век потом не отбрехаемся.

Павел вышел буквально через пару минут и, проходя мимо, перехватил меня за руку. Кивнул дочерям, а притянув меня к себе, зашипел:

— Только попробуй мне машину обратно прислать, Таня, Богом клянусь, я её тут же в металлолом сдам, не жалеешь моего подарка, пожалей денег, потраченных на этот подарок. Всегда знай ты можешь продать эту машину, дочерям деньги отдать, так что не надо мне здесь устраивать спектакли с эвакуатором и так далее. Машину подарил? Подарил. Распоряжайся так, как посчитаешь нужным. А мне вот это вот «я тебе обратно все верну» ни черта не упёрлось. Ты меня поняла?

Мы дошли до калитки, я её распахнула перед бывшим мужем, желая намекнуть, что я думала по поводу его напутственной речи, но Паша застыл, сложил руки на груди, выжидательно уставился на меня.

— Таня, ты меня поняла.

— Я не собираюсь с тобой спорить сейчас на эту тему. Если бы если тебе так важно узнать, что я думаю по этому поводу, то вот тебе моё заключение: совесть пытаешься успокоить поэтому и подарки, и земли. И дом этот, никому не нужный построил. Потому что сам понимаешь, что внутри ты не человек, а…

Паша нахмурился, и я поняла, что у него все лицо потемнело, как будто бы туча заслонила солнце.

Он дёрнул подбородком и тяжело выдохнул:

— Как знаешь. Как знаешь, пусть я плачу за спокойную совесть, но только посмей мне разбрасываться подарками и не забудь, надо документы на землю подписать.

Я качнула головой и произнесла:

— Целоваться не будем. — презрительно скривила губы, Паша закатил глаза, но в этот момент загораживая всю парковку, остановился внедорожник.

Из него вышел мужчина.

— Татьяна, душа моя, я не только с поздравлениями, но я ещё и с предложением!

— Добрый день, — тихо произнесла я. И в этот момент Павел шагнул вперёд, оставляя меня у себя за спиной.

Я не могла видеть, что у него было написано на лице, но по тому как он резко и внезапно выбросил руку вперёд, я поняла, что он однозначно зол.

— Здравствуйте, Антон Дмитриевич Разумовский, пятьдесят один год. Я ведь не ошибся? — лениво произнёс Павел тем самым своим голосом, которым обычно он общался с оппонентами, только немного лениво. Пресыщенно.

— Добрый день, не ошиблись. — Антон Дмитриевич в ответ протянул руку, и свершилось крепкое мужское рукопожатие. — С кем имею честь?

— Павел Градов, бывший супруг Татьяны Андреевны. А вы, так понимаю, и есть наш самый знаменитый землевладелец?

Я знать не знала о том какая информация есть у Павла.

А как по мне Антон приятный мужчина, достаточно обходительный в общении. Но я не понимала, откуда у Паши эта информация и зачем она ему вообще нужна была.

— Ну, собственно, так и есть, владелец посёлка, точнее, строительной фирма, которая строит посёлок. Вы же знаете, мы сейчас не в аренде.

— Это, конечно, спорный вопрос, взять хотя бы тот момент, когда перекупались садовые участки. — Медленно произнёс Павел, и я поняла, что на Разумовского у моего мужа однозначно есть папочка в сейфе, но я не понимала, зачем он сейчас акцентирует на этом внимание…

— У нас все было проведено в самом лучшем виде. — Усмехнулся Антон Дмитриевич.

— Нет, было у вас несколько участков, которые, скажем так, оставляют вопросы, потому что земля не была приватизирована старым владельцем. Покупало её юрлицо, которое по определению не может оформить отчуждение. Так что я вам рекомендую озаботиться этим вопросом уже сейчас, Антон Дмитриевич, — с таким нажимом протянул Павел, что мне стало не по себе.

Но Разумовский никак не отреагировал, только усмехнулся и заметил:

— Благодарю за совет, однако ваша осведомленность, будь я неподготовленным человеком, вероятнее всего, пугала бы… — Разумовский вскинул бровь.

— Не стоит, я должен был точно выяснить, где у моей жены будет летняя дача.

— Понятно, — Разумовский цокнул языком и перевёл на меня глаза.

Букет здоровых георгин он так и держал в руках, а Павел как будто бы не осознавал дебильность момента и стоял на своём, никуда не двигался, никуда не уходил.

— Паш. Тебя ждут.

Я проводила его ничего не понимающим взглядом и только покачала головой, глядя на то, как он выезжает с паркинга.