— Тань, ты не понимаешь.

— Паш, ты говоришь одно и то же. Я же даже признаю, что я не понимаю. Поэтому не надо мне тупой и глупой звонить, писать с такими предложениями, я все равно их не оценю, у меня мозгов не хватит. Такая правда жизни у Павла Градова очень глупая и ограниченная супруга. Была!

Последнее я сказала намеренно жестко и бросила трубку.

Задышала тяжело.

Я действительно многих вещей не понимала. То есть даже если у него там что-то ёкнуло, стрельнуло на молодую девку, он мог все сделать тихо. Он мог сделать так, что я даже об этом бы не узнала никогда. Я бы годами с ним жила и не знала о том, что он гуляет. Ну нет, он же сам пришёл и сказал, значит, ему это для чего-то нужно было.

Самое очевидное было, он хотел развестись, он развёлся, потом что-то пошло не по плану, потом оказалось, видимо, что молодая любовница слишком многого требует, и это не деньги, это внимание, это энергия, это поступки и так далее.

А Павел слишком стабильный человек для того, чтобы совершать что-то вне его планов, стабильно было ходить нам с Пашей по средам в ресторан, стабильно было летать каждые четыре месяца в отпуск. Стабильно было отправлять родителей в те или иные места для того, чтобы они поправили здоровье.

Рано утром я поехала в город, чтобы объехать все точки. Потом заскочила в офис, забрала документы на подпись от бухгалтера, от юриста. Весь день провозилась и чувствовала себя немного загнанной белкой, а когда я заехала обратно в посёлок, то мне позвонил Разумовский.

— Я подъеду, — произнёс он, даже не собираясь что-либо объяснять, я тяжело вздохнула, покачала головой, и действительно, как только я оказалась у своих ворот, машина Антона Дмитриевича въехала на нашу улицу.

Разумовский вышел из тачки. Поправила рубашку. И, приблизившись ко мне, поздоровался.

Мягко пожал мою ладонь.

— Татьяна Андреевна, а что ж вы не сказали, что супруг, помимо того, что у вас бывший, так ещё и до ужаса злопамятный.

— Вы о чем? — Тихо произнесла я, нахмурив брови.

Разумовский усмехнулся и потёр указательным пальцем переносицу.

— Да я о том, что ваш супруг так резко и быстро действует, что мало кто успевает за ним. Представляете, он все-таки нашёл собственников этих нескольких несчастных участков, про которые он мне говорил. И выставил претензию о том, что было нарушено право отчуждения.

Разумовский сам говорил, сам посмеивался, как будто бы видел в этом какую-то забавную ситуацию.

Я пожала плечами.

— Ну, вероятнее всего эти претензии у него были готовы давно, если он с момента знакомства вам сразу о них сказал.

— Да вот странно даже, то есть, если они у него давно готовы, то с чего бы он сейчас решил вдруг это все обнародовать?

Я покачала головой.

— В любом случае, вам лучше съездить к самому Павлу и обсудить с ним решение этого вопроса как-либо мировым путём.

— Да это вообще не вопрос я думаю, потому что мои юристы прекрасно с этим справятся, но, однако, это было достаточно экспрессивно со стороны вашего бывшего мужа. Подозреваю, виной тому моё предложение, которое могли счесть непристойным.

— Почему?

— Потому что я же его не успел договорить при вашем супруге. — Разумовский усмехнулся и пристально уставился на меня. — Так что, вы подумали?

— Подумала, — выдохнула я, ощущая, как меня эта ситуация напрягала, я не готова, сдавайте, продавайте это третье помещение, но я не буду рисковать финансами и собственным временем для того, чтобы как-то помочь разрешить все это.

— Спасибо, Татьяна, я вас понял, — с легкой неприязнью прозвучало в ответ.

В пятницу вечером, выбравшись с Ритой в город, мы заехали в торговый центр, где я купила внучке новые вещи для дачи и двинулись в сторону супермаркета. Можно было заказать доставку, но в нашем посёлке ещё не было, это так развито, да и, честно говоря, я любила выбирать продукты самостоятельно, потому что я знала, что из хорошего молока получится хороший хлеб. Из хорошего масла будет достойная сдоба. И вот эти вот подходящие к финалу сроки годности меня жутко раздражали.

Когда мы стояли на кассе, Рита взмахнула ручками и протянула:

— Бабуля, бабуль…

Я отвернувшись от терминала, перевела взгляд на внучку.

— Что такое, родная моя?

Рита несколько раз дёрнула головой куда-то в сторону, и я посмотрела за неё. Возле лифтов стояла группка молодых девушек и о чем ты щебетала.

— Бабуль? А там не тётя Раиса стоит?

Ах, маленькая глазастая принцесса.

Я облизала губы и пожала плечами.

— Не знаю, родная, не знаю.

Риточка ещё раз повернулась, нахмурила бровки.

Я увидела в компании действительно Раису, но здороваться или что-то ещё у меня абсолютно не было никакого желания, поэтому, быстро погрузив покупки в пакет, я вместе с корзинкой и Ритой в ней двинулась в сторону эскалатора, но не успела и дойти до поворота, как мне в спину прилетело:

— Татьяна, Татьяна Андреевна.

Я делала вид, что не слышу и не вижу никого.

— Бабуль нас зовут, — по секрету, сказала мне Рита, наклонившись к моей сумке, она держалась руками за верх корзинки и балансировала.

— Ничего страшного, это не нас, — выдохнула я, понимая, что еще одной встречи с любовницей бывшего мужа я могу не пережить, а даже если я переживу, не факт, что она её переживёт.

— Татьян, Татьяна. — Голос стал приближаться, шаги торопливые тоже.

Я нахмурилась и качнула головой.

— Татьяна!

— Добрый день, — протянула я медленно, Раиса обежала меня и встала впереди корзинки, чтобы я затормозила.

— Вы, наверное, меня не слышали? — Тихо, немножко заискивающе спросила Раиса, и я хмыкнула, давая понять, что даже если и слышала, то не собиралась останавливаться. — Татьяна, я знаю, как все это выглядит, но я хотела бы просто извиниться.

Она взмахнула рукой и обняла себя за плечи.

— Я не должна была вообще разговаривать с вами на эту тему, и Паша мне уже сделал выговор, но я на самом деле не знала, как разрешить эту проблему, и мне показалось логичным обратиться к человеку, которому он больше всех доверяет, потому что даже если бы вы не согласились, да, сейчас я понимаю, это достаточно абсурдное предложение. Может быть, вы бы могли мне что-то подсказать?

— Раиса, это ваша жизнь. Давайте вы с Павлом как-то сами разберётесь. — Предложила я, поворачивая корзинку в сторону, Рита присела, чтобы не вывалиться, и я сделала шаг вперёд, но Раиса выбросила руку, перехватывая меня за локоть.

— Татьяна, я действительно не хотела ничего плохого.

Тонкий рукав платья съехал у неё от запястья к локтю, и я заметила отчётливые явные синяки.

По телу прошла дрожь.

Взгляд словно прикипел к руке Раисы, и я медленно подняла на неё глаза.

Она, смутившись, тут же дёрнула рукав и опустила глаза.

Нет, не может же быть, что Павел ещё и рукоприкладством занимается.

Нет, это же не про моего бывшего мужа, правильно?

Пять лет назад мы праздновали моё день рождения не в России, а в Италии.

Я почему-то именно сейчас вспомнила тот вечер, когда на мне было бежевое платье, и Паша, поджав губы, заметил:

— Тебе больше идёт красное.

— Я хотела немножко разнообразия, — честно призналась я и расправила несуществующие складки. Паша пожал плечами.

— Ничего страшного, просто переоденься…

Я переоделась, а на ужине Паша преподнёс мне подарок. Толстая золотая цепочка, которая больше была похожа на такой широкий прут.

Все дело в том, что после рождения Полины у меня гормоны вышли из строя и оперировали щитовидную железу, и шрам остался дурацкий, потому что это была не лапароскопия, а полостная операция.

Я этого очень стеснялась, потому что мне в том возрасте казалось, что это преждевременно появившийся момент старения, как кольцо венеры на шее. И, глядя на эту цепочку, которая как раз обхватывала шею, закрывала шрам, я ощутила себя дефектной, что ли?