Федор вернулся из своей экспедиции в апреле, уставший, но очень довольный. Все три месторождения оказались полны слюдяным камнем, а последнее оказалось очень богатым, самым большим из тех шести, которые имели ценные залежи.

Муж отсыпался почти три дня после неустанных месячных поисков, а на утро четвертого велел мне готовиться в дорогу. Наконец-то мы отправлялись домой, в Новгород.

На сборы Федор отмерил мне несколько дней, но у меня уже было почти все готово.

Через два дня, собрав все самое необходимое и сложив тюки и сундуки в небольшую крытую кибитку, мы отправились в путь — на юго-восток. Наш дом пока оставили под присмотром нашего хорошего соседа, местного купца, разрешив ему пускать на постой приезжих в нашу избу и брать за это деньги. Взамен он обещал присматривать за нашим хозяйством в Керети.

Мы выехали рано поутру. Федор на козлах, я сидела рядом с ним. Деток я примостила сзади, на мягкие тюки с одеждой, между сундуков. Так было удобнее, и их не трясло по ухабистой дороге. Верх кибитки, а точнее добротной телеги с высокими бортами, закрывался плотной парусиной, и это спасало от ветра и дождя.

С нами до Новгорода отправились ещё два мужика из бывших военных — отставной сотник Егор и его приятель. Алашев нанял их для охраны и помощи в дороге. Они ехали верхом за кибиткой и были вооружёны.

Однако сначала мы должны были заехать в Соловецкий монастырь. Нужно было получить устное согласие игумена монастыря. На то, что он не против того, что Адашев будет просить царя разрешить ему управлять вновь найденными слюдяными приисками. Ведь сейчас на весь слюдяной промысел была разрешительная грамота только у Соловецкой обители. А Фёдор не хотел ссориться и собирался решить всё полюбовно. А если понадобится, то пообещать настоятелю небольшую долю от будущих находок.

Решив сэкономить время, Федор намеревался сделать это по пути в Новгород. На сутки мы собирались остановиться в Кеми, чтобы муж посетил Соловецкий монастырь, находящийся на острове, а мы должны были дожидаться его в городке.

В конце третьего дня мы были в нескольких верстах от Кеми и оставалось всего час или два пути, чтобы добраться до города. Все устали и хотели поскорее устроиться на ночлег, но очертаний города всё не было видно. Ухабистая дорога, которую размыло дождём, петляла мимо леса, а солнце почти скрылось за горизонтом.

Начало холодать, ибо по ночам ещё стояли заморозки. Наташенька захныкала, попросилась в туалет. Мы вынуждены были остановиться. Я быстро сводила девочку в кусты, и мы с ней поспешили обратно к кибитке. Фёдор с вояками терпеливо ожидали нас. Стояли у кибитки и обсуждали, где лучше остаться на ночлег в Кеми.

Я с девочкой на руках быстро приблизилась к ним и произнесла:

— Можно ехать, Фёдор. А то уже совсем стемнело и…

Я не успела договорить, как вдруг рядом с нами что-то громко просвистело. Неожиданно сотник, стоявший напротив меня, дёрнулся. Я в ужасе увидела, как в его грудь вонзилась мощная стрела. Егор тяжело рухнул на землю, закатив глаза.

Тут же раздался громкий свист, и следующая стрела пробила лоб второго мужика. Он тоже упал навзничь, безжизненно растянувшись на грязной земле.

Испуганно вскрикнув, я в ужасе прижала девочку к себе и обернулась к Фёдору.

Не успела ничего понять, как около нас оказались пятеро страшного вида мужиков, похожих на разбойников. Один из них накинулся на Фёдора, а второй ринулся ко мне. Он ударил меня по лицу кулаком, и я откинулась на кибитку, сильно ударившись головой. Осев на землю, на миг потеряла сознание.

Когда снова открыла глаза, увидела страшную картину. Один из разбойников, подняв саблю, замахнулся на Наташеньку, которая стояла у лошадей, и я поняла, что ещё миг — и он убьёт девочку. Я дико закричала, пытаясь вскочить на ноги и броситься к малышке, но моя голова до сих пор сильно кружилась.

Но в следующий миг над Наташей навис Фёдор, закрывая ее собой. Он мощно ударил разбойника кулаком под рёбра и в живот. Но с другой стороны к мужу подскочил другой злодей. Он со всей силы рубанул саблей по плечу Адашева, да так сильно, что Фёдор упал на колени, прохрипев ругательство. Нож из его руки выпал, а разбойник нагло пнул Адашева в живот, и муж упал на грязную землю. Наташенька, что стояла рядом, громко закричала, закрываясь испуганно ручками от дикого мужика, который снова поднял саблю.

Я опять дёрнулась с места, пытаясь встать, но снова рухнула на землю, упав на бедро, опять на миг потеряла сознание. Видимо, этот урод сильно ударил меня по голове, что я никак не могла очухаться и броситься на помощь дочке.

Но в следующий момент увидела, как охальника остановил другой разбойник, удержав его руку с саблей.

— Погодь, Никитка! Надо допросить боярина! Пусть карту сначала отдаст. Потом добьём!

— Как прикажешь, батька! — ответил первый.

Я же тяжко выдохнула, понимая, что пока дочку не тронут. Но тут же с болью посмотрела на мужа. Он приподнялся на руках и пытался встать, и я поняла, что сейчас он сделал для нас. Он защитил Наташеньку от этого убийцы, который минуту назад едва не расправился с малышкой.

Первый разбойник убрал окровавленную саблю в ножны, а второй схватил Адашева за волосы и, склонившись над ним, прохрипел:

— Говори, где карта с золотом, боярин!

Другие душегубы окружили нас, и криво скалились в грязные бороды.

— Прочь пошёл, пёс шелудивый! — процедил Фёдор в ответ и тут же получил сильнейший удар в челюсть от разбойника.

Адашев опять упал на грязную дорогу, из его раны на плече хлестала кровь.

Похоже разбойники напали на нас не просто так, а, видимо, прознали, что у нас есть карта. Но видимо, думали, что карта эта с месторождениями золота, а не слюды. И явно хотели поживиться и разбогатеть.

Я прохрипела ругательство и наконец-то смогла подняться на ноги. Но тут на одного из разбойников налетел Андрей.

— Не трожь батюшку, чертяка! — закричал мальчик.

Он пырнул мужика своим ножиком в бок. Но не умея еще верно наносить удар, попал по кожаному ремню разбойника и только порвал ему одежду.

— Ах ты дерзкий щенок! — процедил лютый мужик и снова достал саблю.

Но я уже была рядом.

Яростно отдёрнув сына от лиходея, я отшвырнула мальчика за свою спину и встала над раненым мужем.

— Прекратите! — прокричала я. — Я отдам вам карту! Только больше не убивайте никого!

— Марфутка, не смей! — зарычал Адашев у моих ног, снова приходя в себя.

Но разбойник злорадно оскалился и, опуская саблю, прохрипел мне в лицо:

— Вот это другой разговор, баба. Говори, где карта?

Я испуганно переводила глаза с одного разбойника на другого и боялась что-то сделать не так. Они точно могли расправиться с нами совершенно безжалостно.

— Позвольте мне перевязать мужа, а потом я всё отдам, — взмолилась я, видя, как сильно кровоточит рана на плече Фёдора.

Я уже наклонилась к Адашеву, обрывая лоскут от нижней рубахи. Я пыталась тянуть время, словно надеялась на какое-то чудо, которое вряд ли бы случилось. Места здесь были тихие, безлюдные, да и сумрак окутал лес.

— Э нет! — прорычал разбойник. — Сначала карта, тогда, может быть, и не будем убивать вас.

Я попыталась возразить, но бешеный мужик тут же угрожающе поднял свою саблю надо мной, а второй отдёрнул меня от Фёдора.

— Карта, баба, или немедля всех порешим. И всё равно карту найдём.

Наташа сильнее заплакала, они с Андреем испуганно прижимались к телеге, стояли за мной.

Я же судорожно сглотнула и поняла, что надо отдать карту, хотя бы получить призрачный шанс спастись. Но я так не хотела этого делать. Карта была залогом нашего окончательного прощения у государя и нашей безбедной жизни в дальнейшем. Но эти злодеи выбора мне не оставили.