Я согласилась. Оставив третьего мужика у выломанной кладки, Илья и Потап взяли зажжённые свечи и вошли в тайный ход. Мужик остался дежурить у выломанной стены, а я поспешила в гридницу. Ещё четверть часа назад Прося доложила, что там меня дожидается староста одной из моих деревень.

Как я поняла, он приехал на доклад, и это было очень вовремя.

Деревенский староста оказался крепким мужиком с окладистой светлой бородой. Едва я вошла в небольшую гридницу, которая раньше служила кабинетом моему мужу, мужик поклонился в пояс.

— Доброго здравица, хозяйка. Я вот к тебе пожаловал. Фёдора-то Григорьевича то нету. Потап сказал с тобой говорить мне надобно.

— Здравствуй. Напомни, как тебя звать? Позабыла я.

— Так Василька кличут. Петров сын.

— Так зачем ты приехал, Василий? Оборок привёз?

— Как и положено, хозяйка. Там три телеги у входа. С курами и пшеном, да капустой, немного пшеницы. Гречу еще привез, последняя. Но всего мало. Остатки вот привели. Знаешь ведь прошлое лето неурожайное было, мало запасов сделали. Мужи там сейчас выгружают всё.

— Спасибо, поняла. А денег привёз?

— Как денег? Я же в прошлый раз, две недели назад, привозил сто рублей. Больше пока нету. В следующий месяц обязательно соберём новый оброк деньгой и привезу.

— Плохо, Василий, — вздохнула я, удручённо.

Надо же как все вышло неудачно. Похоже предыдущий оброк деньгами он отдал Фёдору, как раз накануне арестов бояр в Новгороде. А муж наверняка припрятал их, только тайник Адашева мы так и не могли найти.

Неожиданно мужик бухнулся на колени передо мной.

— Не гневайся, Марфа Даниловна! Нет пока денег-то у нас. Последнюю пшеницу и гречу привезли. На одном пшене сидим, голодаем.

Он опустил покаянно голову.

— Ты чего, Василий? Встань. Я же не ругаю тебя, — заявила я, показывая рукой, чтобы мужик поднялся с колен. — Хотела просто понять, когда денег ждать. А то у нас много расходов, лавочникам платить нечем.

Я прекрасно знала, что в те времена крестьяне жили впроголодь. И, естественно, не хотела сделать их жизнь ещё печальнее, забирая последнее.

Василий проворно поднялся на ноги и начал нервно комкать шапку в руках.

— Благодарствую за доброту твою, хозяйка. На будущей неделе охотников ждём обратно с пушной ярмарки. Они должны шкурки меховые продать да мясо, что настреляли. Вернутся, так я все деньги, что выручим, сразу тебе и привезу.

— Хорошо.

— А теперича мы ещё туши двух лосей привезли и косулю. Мясо-то.

— Спасибо. Скажи, ты же главный над обеими деревнями: Разгуляй и Раздольное?

— Да. Я за всем пригляд веду.

— Понятно, — опять вздохнула я, понимая, что Василий привёз провизию с обеих деревень, и ждать ещё оброка больше не стоит.

— Вижу, опечалилась ты, боярыня. Это оттого, что денег не привёз?

— Да. Но ладно. Подожду. Ты лучше расскажи мне, как там у вас в деревнях-то. Не болеют люди? Как зиму пережили. Присядь. Да расскажи.

Я указала на лавку у стены, устланную медвежьим мехом.

— Расскажу, как велишь, Марфа Даниловна. Тока постою. Мне так привычнее.

— Как знаешь, Василий, — согласилась я и присела на высокий деревянный стул у стола.

Староста, отвечая на мои вопросы, рассказал мне довольно много.

В двух принадлежащих мне деревнях было более ста дворов и восемьсот жителей. Это, как я поняла, были довольно крупные деревни для того времени. В основном крестьяне занимались выращиванием зерновых и овощных культур, а также рыбной ловлей. Так же в деревнях жили семь охотников, которые промышляли охотой на птицу и на пушного и копытного лесного зверя.

Дважды в месяц в новгородскую усадьбу Адашевых доставляли несколько телег натурального оброка продуктами и разной утварью, такой как изделия из бересты и дерева. Один раз в месяц староста привозил и денежный оброк. Крестьяне продавали на местных рынках и ярмарках овощи и пушнину с разрешения боярина и за это получали деньги. Малую часть оставляли для нужд деревень, а основную прибыль привозили Адашеву.

Всё вроде бы было понятно и логично. Но теперь к лету оброк становился всё меньше, ведь новые сельхозкультуры ещё не выросли, а одной пушниной особо не разживёшься, как я поняла со слов Василия. Существовал так называемый порог: сколько зверя могли добывать мои охотники в лесах. За этим строго следили власти. Каждый месяц мой муж наведывался в Сытный приказ Новгорода и отчитывался за пойманных и отстрелянных зверей.

Ко всему прочему, в моём владении по государевой грамоте осталось всего две деревни, и то благодаря Кириллу и его высокопоставленным родственникам. Раньше Адашеву принадлежали: ещё одна небольшая усадьба в Твери, небольшой дом в Москве и всего семь деревень. Оттуда тоже раньше приезжали старосты на доклад к боярину. Довольно обширное хозяйство.

Сейчас же у меня во владении были всего две деревеньки, эта усадьба, и небольшой дом в Москве. Остальное добро Федора Адашева было изъято в царскую казну.

Василий рассказал мне немного и о жителях. И я пообещала, как только будет возможность, обязательно приехать в мои деревни. Своими глазами посмотреть, что там и как.

После обеденной трапезы я отправилась с Потапом осматривать тайный ход. Оказывается, дверь в него была спрятана за большой иконой Спасителя в молельной горнице. Открывалась потайная дверь сдвигом иконы. Ход был очень узкий, едва вмещался один человек, и в некоторых местах даже приходилось нагибаться.

Взяв свечи, мы с ключником прошли до конца пыльного хода и вышли у дальнего амбара, уже за высоким частоколом, который опоясывал усадьбу. Выход из хода был прямо из заброшенного колодца, стоявшего в пустынном месте у реки Волхов.

Слава Богу, здесь никого не было. Я до последнего опасалась, что, когда мы выйдем наружу, нас может поджидать злодей Сидор.

— Потап, даю тебе поручение, — заявила я взволнованно. — Возьми в помощь несколько дворовых мужиков, кирпичи, я их видела в старом сарае у свинарни. И что там ещё нужно. И замуруйте этот ход намертво, чтобы больше никто не смог пройти в него. И начните это делать прямо завтра с утра.

— Как прикажешь, хозяйка, сделаем.

— А отрыть проход в ход с другой стороны можно?

— Это вряд ли. Ход-то из колодца глубоко в земле идет, чтобы под частоколом пройти. Чтобы его вырыть тут, много времени надобно.

— Поняла. Значит, если кто удумает сделать это, то мы сразу и увидим.

— Да, Марфа Даниловна. Я велю, чтобы сторож наш два раза в день обходил вокруг усадьбы. Чтобы ты спокойна была, хозяйка.

Я поблагодарила Потапа. Он, видимо, видел моё нервное, испуганное состояние.

— И ещё скажи, где мне взять себе охрану?

— Охрану? — удивился ключник. — Ты чего-то боишься, хозяйка?

— С чего ты взял? — вспыхнула я, не хотела, чтобы кто-то догадался, чего я боюсь.

— Дак и ход этот замуровать велела, и сейчас охрану тебе надо. Я ж смекать то умею.

— Ты прав, один человек угрожает мне. Я боюсь, что он что-нибудь сделает мне или детям моим. Поэтому мне и нужна охрана.

— Дак можно кому из холопов наших приказать. Он будет ходить везде с тобой, Марфа Даниловна.

— Нет. Мне нужен именно военный какой. И желательно с оружием. А лучше два. Понимаешь, тот разбойник очень опасен. Ты не знаешь, где нанять то можно таких охранников?

— Э, наверное, только в Разбойном приказе, хозяйка. Туда бы тебе сходить. У них там часто стрельцы без дела маются. Знаю, что сосед наш, боярин Понуров, в том приказе себе дюжину стрельцов нанимал, когда в Астрахань ездил. Ну чтобы лихие люди его не пограбили.