Я прищурилась и вымолвила:

— Всё равно странно. Что именно баба нужна.

— У меня до тебя одна девка служила, дева старая. Пострашнее тебя в сто крат, толстая, рябая. Так когда она заказы брала да лыбилась, все посетители в два раза больше заказывали! Как на духу говорю. Не знаю, как так выходит. Но смекнул я одно — у баб больше заказов делают.

— И куда та девка делась? — подозрительно спросила я.

— Дак один сучий сын, сосватал её. Проезжий стрелец, взял да женился. Увез её в свою деревеньку. А у меня с тех пор одни убытки. А ты вот сегодня пришла. Прямо Боженька услышал мои просьбы. Ну, чего? Станешь у меня служить али как?

Естественно, я согласилась. Трактирщик так умолял меня. Обещал платить по три рубля в месяц. А ещё я и Андрюша могли есть бесплатно в трактире. Хозяин даже пообещал нам выделить небольшую комнатёнку у кухни, где мы с сыном могли разместиться на ночлег.

— Марфа, подсуетись! — окликнул меня хозяин трактира. — У столика в углу харчи ждут!

Я кивнула, быстро убирая грязные тарелки с одного из столов и поспешила на кухню. Быстро опустила тарелки в большую лохань с мыльной водой и, обтерев руки, подошла к столику, где стояли готовые кушанья.

— Это господам купцам, Варвара? — обернулась я к толстой кухарке, которая быстро шинковала капусту.

— Эти-эти, Марфуша. Неси скорее, как бы не простыли щи.

Кивнув, я проворно поставила тарелки с супом и черным хлебом на поднос и подмигнула Андрею. Он был тут же на кухне. Помогал Варваре, делал из готового теста кругляши, чтобы потом их можно было раскатать.

Я же поспешила наружу, за занавесь.

В трактире мы с Андреем быстро прижились. Хозяин был строгий, но добрый мужик. Просто так не бранился и, как и обещал, выделил нам с сыном небольшую комнату в дальней части просторного трактирного дома. На втором этаже он жил сам со своей семьей и служанкой. А мы с кухаркой Варварой на первом этаже.

Прошло уже почти две недели, как я начала работать в трактире. Место было хоть и суетливое, потому что в трактире всегда было много разномастного народу, но всё же приличное. Мой рабочий день начинался в семь утра и заканчивался в девять, порой целый день на ногах. Но я не роптала. У нас с Андреем был кров над головой и еда, а хозяин даже дал мне один выходной за это время. К тому же трактирщик обещал мне заплатить за полгода работы почти двадцать рублей серебром.

Мне всё нравилось. Я, как и обещал хозяин, принимала заказы, убиралась со столов, в часы, когда было мало посетителей, помогала с готовкой еды Варваре, мыла посуду. В прошлый вторник, в свой выходной, мы с Андреем ходили к дому Адашева. Я хотела увидеть дочку. Печальные мысли о Наташеньке терзали меня и днём, и ночью. Никак не могла свыкнуться с мыслью, что она навсегда останется с этим изувером — своим отцом.

Но в тот день Сидор даже не пустил меня за ворота. А когда я попыталась громко требовать повидаться с дочерью, послал двух мужиков, которые пригрозили, что побьют меня, если я не уберусь прочь. Правда, один сказал, что Сидор Иванович готов простить меня, если я покаюсь перед ним и буду ласкова. Я прекрасно поняла, на что намекал разбойник. Что раскаюсь во всём и побегу ублажать Сидора в постели. На гнусное предложение мужика я только огрызнулась, что никогда такого не будет.

Пришлось уйти, и я даже не смогла узнать, как чувствовала себя Наташенька. Мы какое-то время стояли с Андреем около ворот усадьбы, надеялись, что выйдет нянька Агриппина, и мы сможем с ней поговорить, но она так и не появилась.

Однако смиряться с потерей дочери я не собиралась. И даже придумала некий план. Я намеревалась накопить денег или продать жемчужные бусы, чтобы подкупить слуг Сидора. Пробраться в усадьбу и украсть дочь, а потом бежать с детьми прочь из Новгорода, чтобы этот гад не смог найти нас. Но пока я не знала, как подступиться к людям Сидора Адашева, найти того, кто готов был продаться за деньги. Поэтому и думала поговорить с нянькой Агриппиной, может, она бы смогла в этом помочь.

Я быстро вошла в шумную, просторную горницу.

Уже вечерело, и в трактире в этот час было много народу, почти все столы заняты. Не оглядываясь по сторонам, я подошла к купцам и поставила им еду. Пожелала приятного аппетита.

— Благодарствуем, красавица, — приветливо сказал один из мужчин, окидывая меня плотоядным взглядом. — Как величать-то тебя?

— Марфа, — быстро ответила я, оправляя на голове простой платок, который открывал мое лицо и переднюю часть волос. — Что-то еще желаете заказать?

— Пока нет, сладенькая, — оскалился другой. — Если только чего для успокоения плоти...

Сделав вид, что не поняла их непристойных намеков, я быстро кивнула, подхватив пустой поднос. Знала, что пойдут эти двое несолоно хлебавши, как говорится. Потому что хозяин — трактирщик, никому в обиду меня не давал. Один раз даже выставил вон нахального стрельца, который вздумал щупать мои юбки.

Я поспешила в сторону кухни, как вдруг меня схватили за руку. Сильная ладонь мужчины, сидящего за соседним столом, цепко сжала мое запястье. Я невольно остановилась и возмущенно вскинула глаза на наглеца, который посмел схватить меня за руку.

И тут же испуганно замерла.

— Здравствуй, медовая, — произнес он басом и кровожадно оскалился.

Передо мной сидел Сидор Адашев.

Все такой же отталкивающий, хоть и был одет в богатые одежды, с диким волчьим взглядом. По моей коже пробежали мурашки. Я подумала о том, что раз он узнал, где я живу, то теперь моя относительно спокойная жизнь закончится.

Однако было одно, что связывало нас навеки вечные в этом мире. Наташенька. Как я ни хотела, чтобы это было правдой, но она была и дочерью этого мерзавца. И теперь именно он «заказывал музыку», и точно появился в трактире неслучайно.

— Как моя дочка? — тут же выпалила я, резко вытянув руку из хватки этого злодея.

Прищурившись, Сидор промолчал и как-то криво оскалился.

— Она больна? Кашель у нее есть? Жар? — пытливо выспрашивала я.

Я очень переживала за малышку, ведь когда я покидала усадьбу, она только заболевала.

— Наташка то? — прищурившись, спросил Сидор и снова замолчал, словно наслаждаясь моими терзаниями.

— Да говори же, ирод! — процедила я нетерпеливо.

Опасливо обернулась на посетителей, боялась, что нас услышат.

— Вроде не хворает, — коротко ответил он, пожав плечами.

— Агриппина с ней?

— Нянька-то? С ней, куда ж ей деться-то.

— Хорошо.

Я даже облегчённо выдохнула. Если Агриппина была с девочкой, можно было немного успокоиться. Я знала, что она в обиду Наташеньку не даст, и позаботится о ней как надо, и полечит, и накормит.

— Девка постоянно ноет, да тебя требует, медовая.

— Могу я с ней увидиться? Хоть один разок? Сидор, пожалуйста…

Он не ответил, только начал теребить рукоять своего кинжала, что висел на боку. Его взор стал совсем тёмным и лютым.

— А ну, сядь. Поговорим, — приказал Адашев.

Метнув быстрый взор в сторону, я заметила, что хозяин трактира вышел куда-то и в просторной горнице его нет. Поэтому он не заметит, что я села за стол к клиенту. Быстро плюхнувшись напротив Сидора, я внимательно посмотрела на него.

— Я за тобой, Марфушенька, — начал он глухо. — Раз сама не идёшь на поклон, так сам к тебе пожаловал.

— Как ты меня нашел?

— Не трудно было. У меня везде свои люди есть.

— Понятно.

Значит, точно после того, как заберу девочку, надо бежать подальше из Новгорода, иначе этот гад быстро найдет нас.

— Показала свой норов и будет. В усадьбу поехали. Заждался я тебя.

— И я смогу Наташеньку увидеть? — с надеждой спросила я.

— Сможешь. Только сначала заслужи, а потом и дочку увидишь. Я от своего слова не отступлюсь, медовая.