— Муж у меня есть...

— Какой ещё муж, Марфа?! Умом че ли тронулась? Я ж его пришиб тогда, а тело выволок!

— Как? — пролепетала я, смотря в злые глаза Сидора.

Он явно ничего не понимал, да и я тоже.

Когда он пришиб Фёдора? Насмерть, что ли?

И вдруг меня накрыло видение.

И вдруг меня накрыло видение. То самое, что я видела первым, едва попала сюда. Когда Фёдор хотел расправится со мной. Только сейчас видение было со звуком и во всех красках.

Я как будто попала в тело Марфы, и перекошенное злобой и яростью лицо мужа оказалось совсем рядом.

— Тварь неблагодарная! Как же ты посмела с братом моим блудить?! — кричал Федор, схватив меня за горло. — Совести у тебя совсем нет!

Я что-то прохрипела в ответ.

— Придушу! — прорычал Федор и сжал руку сильнее на моем горле.

Как и в первый раз, я сильно оттолкнула его от себя. Муж чуть отлетел от меня, запнулся о половицу, но упал только на колено. Поднял голову. И я увидела ту самую леденящую кровь угрозу в его глазах. Он точно был готов прибить меня.

Федор уже проворно вскочил на ноги и бросился ко мне, как неожиданно позади него появился Сидор и со всего размаху ударил его небольшой скамейкой по голове. Федор тут же рухнул к его ногам.

Откуда взялся в тот миг в моей спальне Сидор, я не понимала и испуганно хлопала глазами, когда он склонился над Федором, осматривая его.

— Не боись, Марфушенька, я сейчас его уволоку, — заявил мне Сидор, успокаивающе. — Никто не узнает, что здесь было.

— Он мертв? — тихо вымолвила я губами Марфы.

— Похоже на то, — произнес он тихо, подошел ко мне и крепко обнял. — Как я вовремя-то! Услышал, как ты кричишь. Как раз к тебе шел, медовая. Еще бы немного…

— Благодарствую, любый мой, — ответила я тихо, прижимаясь к Сидору. — Я так испугалась. Думала, убьёт меня этот пёс постылый.

Я как будто находилась в теле Марфы, но не управляла ее действиями и речами. Словно подселенец какой, только наблюдала за происходящим.

— Я его сейчас тайным ходом выволоку, — продолжал Сидор. — В сермягу укутаю и через двор тишком вынесу. Темно уже, никто не увидит. А как смогу, сразу к тебе приду.

— Хорошо, — согласилась Марфа, глядя на неподвижно лежащего Федора, под головой которого начало разливаться кровавое пятно.

— Ты главное, карту сыщи, что я велел тебе. Позарез она нам нужна, — властно приказал Сидор, целуя меня в губы. — Поняла, Марфушенька?

— Да.

Он выпустил меня из рук и снова наклонился над неподвижным Фёдором. Понатужившись, поднял его тело, взгромоздил тяжёлую ношу на плечи.

— Скажешь всем, что сбег муж. Сейчас все бегут от царской мести. Уже третий день как псари царские весь Новгород терзают. Тебе и поверят. Поняла меня, че ли?

Я кивнула в ответ, и Сидор быстро вышел. Я же уставилась на лужу крови. И тут же уловила мысли Марфы. Она думала о том, что поступила очень дурно. И что теперь Фёдор умер, и даже некое раскаяние было в её мыслях, о том, что отплатила она мужу чёрным злом за доброту его.

Я ощущала, что сердце Марфы дико бьётся в бешеном ненормальном темпе. Она начала задыхаться и хватать ртом воздух, грудь внутри жестко сдавило.

В следующий миг Марфа без сознания упала на пол.

Я же дёрнулась и словно пришла в себя. Видение исчезло, а передо мной в полумраке опять появилось недовольное и недоуменное лицо Сидора, который теперь ночью пробрался в мою спальню.

Сейчас я знала, кто он и зачем пришёл. И похоже у Марфы тогда случился сердечный приступ, когда она хлопнулась без сознания на пол, и именно в тот миг, в ее тело попала моя душа.

— Марфа, ты слышишь меня? Что с тобой? — окликнул Сидор меня. — Ты это давай, не шути так. Всё сладится теперь. Я вернулся. Обвенчаемся с тобой. Хозяином тута всего стану, возьму на себя все заботы и о холопах, и о добре твоём. Всё как мы и хотели, зазноба моя. Фёдор ведь только мешал, а теперь нету его.

Вот как? Ничего себе у них были кровожадные планы!

Надо было немедленно всё исправлять, пока этот любвеобильный Сидор «не наломал дров». А он явно жаждал прибрать меня к рукам, да ещё и моё состояние, а точнее моего мужа. Ушлый гад! И жену, и имущество брата хотел захапать. Прямо разбойник с большой дороги. Да и взгляд у него был соответствующий — злодея.

Я вдруг вспомнила о Кирилле. Тогда Прося говорила, что у Черкасова волчий взгляд. Нет, такой взор я видела перед собой сейчас. У Сидора. Дикий, бешеный и жутковатый. Такой точно и брата мог убить, не моргнув глазом, да и в наглую в дом залезть сейчас, чтобы удовлетворить свою похоть. Беспринципный, безбашенный тип.

Но я была не Марфа, и с таким, как этот Сидор, точно не хотела иметь никаких дел. С таким связываться — это полной дурой быть надо.

— Пойми, Сидор, — начала я снова, пытаясь убедить его. Ведь с Черкасовым это получилось. Начала подбирать слова, чтобы Сидору было понятнее. — Я с тобой по глупости связалась. Бес попутал, и теперь жалею о том. Нельзя нам с тобой, грех это. Уходи, Сидор.

Он настороженно слушал меня, и словно не верил в то, что я говорю. Когда я замолчала, он, наверное, минуту смотрел на меня поражённо, а его узор темнел всё сильнее.

— Ах ты, сука кабелиная! — процедил он вдруг яростно, сжимая кулак. — Я ж ради тебя брата родного пришиб! А ты меня сейчас вон гонишь?

— Лучше уходи по-хорошему, Сидор. Не то холопов позову, — пригрозила я.

Видела, что по-хорошему он не хотел, а явно вознамерился устроить скандал или бесчинство какое. Всё это отражалось в его бешеных, ненормальных глазах.

Он протянул ко мне свою ручищу, и уже бросившись ко мне, угрожающе прохрипел:

— Да я сейчас тебя убью, гадина!

— Аааа, помогите! — закричала я неистово.

Испуганно метнулась от него в потайную туалетную комнатку, чтобы запереться.

— Как есть сука! Ну погодь у меня, стерва, — процедил в мою сторону злобно Сидор.

Однако в следующий миг я увидела, как он метнулся к двери и вылетел прочь из моей спальни.

Я же остановилась и пыталась отдышаться от ужаса и всего происходившего теперь.

Слуги в моей горнице появились только спустя пять минут. Была глубокая ночь, и они прибежали все заспанные, ничего не понимая. Прося, Потап и бабка-чернавка.

— Что случилось-то, Марфа Даниловна? — воскликнула Прося, озираясь по сторонам.

— Отчего так горланила, хозяйка? — спросил Потап.

У меня же в распоряжении были пара минут, чтобы сочинить небылицу, и я театрально воскликнула:

— Бесы ко мне пожаловали!

— Как бесы? — испуганно спросил Потап.

— Да, спала-спала, глаза открыла. И вдруг вижу: в тёмном углу шевелится кто-то. Да с рогами. И шипит так злобно. Я с кровати-то соскочила и кричать. А он метнулся в окно и испарился.

— Как есть бес, — закивала, крестясь, Прося. — Они по воздуху перемещаться могут, да рогатые.

Потап тоже начал креститься на красный угол, где в окладе стояла икона Божьей Матери.

В общем, в моих бесов все поверили.

Все же лучше пусть думают о нечистой силе, чем подозревают что у меня тут мужики по спальням расхаживают. Я надеялась только на то, что никто не видел убегающего Сидора.

Я попросила Просю остаться со мной спать в комнате, чтобы было не так страшно.

Снова забравшись в кровать, я накрылась одеялом, оставив зажженную свечу на столе. Прося улеглась на лавку у окна. Она быстро захрапела, я же лежала без сна и думала обо всём, что сейчас произошло.

— Боже, дай мне силы, — шептала я тихо в тишине спальни, а в голову лезли одни мрачные мысли.

Марфа оказалась ещё той тёмной Клеопатрой без моральных устоев! Мужиками вертела только так, да ещё и стравливала их между собой. Мужа довела до бешенства, с другим ему изменяла, третий Кирилл пороги обивал, видимо, чуял, что может и ему перепасть что-то.