Он отвернулся от меня и провёл ладонью по голове и плечу мальчика, стоявшего рядом с клеткой и с любовью заглянул в его глаза.

— Хоть посмотрю на тебя, сынок. Так давно не видел. Ты здоров?

— Здоров, батюшка. А ты хвораешь?

— Есть немного.

— Мы освободим тебя, и убежим все вместе.

— Как, Андрей? Видишь на ноге цепь у меня, да и клетка эта звериная, не убежать мне.

— Я сама этого разбойника бросила, Федор, — объяснила я, снова обращая внимание мужа на себя. — Осознала, какой дурной была и что глупость лютую сотворила. Ты мой муж, и я перед Господом в верности тебе клялась, и нарушила клятву, а теперь жалею о том. Бес попутал.

Я подбирала нужные слова и доводы, чтобы убедить его. Старалась говорить понятным ему языком, показывая жалобным голосом, как я сожалею обо всем.

Прищурившись, Федор подозрительно спросил:

— Ты чего это удумала? Решила обмануть меня, что ли? Так я не верю тебе боля, Марфутка! Ступай прочь! Сказал: ни тебе, ни кобелю твоему пакостному, все равно ничего не скажу. Лучше тута сгину.

Я подошла ближе к мужу, осторожно присела на корточки перед ним, чтобы наши взгляды встретились. Он должен был понять, что я другая, что я изменилась, и действительно сожалела о том, что натворила моя предшественница.

— Федор, послушай. Ты жив, и это очень хорошо, — сказала я ласково. — Ведь думала, что я в смерти твоей виновата. Корила себя и покоя не находила. Послушай, мы найдем ключ от твоих оков и освободим тебя.

Я не договорила, ибо в следующий миг большая ладонь мужа вдруг яростно схватила меня за одежду на груди. Он дернул меня к себе и процедил на ухо:

— Удавлю, гадина! Прочь поди!

А потом оттолкнул меня с такой силой, что я плюхнулась на пыльную землю, служившую полом.

— Фёдор! Да услышь ты меня! — выпалила я в сердцах. — Я не враг тебе больше. Я твоя жена и хочу помочь тебе.

— Твой хахаль уже помог. Второй месяц меня как зверя лютого на цепи в застенке держит. Сначала у себя в дому, теперь здеся. Только всё равно ничего не добьетесь.

Ко мне подскочил Андрейка, помогая подняться на ноги, быстро выпалил отцу:

— Матушка правду говорит, батюшка. Она не давалась этому чёрту, он и осерчал. И запер её здесь в темнице, да связал.

Отряхивая от пыли и опилок подол платья, я поднялась на ноги, снова начала увещевать:

— Фёдор, пойми, я Сидора теперь сама ненавижу за зверства его. И сейчас он меня с детьми в неволе, здесь в усадьбе держит.

— Как в неволе? Ты ж любишь его, — не понимая прохрипел муж. — Так кричала мне в лицо в прошлый раз.

— Теперь не люб он мне. Он злодей. Поняла я это. Я ушла от него, хотела из Новгорода уехать, думала, что ты мёртв. П он силой приволок сюда в усадьбу.

Муж мрачно смотрел на меня и внимательно слушал. Хмурился и не перебивал. Про Кирилла я решила не говорить ему, всё же известие, что я за два месяца собралась уже замуж за другого, вряд ли бы понравилось Фёдору.

— Потом мы долго мыкались с детьми, он нас нашёл и сейчас не отпускает. Я ему голову разбила подсвечником позавчера, когда он... — я судорожно сглотнула. Было мерзко о таком говорить, да ещё и мужу Марфы. — Когда он полез ко мне. Он меня сюда и запер.

— Поганый пёс, — процедил Фёдор.

— Андрей сейчас мои верёвки и перерезал. Я слышала ещё вчера, как ты стонал. Ты болен?

— Худо мне.

— Сидор сказал, что убил тебя и тело твоё вынес.

— Так и было, едва не пришиб он меня, но я очухался.

Фёдор вдруг хрипло закашлялся. Я видела, что он мотает головой, словно был не в себе. Я снова приблизилась к нему и притронулась к его лбу.

— У тебя температура, Фёдор, — произнесла я обеспокоенно. И тут же опомнилась и сказала верно, как говорили в те времена. — Жар у тебя.

— Не тронь! — возмутился он. — Не нужна мне твоя жалость, Марфутка.

— Мы поможем тебе, не оставим тебя здесь, — заявила я и бросилась осматривать клетку и цепь, что тянулась к стене. — Андрюша, помоги мне.

— Не снять её. Ключи нужны, — проворчал Фёдор.

— Батюшка, я найду ключи и вернусь, — с готовностью сказал мальчик.

Неожиданно послышались громкие шаги. И тут откуда-то из темноты раздалась отборная ругань. Испуганно вздрогнув, я поняла, что вернулся охранник.

Я затравленно начала озираться по сторонам, понимая, что надо немедленно спрятаться, пока нас с сыном не поймали. Увидела темное место напротив, в углу, туда не падал свет факела. Тут же схватила Андрея за руку и дернула за собой. Уже через миг мы прижались к холодной стене, скрывшись за каменным выступом.

— Эй, кто тут есть? — раздался недовольный рык пузача, уже совсем близко. — Выходи немедля, чертяка! У меня топор!

Мы с Андреем пятились всё сильнее, углубляясь в темноту. И вдруг я едва не свалилась, прямо впечаталась в каменную стену, запнувшись за какой-то камень под ногами. Но устояла на ногах. Через миг нас полностью скрыла ночная мгла подземелья.

Мы с Андреем, затаив дыхание, наблюдали, как пузатый мужик с факелом прошёл вперёд, не заметив нас.

— Это ты тут шумел, боярин? — недовольно прохрипел он в сторону Фёдора, подходя к клетке и осматривая засовы.

— Отстань, приблудок, — огрызнулся Фёдор.

В этот момент мне в голову пришла дерзкая и безумная мысль. Я стремительно наклонилась и подняла камень из-под ног. Это был целый булыжник величиной с мужской кулак, походе выпал из каменной кладки. Прижав к себе камень, я затаилась.

Подождала пока охранник пройдет дальше. В следующий миг я, словно фурия, выскочила из темноты и, сделав три шага к разбойнику со спины, со всей дури огрела его камнем по затылку. Он дёрнулся, глухо простонал и тут же безжизненно грохнулся у моих ног. Видя, что он не двигается, я облегченно глухо выдохнула.

У меня получилось! Хотя я никогда такого не делала и почти не верила, что у меня что-то выйдет.

— Сынок, помоги мне, — велела я, быстро наклоняясь над пузатым мужиком. — Ключи надо найти от замков, вдруг есть у него.

— На поясе ищи! — услышала я хриплый рык Федора.

Я кивнула, и мы с сыном перевернули большую тушу мужика. Связку мы нашли сразу и, стянув ее, бросились открывать замки. Замок на клетке открыли почти сразу, а вот на цепях подошел только пятый ключ. Мы стянули железо с ног и рук Федора, и ему, наконец, удалось сесть прямо. Я наклонилась к нему и обхватила за широкий торс.

— Я помогу, Федор.

Широкая лапища мужа тут же легла мне на плечо, и он тяжело оперся на меня. Я помогла ему подняться на ноги и выйти из клетки. Андрей придерживал отца с другой стороны. Все же Адашев был жутко тяжел.

— Ну ты даешь, девка. Не уж то и впрямь одумалась? — подозрительно спросил Федор, обжигая меня темным недоверчивым взглядом.

— Правду говорю. Больше не хочу как блудница жить. И грех свой знаю.

— Если врешь, Марфутка, тогда берегись, — с угрозой выдохнул муж и отвернулся от меня. — Надо выбираться отсюда, пока никто другой не пожаловал.

— Да-да, ты прав.

— Там нас Потап ждет, батюшка, — заявил Андрейка. — Он нам поможет.

— Добро, сынок.

Мы как можно скорее направилась прочь. Федор тяжело передвигал ноги, опираясь на меня, но все же шел сам, а я так и ощущала, как жар исходил от его тела. Видела испарину на его лбу. Он точно был болен и сильно.

На нашем пути лежало тело пузатого охотника, и Адашев велел:

— Погодь! Проверю, живой али нет.

Он медленно наклонился над мужиком, морщась, видимо, каждое движение Федору давалось с трудом. Приложил руку к его шее.

Только в тот миг я осознала, что натворила. Ударила человека камнем по голове и, возможно, на смерть. Мне стало не по себе.

— Я убила его? — прошептала я тихо.