Кто мог оказаться в такой поздний час в моей спальне?

Только Фёдор. Мой муж.

— Марфушенька, — снова над ухом раздался голос сзади и шершавые руки мужчины начали поглаживать мой стан. — Как ты тут без меня, зазноба моя? Едва смог, сразу к тебе и пришёл. От лиходеев-опричников скрывался, рыщут везде как свора псов.

Точно Фёдор.

Я глухо выдохнула, прикрыв глаза и не оборачиваясь. Отчего-то мне стало не по себе от его близости.

Опальный муж Марфы появился так неожиданно, что я потерялась на миг. Совершенно не хотела видеть его теперь, а он явился. И зачем? Как он не боялся показываться в доме. Ведь поймают его.

— Я не ожидала тебя, — пролепетала я, не зная, как себя вести. — Отчего ты здесь?

— Не боись, — шептал он мне на ухо. — Я к тебе тишком пришёл. Никто не видел. Потайным ходом.

Ясно. Пробрался в усадьбу и, похоже, чувствовал себя хорошо, вон силищи сколько. Прямо сжимал меня до боли в своих ручищах, прижимая к широкой груди. Хоть одно утешало: Федор действительно жив и здоров. И Прося не соврала, что видела его убегающим.

— Я не боюсь, — пролепетала я, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

Но муж так и не «отлипал» своей грудью от моей спины, нагло тиская широкими ладонями мои груди и бёдра через рубашку. Совершенно бесцеремонно и как-то жестко. Его влажные, кусачие поцелуи, которыми он жадно покрывал мою шею, мне совсем не нравились и даже были противны. Но я не сопротивлялась, боясь выдать себя, что я не Марфа.

— Скучала по мне, медовая? — ласково рычал он у моего уха, а я боялась обернуться и посмотреть ему в лицо.

Мне казалось, что тогда станет ещё противнее от его близости.

От него невыносимо пахло потом, лошадьми и чем-то прогорклым. Меня уже начало тошнить от омерзения и оттого, как он шарил по моему телу руками — не ласково и любовно, а похотливо и жёстко.

Но я терпела. Не знала, как на это всё реагировать, но понимала одно: должна как-то это пережить. Всё же муж он мне, и я обязана была терпеть его близость.

Если оттолкну его, он может рассердиться или, того хуже, заподозрить, что я не Марфа. Ведь она, похоже, не отказывала в интимных ласках Фёдору, раз он так нагло и по-свойски вёл себя сейчас.

Муж же явно жаждал продолжения. Обвив мою талию рукой, он приподнял меня и в три шага достиг кровати. Опрокинул на постель лицом вниз и навалился сверху. Начал быстро задирать мою рубашку, и я поняла, что он намерен сделать. Я осознала, что просто не вынесу этого. Мне точно надо было время, чтобы привыкнуть к близости Фёдора.

Я начала яростно отталкивать руки мужчины от своих бёдер, пытаясь опустить рубашку.

— Не надо, Фёдор! — простонала я, чувствуя, что меня мутит от омерзения. — Не хочу я сейчас этого…

Я вывернулась из его рук, отпрянула от него и обернулась.

И тут же замерла. Ледяной озноб прошел по моему телу.

Это был не Федор!

— Чаво? — прохрипел недоуменно незнакомец. — Какой я тебе Фёдор? Это ж я, Сидор! Ты это чего, Марфа, не разглядела меня в темноте то?

Я недоуменно хлопала глазами, ничегошеньки не понимая. Я прекрасно помнила, как в моих видениях выглядел Фёдор, муж Марфы: коренастый, осанистый мужчина с небольшим брюшком, дородный, лет сорока пяти, темноволосый, с густой короткой бородой и светлыми добрыми глазами. И портрет его, писанный под иконопись, висел даже в красной светлице.

Этот же мужчина не был похож на него. Молодой, лет тридцати. Русые волосы, бешенные большие глаза навыкате, тонкие губы. Он был худощав и широкоплеч.

И это был не мой муж.

Первым моим порывом было закричать и позвать на помощь слуг, чтобы убрали из моей спальни этого постороннего, сластолюбивого мужика.

Я уже открыла рот, но меня тут же накрыла мысль: «Что подумают слуги, если увидят какого-то мужика в моей спальне ночью?»

Они точно сочтут, что я «блудница вавилонская», так говорила о гулящих бабах нянька Агриппина. А у меня и так уже было рыльце в пуху, точнее, у Марфы: жила с Фёдором до свадьбы, невенчана. Кухарка Василиса, ненавидящая меня, первая же растрезвонит о том, что боярыня Адашева принимает по ночам каких-то мужиков в своей спальне. Слух о Черкасове и обо мне уже гулял по городу, а сейчас — другой мужик ночью, и я тут в ночной рубашке.

При всём том, что женщине в эти времена даже без платка на людях показаться нельзя было. Точно все заклеймят меня «непотребной бабой» и исчадием ада, а ещё и анафеме какой-нибудь в церкви предадут. Это уж точно.

А у меня детки малые, и вообще я в этом мире ещё «не закрепилась» как следует.

Нет, звать на помощь было не просто глупо, но и смертельно опасно. Я пару раз выдохнула, пытаясь мыслить разумно.

— Не ожидала, что ты придёшь, — вымолвила я тихо, пытаясь тянуть время, чтобы сообразить, что лучше сделать в этой патовой ситуации.

— Чаво это? Сказал же: как только сдюжу, сразу приду к тебе, Марфушенька.

Он снова двинулся ко мне, протягивая руку, но я попятилась от него.

— Нет, — прошептала я, вскочив с кровати и быстро накинула на плечи платок.

— Ты не рада, что я пришёл? — недоуменно вымолвил мужчина, так же вставая и медленно надвигаясь на меня.

Я же всё пялилась на него, нервно кусая губы и не зная, как поступить.

Как он сказал, его зовут? Сидор? Кто это? И почему этот самый Сидор приперся ко мне в спальню ночью, ещё и «тишком», и явно был намерен сделать со мной нечто интимное? Это точно. И похоже, Марфа была уже с ним близка? Раз он вёл себя с ней так бесцеремонно и нагло.

Я уже, блин, ничего не понимала. Что тут происходило? Все эти мужики, непонятные и наглые, появляющиеся вокруг боярыни Адашевой, начинали меня уже пугать.

Уже второй мужик после Черкасова жаждал меня, и опять не муж.

— Чаво молчишь-то, Марфа? Не рада видеть меня, че ли?

Не рада! Захотелось закричать ему в лицо. Хотя на лицо он вроде был симпатичный, но воняло от него, как от коня. А ещё этот дикий темный взгляд, от которого пробирало до ледяных мурашек.

И тут я вспомнила. Точнее, поняла, кто это. Сидор! Двоюродный брат моего мужа. Про него как-то говорила Прося, что нрав у него лютый и бешеный и что он с Фёдором очень дружен и часто бывает у нас в усадьбе.

И, похоже, этот Сидор знал, что я должна была обрадоваться его приходу. Точно, это был любовник Марфы, оттого вёл себя так со мной.

— Как ты прошёл сюда? Мы же все замки поменяли.

— Потайным ходом, сказал же. Там замок тот же.

Ну, ясное дело. Тот же. Потому что я не знала, где этот ход, и, естественно, не велела там менять замок Мирону. А жаль. Сейчас была бы застрахована от таких вот жадных до моего тела мужиков.

Я нервно кусала губы и думала о том, как выпроводить этого наглого Сидора из своей спальни, да так, чтобы никто не увидел его.

Пока я никак не могла решить, что делать, он нетерпеливо спросил:

— Нашла то, что я велел тебе?

— А что я должна была найти?

— Ты чего, Марфа? Я же велел тебе карту найти, чего запамятовала? Наверняка Фёдор её в тайнике своём прятал.

— Не нашла я ничего, — ответила я нервно. — И тебе лучше уйти, Сидор, пока тебя в моей спальне не увидел никто.

— Как это уйти?

— Да. Уходи. И не надо больше приходить ко мне.

— Чаво? Ты че, белены объелась, Марфа? — недовольно прорычал он и сделал ко мне ещё шаг.

— Всё между нами кончено. И больше я не хочу видеть тебя, Сидор.

После моих слов он переменился в лице, а на его губах появился звериный оскал. Для него мои слова явно были непонятны.

— Ты это чего удумала-то? Бросить меня хочешь? — процедил он хрипло. — После всего, что я сотворил для тебя?