— Видит он! Пусти, сказала! — вспылила я нервно.

Он же снова попытался поцеловать меня в губы, даже несмотря на моё сопротивление, и ему это почти удалось.

Как вдруг на нас налетело что-то: маленькое и кричащее:

— Пусти матушку! — закричал Андрейка, барабаня кулачками по низу широкой спины Черкасова, до куда доставал своим маленьким ростом. Начал пинать его ножками. — Она не для тебя! Не смей её трогать.

Кирилл тут же выпустил меня из рук и схватил мальчика за подмышки, легко приподнял его. Но тот начал бить его кулачками по сильным рукам.

— Ты это чего, Андрейка? Совсем ошалел? — вспылил Кирилл, явно не в восторге от этого нападения мальчика.

— Сказал не трожь её! Я её в обиду не дам. Ты кобелина позорный!

Сын продолжал брыкаться ногами в воздухе и ясно жаждал снова пнуть Черкасова.

— Чего? — прохрипел Кирилл, крепко держа мальчика. — А ну угомонись, малец!

Я же ошарашенно смотрела на своего защитника — сыночка. И ведь не побоялся нападать на сильного мужчину, который, наверное, мог бы переломить ему шею одним рывком. Но я видела, что Кирилл очень бережно держит мальчика в своих руках и пытается успокоить его.

— Нет! Пусти, демон! — кричал Андрей.

— А может, я люблю твою матушку и жениться на ней хочу?

Тут уже опешила я. После этих слов Андрейка замер и перестал сопротивляться. Кирилл поставил его на ноги.

— Вот как? — спросила я удивлённо, обращаясь к Черкасову.

— Да. Могу и жениться, Марфа. Выбирай день, когда в церкву поедем!

Услышав это категоричное заявление от Черкасова, я даже не поверила своим ушам. Если он и вправду хотел на мне жениться, отчего давно не предложил?

— А как же твой батюшка? — подозрительно спросила я. — Он же против, чтобы ты на вдовице женился.

— Против. Но я поговорю с ним. Попытаюсь убедить его. Думаю, он даст благословение, коли узнает, что люба ты мне.

Вот как. И давно, интересно, он понял, что любит меня?

Андрейка тоже внимательно слушал, и я понимала, что этот разговор явно не для детских ушей. Я попросила его:

— Сынок, ты бы мог уйти? Мне поговорить с Кириллом Юрьевичем нужно.

Но Андрей отрицательно покачал головой, скрестив руки на груди, и смурно глядел на Черкасова.

— Не трону я твою матушку, слово даю, — заявил ему Кирилл, — пока она сама не захочет.

Только после этих слов сын покинул мою спальню. Черкасов же обратил на меня горящий взор и спросил:

— Пойдешь за меня замуж, голубка, али нет?

Я же нахмурилась, лихорадочно обдумывая его предложение. Да, я не любила Кирилла, но он был мне приятен. Возможно, даже в будущем я смогла бы его полюбить. Но я не знала, готов ли он будет примириться с моим прошлым. Что у меня было двое детей, да еще любовник бывший — разбойник Сидор. Конечно, всю дичь с Сидором творила моя предшественница, но расхлебывать-то все предстояло мне.

— И сможешь простить, что было у меня до тебя? Что я тебе уже бабой достанусь, да с двумя детками малыми? — спросила я

Я прекрасно понимала, что со своим высоким положением при государе, родовитостью и деньгами, Черкасов мог вполне свататься к любой боярской дочери, юной и без всякого «прошлого». По меркам того времени он точно был одним из самых завидных женихов.

— Обещаю, что буду беречь тебя и любить. И словом дурным не попрекну за прошлое, — твердо заявил Черкасов.

Я облегченно выдохнула. Надо же! Даже не знала, что Кирилл окажется таким благородным мужчиной. Похоже, и вправду я ему в сердце запала. А ведь в первый наш неприятный разговор в тюрьме он мне за свободу предлагал стать его любовницей! Как всё поменялось. И это очень радовало.

Конечно, надо было рассказать ему сейчас о Наташеньке, что она дочка Сидора. Но ведь доказательств тому не было. Знали о том только я и Сидор. В метрике о рождении она была записана дочкой Фёдора, а ДНК на отцовство в это время не делали. Так что, даже если Сидор будет вопить, что дочь его, всегда можно сказать, что он лжёт. Ведь Фёдор мёртв, и других свидетелей моего блуда с разбойником не было. Потому правду о Наташеньке не стоило говорить Кириллу. Потому что он не заслуживал подобной бабы, как Марфа, гулящей и беспринципной. Я же была другая и не собиралась вести себя, как моя предшественница.

И сейчас замужество с Черкасовым было очень выгодно мне: в лице этого мужчины я получала защиту и надёжное будущее. Всё же надо было думать и о детках.

— Тогда я согласна, — ответила я. — Но прежде чем в церковь поедем, твои родители должны дать своё благословение.

Я знала, как в те времена это важно — благословение родителей.

Черкасов подошел ко мне ближе и ласково провел ладонью по моим распущенным волосам.

— Добро, любушка! Завтра же поеду к попу в церкву договариваться о венчании, а потом и в Москву к батюшке с матушкой. А ты пока наряд венчальный шей.

Он наклонился, быстро приподнял мою руку, легко поцеловал мой локоть через рубашку и довольно улыбнулся. Затем вышел из моей спальни, плотно прикрыв дверь.

Сегодня поутру в дом Черкасова пожаловали две швеи. Это уже была вторая примерка за прошедшую неделю. Мое свадебное платье было из алой парчи с жемчужной вышивкой и позументами. Сначала швеи должны были сшить платье, а потом мастерицы золотошвейки за месяц, который оставался до венчания, вышить его и украсить драгоценными камнями и жемчугом.

По началу я хотела помочь вышивать, но это сразу же осудила нянька Агриппина.

— Не дело это будущей боярыне самой вышивать свое венчальное платье. Ты же не холопка какая теперь, Марфа Даниловна, еще позору такого не хватало.

Позорить Кирилла я не хотела, поэтому смирилась, позволив швеям и мастерицам делать все самим.

Пока швеи доставали из сундука и раскладывали мой подвенечный наряд, я стояла у окна. Вертела на пальце обручальный золотой перстень золотой с красным лалом. Так называли рубин в те времена.

Позавчера в близлежащей церкви состоялось оглашение о том, что я теперь невеста Кирилла Черкасова. Хотя так было неправильно и положено сначала получить благословение у родителей Черкасова. Но Кирилл так торопился, боялся, что я передумаю, что дал кучу денег попу, чтобы тот совершил обряд обручения без благословения. Но к венчанию Черкасов обещал привести согласие родителей, а может, даже их самих на торжество.

В церкви Кирилл при всех заявил, что теперь я его невеста. А потом наедине в горнице, уже дома, подарил мне этот чудесный перстень и поцеловал в щёку. С той самой ночи, когда я согласилась выйти за него замуж, Кирилл проявлял ко мне нарочитую вежливость и уважение, близко не подходил и не целовал. Говорил, что бережёт меня. Такое отношение Кирилла меня очень подкупало.

После обручения и небольшого пира со своими друзьями в гриднице, куда меня как женщину, естественно, не пригласили, Кирилл ускакал верхом в Москву к своим родителям за благословением.

Я же осталась в его доме со слугами и под охраной четырёх вооружённых мужчин. Именно они впускали или не пускали всех приходящих в дом после тщательного осмотра.

Швеи накинули на меня парчовое платье, пытаясь аккуратно закрепить рукава на плече. В этот момент в мою светлицу вошла Агриппина.

— Деток накормила, да спать уложила, — отчиталась она, проходя в комнату.

— Спасибо тебе, нянюшка, что бы я без тебя делала?

После того что Агриппина сделала для Наташеньки, я была безмерно благодарна ей. Ведь весь месяц она жила в усадьбе у разбойника, приглядывая за девочкой, хотя могла бы и уйти. А потом не испугалась и вынесла малышку из его логова за ворота, где её и поджидали Кирилл и его люди.

На мои слова Агриппина только улыбнулась в ответ, оглядывая меня в парчовом платье.