— Не смей! — всхлипнула я. — Слышишь? Не приезжай!

Палец соскользнул по стеклу, обрывая связь. Я не могла позволить ему слушать мои крики, когда меня будут убивать. Я не могла позволить ему идти на смерть. Если он умрет, моя жертва будет напрасной. Я должна была защитить его. Единственным доступным мне способом.

Я вытерла лицо рукавом, размазывая слезы. Руки тряслись, но мозг, подстегнутый адреналином, заработал с пугающей ясностью. Я юрист. Гражданин. И я умираю. У меня есть право на один звонок. Настоящий звонок.

Я набрала 112. Экстренный вызов.

— Оператор 15, что у вас случилось? — ответил спокойный женский голос. Голос из другого мира, где пьют чай и смотрят сериалы, резанул по нервам.

Я набрала воздуха в легкие, стараясь говорить быстро и без истерики. Как в суде. Под протокол.

— Меня зовут Ирина Львовна Яровая. Я адвокат, реестровый номер 77/2341, — произнесла решительно, чувствуя, как машину трясет на стыках асфальта. Мы выезжали из паркинга. — Совершено преступление, предусмотренное статьей 126 УК РФ. Похищение человека. Меня насильно удерживают в багажнике черного внедорожника марки «Мерседес» или «Тойота», госномер неизвестен. Мы выехали из бизнес-центра «Плаза» пять минут назад.

— Девушка, успокойтесь, — голос оператора стал напряженным. — Вы можете определить свое местоположение?

— Отслеживайте сигнал этого телефона! — перебила ее. — В айфоне включена геолокация. Мы движемся в сторону области. Похититель — Петр Алексеевич Глинский. Крупный бизнесмен. Он вооружен. С ним двое охранников. Они везут меня в лес для физического устранения. Это заказное убийство. Также готовится покушение на Виктора Андреевича Аксенова.

— Я передаю информацию патрулям. Не отключайтесь. Мы пеленгуем вас.

— Я не могу не отключаться! — выкрикнула я, чувствуя, как машину начинает трясти сильнее — мы выехали на трассу и набирали скорость. — Если они услышат... Слушайте меня внимательно! Глинский — организатор преступной группы. У него в офисе, на компьютере, доказательства рейдерских захватов, убийств и финансовых махинаций. Я свидетель! Если меня убьют, ищите тело на сорок четвертом километре, возле старого карьера. Запишите: сорок четвертый километр!

Машина резко затормозила, меня швырнуло вперед. Я больно ударилась локтем. Послышались голоса.

Они остановились? Светофор? Или услышали меня?

— Девушка, патруль выехал на перехват, — тараторила оператор. — Держитесь. Постарайтесь создавать шум, если машина остановится.

— Я поняла, — прошептала, глотая слезы. — Ищите флешку. Во внутреннем кармане моего пиджака, если он будет на теле...

Связь оборвалась.

Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас пробьет грудную клетку. Я засунула телефон обратно во внутренний карман, под самую подкладку, молясь, чтобы он не выпал. Я сделала, что могла, — запустила механизм правосудия. Теперь я не просто жертва. Я — улика. Живая, дышащая улика с GPS-маячком внутри.

Машина снова рванула с места, вдавив меня в ворсистую стенку багажника. Скорость росла. Гул шин по асфальту превратился в монотонный вой. Я лежала в темноте, свернувшись калачиком, и чувствовала каждую кочку, каждый поворот руля. Меня везли умирать. Но внутри, сквозь липкий, парализующий ужас, тлел крошечный уголек надежды.

Полиция знает. Виктор знает. Я не исчезну бесследно.

— Пожалуйста, не приезжай, — прошептала в темноту, обращаясь к мужчине, которого оттолкнула и боялась до одури. Но он оказался единственным, кто был готов за меня умереть. — Только не приезжай. Пожалуйста, живи.

Слезы высохли. Осталась только холодная, звенящая пустота и ожидание конца. Я закрыла глаза, считая секунды, отделяющие меня от вечности.

Машина дернулась в последний раз и замерла. Двигатель заглох, и с этого момента начался обратный отсчет. Я слышала, как остывает металл, издавая тихие, зловещие щелчки. Мое сердце билось где-то в горле, перекрывая кислород, каждый удар — как молот по наковальне: жива, жива, жива. Пока еще жива.

Звук открывающегося центрального замка прозвучал как выстрел.

Крышка багажника взмыла вверх, и ледяной воздух ударил в лицо, обжигая легкие. Я зажмурилась от резкого света налобных фонарей, которые тут же уставились на меня слепыми, равнодушными глазами циклопов.

Сквозь шум в ушах прорвался сырой запах прелых листьев, мокрой земли и хвои. Запах леса.

— Конечная, — голос охранника с рыбьими глазами прозвучал весело, с издевательской хрипотцой. — Выходи, принцесса. Карета дальше не идет.

Я попыталась пошевелиться, но тело одеревенело. Мышцы свело судорогой от холода и неудобной позы. Приподняться не успела, как грубые руки схватили меня за лодыжки и рывком выдернули наружу.

Я рухнула на землю, не удержав равновесия. Удар вышиб воздух из легких. Колени ободрало о мелкий щебень, холодная грязь мгновенно впиталась в кожу ледяными иглами.

— Вставай! — рявкнул второй, пиная носком ботинка в бедро. — Шевелись, сука, не на пикник приехали.

Я поднялась, шатаясь, как пьяная. Мир кружился. Вокруг стеной стоял черный лес. Стволы деревьев, выхваченные лучами фонарей, казались тюремными решетками, уходящими в бесконечность.

Ветви сплетались над головой в уродливую паутину, закрывая небо. Вокруг только тьма и чавкающая грязь под босыми ногами. Туфли остались где-то в офисе, в другой жизни.

Охранник открыл заднюю дверь внедорожника и достал их. Лопаты.

Звук металла, ударившегося о металл, заставил меня вздрогнуть всем телом. Будничные действия пугали своей реальностью. Мозг машинально фиксировал информацию, отпечатывая каждую мелось на подкорке.

Штыковые лопаты. С деревянными черенками, отполированными ладонями. Инструменты для ландшафтного дизайна. Инструменты для сокрытия улик. Статья 105, часть 2, пункт «ж» — убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору. С целью сокрытия другого преступления.

— Нравится инвентарь? — осклабился охранник, заметив мой взгляд.

— Пошли, — скомандовал второй, толкая меня в спину так сильно, что я едва не упала лицом в грязь. — Шеф уже на точке. Ждет.

Меня повели вглубь леса. Я шла, не чувствуя ног. Холод земли уже не причинял боли, ступни превратились в ледяные обрубки. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы и одежду, словно сам лес пытался задержать меня, оставить здесь, превратить в часть этого мертвого пейзажа.

Я спотыкалась о корни, падала, раздирая ладони в кровь, но меня тут же рывками поднимали и тащили дальше.

— Знаешь, адвокатесса, — начал тот, что шел сзади, его дыхание с присвистом долетало до моего затылка, — а ведь у нас есть выбор. Шеф сказал кончить тебя, но не уточнял, как именно. Можно быстро. А можно с огоньком.

Его рука скользнула по моей спине, сжав талию. Я дернулась, как от удара током, но вырваться из железной хватки не получилось.

— Ты баба видная, ухоженная, — продолжил он с липкой тягучей похотью в голосе, от которой к горлу подкатывала тошнота. — Жалко такое мясо в землю просто так кидать. Может, договоримся? Ты нам — приятное, а мы тебе — пулю в затылок, без мучений. Гуманно, по-европейски. А?

— Пошел к черту! — выдохнула я севшим голосом. — Вы не люди. Вы звери.

— Звери в зоопарке, дура, — хохотнул первый, идущий впереди с фонарем. — А мы — санитары леса. Очищаем природу от мусора вроде тебя. Так что подумай над предложением Коляна. Я бы на твоем месте согласился. Умирать с перерезанным горлом долго и больно, кровь в легкие попадает, хрипеть будешь, булькать…

Я закусила губу до крови, чтобы не закричать. Внутренний карман жакета давил на ребра. Телефон все еще оставался на месте, нагреваясь от тепла моего тела.

Знали ли они? Догадывались ли?

Нет. Они были слишком уверены в своей безнаказанности, увлечены предвкушением убийства и насилия. Они не видели во мне угрозу. Я была для них вещью. Куклой, которую можно сломать перед тем, как выбросить.