Я провела ладонью по гладкой поверхности стола, испытывая физическое наслаждение от того, что это не шелк простыней в золотой клетке, а твердая опора рабочего места.

— Я частично знакома с его методами, — произнесла, глядя прямо в глаза Петру. — Он давит силой, запугивает, покупает. Но он небрежен в документах. Он привык, что все решается «по понятиям» или через коррумпированных чиновников. Юридически его империя — колосс на глиняных ногах. Я видела, как он подписывал бумаги при покупке агентства. Не глядя. С пренебрежением.

— Вот и отлично, — Глинский выпрямился. — Ваша задача — найти зацепки и вбить в них клинья. Мой младший помощник, Станислав, принесет вам кофе и все, что потребуется. Он сидит в приемной. Познакомьтесь с ним позже. А пока... Добро пожаловать в команду, Ирина.

Он вышел, оставив меня одну. Я осталась наедине с тишиной. Но как же разительно она отличалась от пугающей пустоты в особняке Аксенова. Она напоминала затишье перед боем.

Я опустилась в эргономичное кресло, и мое тело, измученное стрессом, благодарно отозвалось на комфорт.

Первым делом включила компьютер, чтобы проверить уровень доверия. Экран вспыхнул приветливым голубым светом. Я ввела временный пароль, который лежал на клавиатуре, и система пустила меня внутрь. Возникло ощущение, будто я вернулась домой после долгого, кошмарного путешествия.

Мои пальцы легли на клавиатуру, и я почувствовала дрожь возбуждения. Первым делом открыла правовую базу и вбила в поисковую строку: «Аксенов Виктор Андреевич», «Холдинг ВА-Групп». Система на секунду задумалась, а потом выплюнула на экран списки аффилированных лиц, дочерних компаний и судебных решений. Информации было море. И я, как опытная акула, нырнула в него с головой.

Время растворилось. Пространство сузилось до размеров монитора. Я читала, анализировала, сопоставляла факты. Мозг работал на предельных оборотах, вытесняя эмоции сухой логикой. Здесь, в мире цифр и параграфов, я чувствовала себя богом. Подмечала связи, которые другие пропускали, фиксировала нестыковки в датах регистрации фирм-однодневок, через которые Виктор, вероятно, оптимизировал налоги. Я находила сомнительные сделки с недвижимостью, где кадастровая стоимость была занижена в десятки раз.

Каждый найденный факт приближал меня к победе. Каждый сомнительный документ превращался в пулю, которую я загоняла в обойму юридического пистолета. Я забыла о еде, о боли в ногах, о том, что еще утром у меня не было даже своей зубной щетки. Меня питала ненависть.

В какой-то момент дверь тихонько приоткрылась. Я вздрогнула всем телом, сердце пропустило удар — рефлекс жертвы сработал мгновенно. Показалось, что сейчас появится Виктор, схватит за волосы и потащит в машину. Дыхание перехватило, горло сдавил спазм.

— Ирина Львовна? Прошу прощения, — в проеме показалась голова молодого парня в очках. Кажется, помощник, про которого говорил Глинский. — Я принес кофе и сэндвичи. Петр Алексеевич велел проследить, чтобы вы пообедали.

Я выдохнула, чувствуя, как пот холодит спину под тонкой рубашкой. «Успокойся, — приказала я себе. — Ты в безопасности. Здесь нет Виктора. Здесь только работа».

— Спасибо, Станислав, — ответила устало и улыбнулась. — Поставьте на край стола. Я сейчас закончу с одним документом.

Парень кивнул, оставил поднос и исчез так же бесшумно, как появился. Я посмотрела на чашку исходящего паром кофе. Обо мне заботились. Меня не заставляли есть насильно, не превращали прием пищи в демонстрацию власти. Нормальное, человеческое обращение. Я яростно сморгнула непрошенные слезы. Сейчас нельзя раскисать.

Отхлебнув обжигающего напитка, вернулась к черновику искового заявления. Я печатала быстро, яростно ударяя по клавишам, словно каждый удар наносил физический урон моему врагу. Острые, отточенные формулировки легко вылетали из-под пальцев.

«...злоупотребление правом...», «...принуждение к сделке...», «...незаконное удержание имущества...».

Я понимала, что прямые обвинения в похищении будет трудно доказать без свидетелей, поэтому решила нанести удар по бизнесу: заблокировать счета, наложить арест на активы, инициировать бесконечные проверки налоговой и прокуратуры. Я собиралась превратить его жизнь в бюрократический ад.

В юриспруденции я чувствовала себя в родной стихии, знала каждый подводный камень и направляла все имеющиеся знания против человека, посмевшего считать меня вещью.

Из кабинета выползла ближе к вечеру, чтобы размять затекшие ноги и познакомиться с коллективом. Офис гудел. Люди смотрели на меня с любопытством, но без той липкой похоти, которой я наелась в ресторане с Виктором. Здесь ко мне относились, как к профессионалу или даже опасному конкуренту, но не как к куску мяса.

— Добрый вечер, — подошла к группе юристов, обсуждающих какой-то кейс у кулера. — Я Ирина Яровая, новый консультант Петра Алексеевича.

— Наслышаны, — отозвалась высокая брюнетка с цепким взглядом. — Говорят, вы творили чудеса в бракоразводных процессах. Рады видеть вас на нашей стороне баррикад. У нас тут, знаете ли, своя война. Корпоративная.

— Война — это моя специальность, — ответила с легкой усмешкой. — И я планирую выиграть эту битву любой ценой.

Они закивали, принимая меня в стаю. И осознание этого придало мне уверенности. Я больше не одиночка на ночной трассе. За моей спиной стояла корпорация, ресурсы, люди. Глинский дал мне меч, и я собиралась вогнать его в сердце империи Аксенова по самую рукоять.

Вернувшись в кабинет с новыми силами, я распечатала черновик первого иска. С волнением провела пальцем по слегка шершавому и теплому от принтера листу, где черным по белому прописала претензии к «ВА-Групп». Мой первый иск Аксенову. Первый камень в лавине, которая непременно похоронит Виктора, как бизнесмена. Око за око.

— Как успехи? — Петр снова заглянул ко мне в конце рабочего дня. — Освоились?

— Более чем, — я протянула ему лист. — Ознакомьтесь. Я составила предварительный набросок иска о признании сделки по покупке агентства «Счастливый день» недействительной. Основание — давление на продавца и нарушение процедуры оформления. Параллельно я выявила несколько интересных моментов в отчетности его строительного дивизиона. Уверена, если копнуть глубже, можно выйти на неуплату налогов в особо крупных размерах.

Глинский взял лист, пробежал глазами по тексту, и на его губах заиграла хищная улыбка.

— Блестяще, Ирина. Просто блестяще. Вы — именно то оружие, которого мне не хватало. Виктор даже не поймет, что его ударило, пока не станет слишком поздно.

— Нет, он поймет, — возразила холодно. — Хочу, чтобы он знал. Хочу, чтобы видел мою подпись под каждым документом, который разрушит его жизнь.

Петр посмотрел на меня с каким-то странным выражением — смесью восхищения и чего-то еще, чего я не смогла разобрать. Может быть, опасения? Ну и пусть! Главное, что Глинский выступал на моей стороне.

— Завтра утром подадим документы в суд, — удовлетворенно произнес он. — А сейчас вам нужно отдохнуть. Вы проделали огромную работу за один день. Езжайте к себе, выспитесь. Завтра будет тяжелый день.

— Я не устала, — соврала, хотя тело ныло от напряжения. — Но вы правы. Мне нужно быть в форме.

Собрав вещи, я выключила компьютер и погасила свет в кабинете. Стеклянные стены погрузились в полумрак, отражая огни вечернего города. Я подошла к окну и посмотрела вниз, на поток машин, текущий по проспекту как река лавы. Где-то там, в этом городе, находился Виктор. Может быть, он сейчас рвал и метал, обнаружив мой побег. Может, пустил ищеек по моему следу.

Но теперь я была не одна. Я стояла на тридцать пятом этаже неприступной крепости, защищенная законом, деньгами и влиянием Глинского. Страх ушел, уступив место пьянящему чувству предвкушения. Я жива и свободна. И я иду за тобой, Виктор Аксенов. Ты хотел, чтобы я зависела от тебя? Ты получишь это. Теперь твоя судьба будет зависеть от моих действий.