Коротко попрощавшись, я вышла из машины и огляделась, обняв себя за плечи. Мир уже не казался таким враждебным. Все же моя репутация и достижения чего-то стоили, раз уж я здесь.

Консьерж, стоило только назвать себя, без лишних вопросов выдал магнитный ключ и конверт. Никаких косых или осуждающих взглядов, только вежливое «Доброй ночи, госпожа Яровая». Формальная вежливость, но мне отчего-то захотелось плакать.

Квартира встретила меня тишиной и запахом чистоты. Никакой давящей ауры и безликости, какого пафоса — светлые стены, современная мебель, огромные окна. Я прошла по комнатам, включая свет везде, где только можно. Заглянула в каждый шкаф, проверила ванную. Никого.

Я была одна.

Я сползла по стене в прихожей, сжимая в руке конверт. Внутри лежала банковская карта и записка: «Пин-код 0000. Купите себе хороший деловой костюм. П.Г.».

Костюм. Он понимал.

Утро началось не с кофе, а с лихорадочной деятельности. Я спала всего пару часов, вздрагивая от каждого шороха, но проснулась с ясной головой. Первым делом — связь. Я вышла из дома, кутаясь в плед, который нашла в шкафу, добежала до ближайшего салона связи.

Я понятия не имела, сколько денег лежало на карте. Но платеж прошел успешно, подтверждая, что их там достаточно, чтобы обеспечить все мои нужды. В ближайшем банкомате я сменила пин-код и заодно проверила счет. Там лежала внушительная сумма, которую я с чистой совестью могла потратить на себя.

Я купила смартфон среднего ценового сегмента, восстановила сим-карту, благо паспортные данные помнила наизусть, а копия скана хранилась в облаке. Когда экран телефона загорелся, и посыпались пропущенные уведомления, я почувствовала, как возвращаюсь к жизни. Я снова была на связи. Я существовала.

Следующая шаг — бутик. Я отправилась туда все в том же мятом синем платье и пледе, ловя на себе брезгливые взгляды продавщиц. Но их мнение быстро изменилось, когда я выбрала дорогие и практичные вещи, оплатив их без каких-либо сомнений.

— Мне нужен деловой костюм. Строгий. Черный или темно-синий. Брюки, жакет, белая рубашка. И туфли. На шпильке. Такой, которой можно пробить череп.

В примерочной я с облегчением содрала с себя шелковое платье. Оно полетело в угол, скомканное, жалкое, пахнущее страхами и унижением. Отражение в зеркале не обрадовало: синяки под глазами, ссадины на руках, но взгляд... Взгляд изменился. Никакой затравленной жертвы. Сплошная, концентрированная ненависть.

Я надевала брюки, чувствуя приятную тяжесть дорогой ткани. Застегивала пуговицы на рубашке под самое горло, закрываясь от мира. Накидывала жакет, который сел как влитой, формируя жесткий силуэт плеч. Как будто не костюм примеряла, а боевые латы.

Когда я вышла из примерочной, продавщицы затихли, пораженные разительным контрастом. Я больше не перепуганная жертва похищения, а Ирина Львовна Яровая, адвокат по бракоразводным процессам, — женщина, которая привыкла выигрывать.

— Платье упаковать? — робко уточнила девушка-консультант.

— Сожгите, — процедила, направляясь к кассе. — Или выбросьте на помойку. Ему там самое место.

Я вышла на улицу, и цокот моих новых каблуков по асфальту отдавался в ушах победным маршем. Не прошло и суток после побега, как у меня появились деньги, крыша над головой и могущественный союзник, который ненавидел Аксенова так же сильно, как и я. Петр Глинский вложил в мои руки меч, который я собиралась пустить в ход.

После бутика мой путь лежал в косметический салон, чтобы поставить финальную точку в новом идеальном облике.

Телефон в кармане завибрировал, когда я вышла из салона. Неизвестный номер. Но я уже понимала, кто звонит, еще до того, как ответила. Только один человек мог узнать мой новый номер, который я активировала десять минут назад.

— Вы быстро учитесь, Ирина, — голос Петра звучал довольно. — Аванс потрачен с умом?

— Я готова к работе, Петр Алексеевич, — ответила, хищно улыбнувшись своему отражению в витрине. — Когда начнем?

— Прямо сейчас. Жду вас в офисе через час. Обсудим стратегию, как пошатнуть империю Аксенова. Давайте покажем, как сильно он ошибался на ваш счет.

Я отключила вызов и вдохнула полной грудью городской смог. Впервые за эти дни я чувствовала себя в безопасности. Глинский не требовал, не давил, не запирал. Он предоставлял ресурсы. Конечно, где-то на задворках сознания скреблась мысль, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но сейчас эта мышеловка казалась мне роскошным пентхаусом по сравнению с золотой клеткой Аксенова.

Я поймала такси, назвала адрес бизнес-центра Глинского и откинулась на спинку сиденья. Виктор Аксенов хотел войны? Он ее получит. Только теперь правила буду диктовать я.

Машина мягко затормозило у подножия стеклянного исполина, пронзающего низкое серое небо. Бизнес-центр Глинского возвышался надо мной как монумент стабильности и силы. В зеркальных панелях фасада отражалась не просто улица, а новая версия меня: строгая, собранная, лишенная малейшего намека на раздавленную куклу в шелках.

Я расправила плечи, чувствуя, как дорогая ткань брючного костюма становится моей броней, и решительно направилась ко входу. Внутри пахло дорогим кофе, озоном и деньгами — запах, от которого закружилась голова. Запах моего мира, где правят пункты из договоров и судебные прецеденты. Я вдохнула его полной грудью, пытаясь вытравить из легких затхлый дух безысходности, преследовавший последние дни.

— Ирина Львовна? — девушка на ресепшене улыбнулась так искренне, словно ждала меня всю жизнь. — Петр Алексеевич ожидает вас. Пропуск уже заказан, вот, возьмите. Тридцать пятый этаж, лифт B.

Я сжала пластиковый прямоугольник в руке. Теплый на ощупь, он служил символом доверия и ключом к возмездию. Здесь мне доверяли. Или, по крайней мере, искусно создавали иллюзию доверия.

Лифт взмыл вверх с такой скоростью, что уши заложило. Я смотрела на свое отражение в полированной стали дверей и предвкушала начало новой жизни. Бледная кожа, горящие лихорадочным блеском глаза, сжатые в тонкую линию губы. Я выглядела как хищник, почуявший кровь, и это сравнение мне нравилось. Страх, сковавший меня на ночной трассе, трансформировался в холодную ярость.

Двери разъехались, открывая вид на просторный офис, залитый светом. Люди в деловых костюмах сновали между столами, говорили по телефонам, перебирали бумаги. Жизнь здесь кипела, бурлила, и этот деловой шум показался мне самой прекрасной симфонией на свете после могильной тишины «умного дома» Виктора.

Петр Глинский стоял у панорамного окна личного кабинета, и, увидев меня, шагнул навстречу с открытой улыбкой.

— Ирина, — он протянул руку, стискивая мою ладонь твердым рукопожатием. — Вы выглядите впечатляюще. Костюм — отличный выбор. Вам идет этот стальной оттенок.

— Спасибо, Петр Алексеевич, — улыбнулась краешками губ. — Я готова приступить. Где мое рабочее место?

— Сразу к делу? Ценю, — он одобрительно кивнул. — Идемте. Я решил не сажать вас в общий отдел. Вам потребуется пространство для маневра. И тишина для разработки стратегии.

Он провел меня по коридору в небольшое, но уютное помещение со стеклянными стенами, которые при желании затемнялись одним нажатием кнопки. На широком столе из светлого дерева стоял мощный моноблок, рядом лежала стопка папок и ежедневник в кожаном переплете. Все новое, нетронутое, ждущее моей руки.

— Здесь полный доступ к нашим базам, правовым системам и архиву, — пояснил Петр, опираясь бедром о край стола. Он держался расслабленно, но при этом цепко следили за моей реакцией. — Я дал распоряжение IT-отделу снять для вас ограничения. Вы — мой главный консультант по вопросам слияний и поглощений, но мы оба знаем, что ваша главная задача сейчас другая.

— Аксенов, — выдохнула я ненавистное имя, как проклятие.

— Именно, — лицо Глинского посуровело, черты заострились. — Виктор считает себя неприкасаемым. Он думает, что сломал вас, вычеркнул из профессии. Но он забыл, что загнанный в угол юрист опаснее киллера. Даю вам карт-бланш, Ирина. Используйте ресурсы моей компании. Найдите уязвимое место. Подготовьте иск, который заставит его захлебнуться собственной кровью.