Он толкнул меня на каменный пол и отступил.

— Как ты собираешься выбраться отсюда, чтобы тебя не поймали? — бросила я.

— Я не такой тупой, как ты думаешь, стерва. План побега тебе я не расскажу. Но перед этим заберу у вас все, что смогу. Того ублюдка, который застрелил мою сестру, я уже прикончил, легкая добыча, спрятанная в тюрьме. После того как повеселюсь с тобой и отдам Эйсу, чтобы он выпотрошил тебя, я прикончу папочку. Потом его шлюховатую трофейную женушку. Потом твоих братьев и мать. От семейств Маркессов, Харрингтонов и Херли останется только мрачная память. Может, для полного счастья я уберу и твоего бойфренда с его сопляком.

Он был так увлечен своей речью, что не заметил того, что заметила я. Не уловил едва ощутимый, но родной запах надежды, прокравшийся в темноту.

Я подняла подбородок, посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Муж.

— Что?

— Он мой муж. И ты забыл одну важную вещь о нем.

— Да? — насмешливо скривился Ик. — И что же это?

— О том, что я чертов морпех, обученный охотиться и убивать.

Паркер вынырнул из тени за его спиной.

Айк не успел даже поднять пистолет, Паркер выбил его ударом. Айк быстро оправился и попытался ударить ногой, но Паркер схватил его за стопу, вывернул и швырнул на пол. Айк зарычал, выхватывая второй пистолет из-за спины. Я закричала его имя, но Паркер уже нацелил свое оружие. Два выстрела разнеслись по каменным стенам. Тело Айка дернулось, а на груди и лбу расцвели кровавые пятна.

Облегчение хлынуло по моим венам, когда Паркер рванул ко мне и скользнул на колени.

Слезы, которые я сдерживала, вновь угрожали прорваться.

Боже. Неужели все? Так просто?

Все, что я знала точно, — Паркер жив. Тео и моя семья в безопасности. Но что с моим ребенком? Пожалуйста, пусть с малышом все будет хорошо.

Щелчок из темноты за спиной Паркера заставил меня поднять взгляд. Женский голос, полный ненависти и злобы, прозвучал, как выстрел:

— Замри, ублюдок.

Паркера глаза нашли мои.

— Селия. Ты не хочешь этого делать, — сказала я.

Паркер начал двигаться и тут же раздался выстрел. Я почувствовала, как пуля пронеслась мимо меня и с треском врезалась в камень справа.

— Это было предупреждение. Я умею стрелять. Разворачивайся и садись к стене, — приказала она Паркеру.

Он развернулся на носках, но не сел.

— Брось оружие, — сказал Паркер. — И, может, выберешься отсюда живой.

Селия рассмеялась.

— Живой? Моя жизнь закончилась два года назад. И это единственный способ вернуть ее. Я обещала Эйсу, что прослежу, чтобы эта сука сдохла. Я обещала заставить ее страдать и не позволить Айку все испортить своими жалкими попытками достучаться до ее папочки. Нам плевать на Рэйфа Маркеса! Это Фэллон уничтожила нас! Лишить ее всего — репутации, чертового наследства — было только началом. Я все подготовила идеально: поддельное видео, волос на ее толстовке, ее отпечатки пальцев. Но Айк, сука, не смог подождать. Столько лет ждал, а еще пару дней выждать не мог?!

С каждым словом ее голос становился все громче и острее, пока не превратился в истеричный визг. Она пнула мертвое тело Айка.

— Долбаный идиот.

— Ты ничего не знаешь о морпехах, да? — тихо сказал Паркер.

— Что? — она дернула головой, глядя на него. — Мне плевать, кто ты и чем занимаешься. Жаль только, что ты пришел за ней. Теперь ты тоже умрешь.

Но Паркер будто не слышал ее слов.

— Тебе стоит знать, Селия. Морпехи не работают в одиночку. Они часть отряда. Команды.

Ее глаза на мгновение дрогнули, и в тот же миг дуло пистолета уткнулось ей в затылок.

— Брось оружие.

Из тени вышел Суини.

Селия взвизгнула и дернула пистолет, сжимая курок, но Суини выстрелил первым. Ее голова дернулась, тело пошатнулось и рухнуло на камни.

Мертвые глаза нашли меня. Те же бездушные, злые глаза, что были у Айка. Те же, что я видела в Теннесси, когда Тереза Пьюзо упала на землю.

Мое тело затряслось от ужаса и усталости.

Паркер обернулся, осматривая меня. Его взгляд задержался на порезе на руке, из которого все еще сочилась кровь, и на запястьях, покрытых синяками от моих попыток порвать стяжки. А потом он поцеловал меня, яростно, отчаянно. В поцелуе чувствовались его страх, ярость и облегчение. Я даже почувствовала металлический вкус крови со своей губы.

И все же это был лучший поцелуй в моей жизни. Потому что мы были живы. Мы выжили. Злодеи проиграли, а мы победили.

Паркер отстранился и достал из кармана нож. Разрезал стяжки и посмотрел на железный браслет на моей щиколотке.

— Черт. Суини, нам нужен резак, — бросил он через плечо напарнику.

— Нет, не нужен, — выдохнула я.

Паркер обернулся, а я раскрыла зажатую ладонь, показывая ему ключ.

На его лице отразилось удивление.

— Как, черт возьми, ты его достала?

— Воспользовалась своими экспертными навыками по выведению людей из себя.

Его глаза сузились, задержавшись на моем распухшем лице и губах.

— И заплатила за это, черт побери.

Он отпер браслет, а потом поднял меня с холодного камня и заключил в свои объятия. Его тепло проникло в меня, а любовь, которую я чувствовала, накрыла остатки страха, до сих пор витавшего в воздухе.

— Они запрашивают отчет, — раздался за нашими спинами голос Суини.

Не отпуская меня, Паркер коснулся пальцем гарнитуры.

— Утенок в безопасности. Повторяю, Утенок в безопасности. Цели ликвидированы.

Из глубины пещер донеслось громкое.

— Хоояя!

И это сломало меня. Из груди вырвался рыдающий всхлип, слезы хлынули, а дрожь охватила все мое тело.

Паркер посмотрел на меня сверху вниз, его глаза сузились.

— Черт. Не плачь.

— Я не боялась, П… Паркер. Он злился именно потому, что я не боялась. Но я знала, что ты придешь. Я знала, что не одна.

Прежде чем он успел ответить, в проем пещеры вошли новые фигуры, их силуэты двигались между тьмой и светом.

Остальная его команда. Моя команда.

Наша семья.

♫ ♫ ♫

В тишине своей кухни я медленно достала ингредиенты для вафель с корицей — одного из любимых утренних блюд Паркера. Тело ныло. Синяки, порезы, усталость. Мы оба были изранены, но наши раны заживут. Мы были живы. И с малышом все было в порядке. А больше ничего и не имело значения.

Когда мы приехали в больницу и я сказала врачу, что меня ударили в живот, я думала, Паркер снова сорвется. Но доктор сделал УЗИ и сказал, что с ребенком все в порядке. А когда мы услышали сердцебиение, выражение на лице Паркера… такая полная, неописуемая любовь, я снова влюбилась в него. Он был безумно влюблен не только в меня, но и в этого малыша, который, возможно, не был ему родным по крови, но которого он уже называл своим.

Она была нашей. Только нашей.

Пол определить еще не удалось, но по какой-то причине мы оба стали называть ребенка «она». Наверное, это что-то значит, правда? Универсальная родительская интуиция? Неважно, кто родится — девочка или мальчик, — этот малыш будет принят и любим. Его воспитание не станет обязанностью. Это будет честь.

Наконец вытащив вафельницу из глубины шкафа, я слишком резко выпрямилась и стукнулась головой о дверцу, которую забыла закрыть.

Беззвучно выругалась и тут же вафельница вылетела у меня из рук и с грохотом приземлилась на столешницу.

— Ты совсем спятила?! — прорычал Паркер. — Отдыхай! Тебе нужен покой, черт побери. Хотя бы неделю. Больше никаких ударов по голове, порезов и похищений. Ты будешь только лежать и восстанавливаться. Ты позаботишься о себе и о нашем малыше, или я сам привяжу тебя к кровати!

Я потерла ушибленное место и злобно на него уставилась.

— Я хотела приготовить завтрак для своего мужа.

Его глаза вспыхнули. Это слово, одно единственное, действовало на него безотказно. Мое сердце радостно подпрыгнуло. Я собиралась использовать его всю нашу жизнь.

Я схватила его за футболку, приподнялась на цыпочки и поцеловала, шепнув у его губ: