Слезы подступили, когда я вспомнила его клятву Тео: «Клянусь, ничто на свете не помешает мне вернуться за тобой, малыш».

А теперь из-за меня он нарушит это обещание.

Мы умрем.

Мой ребенок погибнет, не успев родиться.

Страх и отчаяние пытались меня сломить.

И вдруг меня захлестнула упрямая решимость.

Нет.

Я смогу. Я, черт возьми, смогу.

Я смогу посадить самолет даже без одного или двух колес. Это не будет красиво, но я справлюсь.

Я включила канал связи с диспетчерами:

— СОС. СОС. СОС. Башня Риверс, это Cessna N18255. На борту произошел взрыв. Шасси повреждены. Мы на высоте 909 футов, заходим на вторую полосу. Нет времени слить топливо. Нужны службы экстренной помощи. На борту два взрослых.

Еще один холодный пот стек по моей спине. Руки дрожали, и мне приходилось напоминать себе дышать.

Я едва стабилизировала самолет, как полоса уже оказалась прямо перед нами, земля мчалась навстречу. Я сделала то, что всегда делала: опустила то колесо, которое должно было коснуться земли первым.

В момент касания самолет резко повело. Второе колесо не сработало, и мы закачались, как стул с поломанной ножкой. Я боролась с инстинктивным желанием дернуть штурвал в противоположную сторону и вместо этого мягко его выровняла. Но было уже поздно.

Дисбаланс оказался слишком сильным.

Самолет рухнул на правое крыло, раздался ужасный визг металла. Мое тело дернулось вместе с машиной, но ремень безопасности удержал меня, не дав упасть на Паркера. Его голова ударилась о боковое окно.

Мы проскользили по полосе на боковой поверхности самолета, пока не вылетели за пределы асфальта и не врезались в землю. Грубая трава и комья земли замедлили нас, и когда мы ударились в бетонное ограждение между аэропортом и лесом, скорость уже не была максимальной.

Я сидела ошеломленная, слишком долго не в силах пошевелиться.

Мы на земле. Мы живы.

Аэропорт был слишком маленьким для полноценной службы спасения, помощь прибудет не раньше чем через пятнадцать минут.

Мы должны выбраться сами. Подальше от топлива и дыма.

— Паркер! — я потрясла его за плечо. На лбу у него зияла глубокая рана, из которой текла кровь, и новая волна паники накрыла меня. — Паркер!

Я увидела, как его грудь слабо вздымается и опускается, и нащупала пульс на шее.

Он жив. Боже…

Слезы залили мне глаза снова.

Я должна вытащить нас отсюда.

Я уперлась ногами и расстегнула свой ремень, чтобы не упасть на него. Самолет дернулся, когда я спрыгнула, оказываясь верхом на Паркеpe. Наклонилась, чтобы расстегнуть его ремень, и тут же почувствовала, как мой поврежденный, когда-то получивший удар копытом лоб будто взорвался от боли. Голова протестовала против каждого движения.

С дрожащими руками я освободила Паркера, выпрямилась и потянулась к дверце пилота, которая теперь оказалась над моей головой.

Защелка легко поддалась, но, чтобы распахнуть дверь против силы тяжести, мне пришлось вложить все силы. Самолет снова опасно кренился, и меня швырнуло на панель приборов. Я оттолкнулась от нее и вернулась к Паркеру.

Я просунула руки ему под мышки, напрягая ноги, чтобы поднять его тяжесть. Я всю жизнь таскала тюки сена, рыла, скребла, работала на ранчо. У меня были мышцы. Но годы в Сан-Диего сделали их слабыми, и теперь они горели от напряжения.

— Паркер, очнись, — зашипела я, когда его голова безвольно упала мне на плечо.

Как-то мне удалось вытащить его из кресла, но наш общий вес снова качнул самолет, и я едва не уронила его назад. Наконец я прислонила его к креслу пилота и оглядела дверь, пытаясь понять, как вытащить его первым.

Сквозь проем доносился запах авиационного топлива и дыма, щипавший глаза.

— Дай мне руку, — раздался глубокий голос у двери.

Волна облегчения захлестнула меня. Помощь! Наверное, механик или кто-то из башни. Службы экстренной помощи не могли так быстро добраться.

— Помоги мне сначала его вытащить, — попросила я, подтаскивая Паркера ближе.

— Сначала ты, потом вернусь за ним, — потребовал он.

Его лицо было в тени — солнце светило за его спиной. Я лишь заметила темные волосы и бороду.

— Нет. Он без сознания, — упрямо сказала я. — Сначала его.

Мужчина выругался, но все же потянулся глубже и схватил Паркера за плечи. Я обхватила его ноги и подняла. Вместе мы вытянули Паркера наружу.

Но, к моему ужасу, незнакомец просто швырнул его на асфальт рядом с хвостом самолета и сразу развернулся ко мне.

На нем были темные очки и бейсболка.

Я не узнала его, но я редко бывала здесь за последние годы.

Он протянул руку, чтобы помочь мне выпрыгнуть. Мои ноги едва коснулись земли, как меня чуть не вырвало от густого дыма и запаха топлива.

— Нужно уйти от самолета! — выкрикнула я.

Я только шагнула к Паркеру, как раздался звук, щелчок и взвод затвора.

Дуло пистолета уперлось мне в висок. Я застыла.

— Оставим его здесь, — холодным, ровным голосом сказал он. — Если он умрет, виноват сам, сунулся, куда не следовало.

Мое сердце бешено колотилось, адреналин зашкаливал, дыхание сбилось. Я медленно повернула голову, чтобы разглядеть того, кого приняла за спасителя. Он был именно таким, как описывал Чак — мужчина, скрывающий лицо.

Но теперь я знала, кто он. Знала, чего он хочет. Смерти моего отца. Моей. Нас всех.

Я сглотнула, пытаясь сдвинуть ноги, но они словно приросли к земле.

Вдалеке послышался слабый вой сирен, пожарные машины, скорая… но они были слишком далеко.

— Телефон, — приказал он.

— Он в самолете, — я кивнула в сторону горящей машины. С ужасом увидела языки пламени, охватывающие траву под самолетом.

Дуло снова вжалось в мою голову, и узел на виске взорвался болью. Его грубые руки скользнули по моим карманам, по ягодицам, проверяя, не вру ли я.

— У меня его нет, — произнесла я удивительно ровным голосом, хотя внутри все кричало от ужаса.

За Паркера, лежащего без сознания возле огня и топлива.

За себя перед мужчиной, полным ненависти.

— Вперед, — рявкнул он, толкнув меня к ангарам.

Я чуть не упала, но удержалась и заставила ноги двигаться. Мой мозг лихорадочно работал. Что там, в ангаре? Можно ли найти оружие? Как сбежать? Если я побегу, он просто выстрелит мне в спину? Успеет ли пожарная машина добраться до Паркера вовремя? Боже. Я хотела закричать его имя. Разбудить его.

Но если бы я закричала, Айк просто застрелил бы Паркера, прежде чем тот вообще понял, что происходит.

Мы пересекали пустой взлетно-посадочный перрон. Ни души вокруг. Где были люди из башни? Побежали за огнетушителями? Успеют ли они добраться до Паркера?

Когда мы добрались до ангара, я направилась к боковой двери, но Айк так резко дернул меня за руку, что я вскрикнула от боли. И возненавидела себя за это, за то, что позволила ему увидеть мою слабость.

— Не туда, — процедил он и толкнул меня к темному седану, припаркованному у здания. Открыл багажник и жестом велел мне залезть внутрь.

Что я могу сделать, чтобы выиграть время? Сирены становились все ближе. Если я смогу протянуть еще минуту-другую — помощь успеет.

Пожалуйста, пусть они доберутся до Паркера, пока самолет не взорвался. Пожалуйста, Боже, если уж на то пошло — спаси его. Ради Тео. Ради моей души. Ради семьи Стил.

Паркер будет раздираем виной. Папа будет убит горем. Как и Паркер, он обвинит себя за то, что не был со мной, когда снова случилась беда. Мама наверняка уйдет в наркотики. А мой ребенок… мой невинный малыш даже не сделает первый вдох.

Я прикусила щеку, сдерживая слезы. Айк может забрать мою боль, может лишить меня жизни, но он не увидит моей печали.

И тут меня осенило. Если бы Айк хотел меня убить, он уже сделал бы это. Он бы пристрелил нас обоих в разбившейся Cessna.

Я нужна ему живой. Для чего-то.

В горле поднялся горький привкус желчи, когда меня накрыла догадка. Я нужна ему как приманка. Чтобы выманить папу.