Я медленно взяла его, убрала бумагу и достала маленький предмет.

Браслет был совсем не похож на тот, что дала мне Уитни. Две кожаные полоски, переплетенные вместе, с бусинами. На бусинах буквы: Ф, П, T и М, а еще слова Семья Стил. Лишь через несколько ударов сердца я поняла, что буква М означает «малыш».

Я опустилась на колени, обняла Тео и поцеловала его в щеку.

— Это самый лучший подарок, что мне когда-либо дарили, Тео. Я счастлива быть частью вашей семьи.

Мальчик покраснел и слегка похлопал меня по щеке, а потом прижался к ноге Паркера.

Когда я выпрямилась, улыбка Паркера была такой широкой, такой счастливой, такой спокойной, что большая часть моих нервов улетучилась. Я была здесь с ним. Мы собирались пожениться. Он действительно хотел меня. Это и было главным. Всё остальное лишний шум.

Паркер подал мне руку и сказал:

— Готова, Утенок?

Я кивнула, улыбнулась ему и положила ладонь на рукав его пиджака.

Уитни протянула руку Тео.

— Проводишь меня к алтарю, шафер?

Он хихикнул и тут же понесся по проходу почти бегом.

Я была так поглощена Тео и Паркером, великолепием того, как мы становимся семьей, что даже не взглянула дальше входа в часовню. И то, что я увидела, снова наполнило глаза слезами. Везде были разбросаны полевые цветы. Букеты из колокольчиков, тысячелистника и луговых ромашек переплетались с рогозом и папоротником, перевязанным ярко-бирюзовыми лентами. Каким-то чудом Паркер перенес сюда наше ранчо.

Он понял, чего мне нужно, и слова были не нужны.

Но слезы выступили окончательно не из-за цветов. А из-за фигуры у алтаря, рядом с ведущим церемонию.

Мэйзи.

Моя лучшая подруга была здесь.

Я с трудом сглотнула и вытерла слезы костяшками пальцев, а Паркер прошептал:

— Не плачь, Утенок. Пожалуйста, не плачь.

Я подняла взгляд и встретилась с его серыми глазами, полными любви и последние сомнения улетели в небеса. Я всегда принадлежала Паркеру, и он всегда принадлежал мне. Это не изменится, скажем мы «да» сейчас, позже или вообще никогда. Я прочистила горло и сказала:

— Это слезы счастья, Паркер. Я даже не знаю, как тебя благодарить.

— Я сделал это не только для тебя. Для нас обоих. Чтобы мы вспоминали этот день не как тайную спешку, а как то, что мы выбрали. Что мы оба хотели и разделили с теми, кого любим, рядом.

— Продолжай в том же духе и я больше никогда не перестану плакать.

Прежде чем он ответил, мы подошли к ведущему церемонию и Мэйзи. Она вручила мне букет полевых цветов и озорно улыбнулась.

— Не думала же ты, что выйдешь замуж без меня?

На ней было простое летнее платье сливочного оттенка, темные волосы собраны в небрежный пучок. Она была красива и счастлива. Я вывернулась из руки Паркера и обняла ее.

— Осторожнее, а то сама себя расплющишь, — сказала она, но в ее голосе звучали те же щемящие нотки, что и во мне.

Я отпустила ее и повернулась к Паркеру и увидела, что он что-то делает в телефоне.

— Еще одна мелочь перед началом, — сказал он.

Паркер снова провел пальцем по экрану и два больших монитора по обе стороны алтаря ожили.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Минуточку, — ответил он, быстро касаясь экрана. На мониторах включилась программа для видеоконференций, и мое недоумение только возросло. Паркер вошел как ведущий встречи, на экране показалась часовня, я стою рядом с ним.

Я уже открыла рот, чтобы спросить снова, как один за другим стали подключаться участники.

Сердце подпрыгнуло, когда на экране появились папа и Сэди, прижавшиеся друг к другу. У отца брови были сведены не хуже, чем у Джима, который всплыл в следующем окошке. Мама смотрела озадаченно из своей палаты реабилитационного центра, но в глазах не было мутности от лекарств. Затем присоединились и другие, товарищи по команде Паркера, Кертис, Тедди, Энди, Кевин и даже Рея.

Мое сердце и так было переполнено, но вспухло еще сильнее, когда я поняла, что он сделал. Паркер привел сюда нашу семью. Ради нас… Ради меня… Так же, как он принес полевые цветы и привез Мэйзи. Он позаботился о том, чтобы мы сказали друг другу «да» при тех, кого любим.

Я крепко сжала его свободную руку. Когда он посмотрел на меня, я увидела то, что мне было нужно больше всего. Любовь. Это было не случайно брошенное слово и не платоническая привязанность давних друзей. Это была та самая «навсегда» любовь, о которой он говорил, редкая удача для немногих.

И мы были в их числе.

— Что, черт возьми, происходит? — раздался с экранов голос папы, звенящий на весь зал. — Паркер прислал какое-то таинственное сообщение, велел срочно подключаться, а вместо того, чтобы увидеть вас на ранчо, решающих там проблемы, я вижу вас в чертовой часовне «Крепости». Вместе. С Фэллон.

У отца дрогнул голос, будто он уже сам ответил на свои вопросы. Все понимали, что происходит.

Паркер убрал телефон в карман и взял обе мои руки, разворачивая меня к себе. Он не стал говорить на экраны или на дюжину зрителей. Он говорил только со мной.

— На днях я едва не потерял самое дорогое в своей жизни, человека, с которым мне было суждено провести вечность, и понял, что уже потерял столько минут рядом с ней, что их не сосчитать. Минут, которые мне не вернуть. Но с этого дня я клянусь больше ни одной не терять.

— Паркер… — голос у меня пропал. Я не знала, что сказать.

Он не сводил с меня взгляда.

— Я не хотел ждать ни минуты, чтобы жениться на ней и навсегда назвать ее своей. Но важно было, чтобы в этот момент рядом были те, кого мы любим. Это лучший компромисс, до которого я додумался. Спасибо, что пришли, пока мы говорим друг другу «да».

Голоса посыпались все разом, но перекрыл их папин.

— Черт побери.

Паркер усмехнулся.

— А на этой ноте я включаю вам всем «без звука».

Он вынул телефон, коснулся экрана и снова убрал его. Повернулся к ведущему церемонии и кивнул. Он переплел наши пальцы и прижал наши руки к своей груди. Его тепло успокаивало меня. Его сильный, земной, такой родной запах возвращал меня домой. Мой дом — это он.

— Мы собрались сегодня здесь…

Дальше я уже не слышала. Я тонула в его взгляде, его прикосновениях и тепле его улыбки. Я слушала стук своего сердца и чувствовала, как под моей ладонью отзывается его.

Личных клятв у нас не было, мы просто повторяли те, что нам предложили, но взгляд Паркера был дороже любых слов. По тому, как он произносил каждую фразу, было ясно: он вкладывал в них всё. Он обещал, что я больше никогда не буду одна.

Кольцо, которое он надел мне, тонкий ободок белых бриллиантов с небольшим квадратным желтым камнем в центре. Оно было похоже на те, что когда-то добывали на нашем ранчо. Понятия не имею, как он его нашел. Я не купила для него кольцо, но когда настала моя очередь, он протянул простую платиновую полоску, и я надела ее на его палец, с чувством правоты, которого не испытывала уже много месяцев… а может, и лет.

Мы с Паркером наконец пришли к этому моменту, будто нас к нему и вели. Просто нам понадобилось время, чтобы нащупать дорогу.

— Можете поцеловать невесту.

Паркер улыбнулся своей самой широкой улыбкой. Той, что сморщивает уголки глаз и говорит о чистой радости. Восьмое чудо света.

Он обхватил меня за талию, притянул ближе, приподнял мне подбородок и поцеловал. По идее, это должен был быть легкий, короткий поцелуй при публике. Но нет. Он поглотил меня так же, как с первого нашего поцелуя в поле. И я ответила с той же жадной уверенностью, присваивая его себе.

Когда, казалось, прошла целая вечность, Уитни покашляла, и мы отстранились, сияя одинаково глупыми и счастливыми улыбками.

— Жена, — сказал Паркер, и мое сердце растаяло от одного этого слова.

— Лягушонок, — ответила я.

Он закатил глаза, потом запрокинул голову и рассмеялся.

Мой взгляд скользнул на экран за его спиной. Лица наших родных и друзей успели сменить шок на радость. Мама и Сэди вытирали слезы. Джим улыбался во весь рот. Один только отец все еще выглядел раздраженным и почему-то одновременно довольным.