— Скажи мне, что это не зажигает тебя изнутри, — сказал я, чуть отстранившись, — что ты не хочешь провести остаток жизни, деля со мной одну постель, и я всё отменю.

Я чувствовал, как её пульс бьется под моим пальцем, и искал в её лице ответ. Но она закрыла глаза, прячась от меня.

И наконец прошептала, слишком тихо, чтобы не почувствовать боль в этих словах:

— Мне страшно.

— Фэллон, которую я знаю и люблю, никогда не была трусихой. И уж точно не начнет сейчас.

Когда её глаза распахнулись, я понял, что только что сказал, как неосторожно бросил слово «люблю», не подготовив его, не произнеся его так, как она заслуживает. Я пообещал себе, что скажу его снова, правильно, когда она будет готова.

— Не заставляй меня бросать тебе вызов, — добавил я.

Она фыркнула, чуть усмехнувшись.

— Я всегда выигрываю наши споры.

— Или я всегда позволяю тебе думать, что ты выигрываешь, — поддел я её. Это было неправдой, но мне нравилось, как её теплые глаза вспыхивали раздражением. Это возвращало ту самую Фэллон, уверенную и дерзкую, которую я любил совсем не по-дружески гораздо дольше, чем осознавал.

— Сегодня, Утенок. Сегодня мы скажем друг другу «да». И это изменит всё. Мы начнем новый путь. Без судьбы. Без проклятий. Только ты и я.

Она сжала мое запястье, потом выдохнула:

— Ладно.

Отпустила и отошла на шаг.

— Мне нужно немного времени, прежде чем я смогу снова встретиться с твоей мамой.

Она схватила сумку и ушла в смежную ванную комнату, что соединяла мою старую и гостевую спальни. Две секунды я колебался, пойти за ней, убедить её, что ей нечего бояться.

Но проклятия, о которых она говорила, не существовало. Как только мы выясним, кто стоит за недавними нападениями, и упечем его за решетку, она поймет, что никакие сверхъестественные силы тут ни при чем.

А потом я проведу всю жизнь, доказывая ей, что она не проклята.

Я схватил рюкзак Тео с игрушками и решительно направился в кухню. Хотел поговорить с мамой до того, как Фэллон вернется, чтобы её реакция не усилила тревогу Фэллон.

Положив рюкзак Тео на диван в гостиной, я вошел на кухню. Мама стояла рядом с Тео, наблюдая, как он вырезает печенье формочкой в виде собаки. Она подняла на меня взгляд и её улыбка стала еще более понимающей.

— Ну что ж, наконец-то это случилось, — сказала она как нечто само собой разумеющееся. — Рэйф и твой отец знают?

— Рэйф — отчасти. Отец — нет.

Тео закончил вырезать печенье, и мама помогла ему переложить его на противень.

— Когда я смогу их съесть? — спросил он, заглядывая в духовку.

Мама рассмеялась.

— Им нужно минут десять, чтобы испечься, и еще несколько минут, чтобы остыть.

— Вымой руки еще раз, а потом иди достань свои игрушки из рюкзака на диване, — сказал я ему. — Можешь поиграть с Псом, пока ждешь.

Когда он ушел в другую комнату, я посмотрел в сторону коридора, убедившись, что Фэллон еще не выходит, и снова повернулся к маме.

— Мы женимся.

Брови мамы взлетели так высоко, что едва не скрылись в волосах. Я усмехнулся. Провел рукой по щетине на подбородке, я даже не успел побриться сегодня утром, торопясь увезти нас из Риверса в Вегас.

— Сегодня, — добавил я.

Её рот приоткрылся.

— Подожди…

Я покачал головой.

— Нет. Мы и так потеряли годы, потому что я был слишком труслив, чтобы противостоять Рэйфу и отцу. Она могла погибнуть на днях, мама. И тогда я никогда бы не узнал, каково это быть её мужчиной, а ей моей женщиной. Я больше не стану ждать. Я не собираюсь терять еще хоть день только ради того, чтобы ты, Сэди и Лорен могли планировать какую-то чертову свадьбу.

— Не ругайся при мне, — строго сказала мама.

Будучи женой и матерью военных, она многое терпела, но на ругань у неё всегда была жесткая граница.

— Я знаю, что твой отец и Рэйф говорили с тобой, когда вы были подростками, — тихо произнесла она. — Мне не нравилось, что они заставили тебя пообещать не делать того, что и так все понимали рано или поздно случится. Но тогда всё было по-другому, Паркер. Она была слишком юной. Между вами была не столько разница в возрасте, сколько в опыте.

— Я знаю, — сказал я, потому что понимал это. Я ясно понимал, почему наши отцы отговаривали меня тогда.

Но я слишком долго держался за это обещание. Я гнал её прочь снова и снова, и она в конце концов вернулась к Джей Джею. Я не был уверен, что когда-нибудь смогу простить себя за это. Если бы я не был идиотом, ребенок в её животе мог бы быть моим.

Мама мягко сжала мою руку.

— Ты уверен, что это то, чего хочет Фэллон? Чтобы всё произошло так быстро, без её семьи рядом?

Я коротко кивнул.

— Да.

Она долго смотрела на меня, слегка наклонив голову.

— Это похоже на Фэллон. Она всегда старалась доказать, что никому не нужна. Но ты не такой. Ты всегда жил как часть команды. Твои напарники, твоя семья, они хотели бы быть рядом, когда ты делаешь такой важный шаг.

Она была права. Я никогда не мечтал о свадьбе, но если бы мечтал, я хотел бы, чтобы рядом были те, кому доверяю жизнь. Но сейчас это было невозможно. Никто не должен знать, что ребенок не мой. Никто. Даже самые близкие.

— Прости, но я не передумаю. Мы решили, что сделаем всё именно так.

— «Решили», — повторила она, нахмурившись. — Будто это задание.

Черт. Так и было. Но и не только это.

Я глубоко вдохнул, подошел ближе и обнял её за плечи.

— Я люблю её, мама.

Её глаза моментально наполнились слезами. Она кивнула.

— Я знаю. Матери чувствуют такие вещи.

Она мягко похлопала меня по щеке.

— Твой отец постарается вернуться завтра вечером, но встретиться с Адамом в тюрьме он сможет только в час дня. Подожди еще день-два. Пусть он будет здесь с вами обоими.

— Я не буду ждать отца. И никого другого тоже. Я пообещал Фэллон, что мы не потеряем больше ни одного дня. Если мы расскажем всем, они потребуют быть здесь. А я устал слушать чужие требования, когда дело касается Фэллон.

Она вздохнула с оттенком нежности.

— Это самое романтичное, что ты когда-либо говорил. Мое материнское сердце гордится тобой.

Затем она поморщилась.

— Если уж я возьму на себя ответственность за то, что знала и никому не сказала, то нужно всё сделать как следует. После обеда мы поедем за лицензией и кольцами, потом я пойду с Фэллон выбрать хоть какое-то свадебное платье. Если у тебя нет формы морпеха, будешь в смокинге. Хотя бы фотографии у меня будут, чтобы показать всем, когда они будут кричать на меня. Не знаю, свободна ли сегодня часовня в «Крепости», но я сделаю несколько звонков.

«Крепость» — это отель и казино компании Marquess Enterprise здесь, в Лас-Вегасе.

Он был создан по образцу приливного острова Мон-Сен-Мишель во Франции: с башнями и шпилями аббатства наверху и мощными морскими стенами внизу. Роскошь и изящество лились из каждого камня.

Рэйф открыл казино примерно за год до того, как на ранчо разразилась катастрофа с убийством Спенсера. Он по-прежнему держал частный пентхаус на верхнем этаже, которым семья пользовалась, когда бывала в Вегасе, хотя сам с Сэди жил в основном в Теннесси.

Отношения Фэллон с отцом в последние годы улучшились, но долгое время она считала, что для него она была не больше чем долгом.

И тут меня словно ударило в грудь. Вот почему она снова дала мне возможность отступить на крыльце. Она знала, что я её люблю так же, как её отец и отчим любили её. Но она всё еще не была уверена, что я не делаю это лишь из чувства долга. Она боялась, что снова окажется для кого-то лишь обязанностью. Я знал, что она боролась с этим чувством столько лет, и всё равно не заметил раньше.

Паршивее всего было то, что в какой-то степени я и правда делал это из долга и чести. Но это не была главная причина, почему я на ней женился. Главная причина в том, что я уже сказал и маме, и Фэллон. Я не мог вынести мысли, что не буду просыпаться рядом с ней.