Жестоко. Безжалостно.

Почти столь же безжалостно, как выстрелы, которыми поливали меня и моих гостей.

По спине пробежала дрожь.

Что мне теперь делать? Не только с опасностью для меня и гостей, но и с признанием Паркера? Если он на что-то нацеливается, он не отступает. Даже если я попробую оттолкнуть, он пойдет за мной? с той самой сосредоточенной настойчивостью, которой я всегда жаждала, чтобы она была обращена на меня. Единственный способ остановить его сказать правду.

А я не была уверена, что готова говорить это хоть кому-нибудь.

Резкий стук в дверь вернул меня к текущим проблемам — скоро подтянется персонал и начнется ад с общественными связями после стрельбы на территории курорта.

— Фэллон? — в голосе Паркера звенела тревога. Ничего нового. Он всегда за меня переживал. Всегда заботился. Я просто надеялась, что однажды эта забота станет чем-то большим. И вот сейчас он пытается это дать, а мне кажется, я обязана отказаться, чтобы он не взвалил на себя еще одну чужую ответственность.

И как же я представляла себе, что все сложится, в тех детских мечтах? Я действительно думала, что он передумает насчет отношений и детей, только чтобы подхватить меня на руки и подарить ту семью, о которой я мечтала?

Не это ли чувствовала мама, когда поняла, что беременна от папы, хотя любила Спенсера? Так много из того, что случилось с мамой, было следствием ее собственных решений и решений семьи, что мне трудно было испытывать сострадание. Но сейчас я ощутила ту самую эмпатию, которой никогда не хотела. И все же это не мешало мне надеяться, что в ее жизни случится что-то по-настоящему хорошее. Не связанное ни с ранчо, ни со мной, ни с папой, ни с проклятым наследием Херли и Харрингтонов, которому она упорно кланялась. Я мечтала, чтобы она захотела для себя чего-то большего, чем земля, которая никогда не будет ее.

Вот чего я не хотела, так это понимать ее выбор. И уж точно не хотела стать ею самой, повторяя цикл, начатый ее матерью и бабкой: свадьба, потому что беременна.

Еще один стук в дверь, за которым последовала попытка повернуть ручку. Я распахнула, прежде чем Паркер вломился. Его взгляд скользнул сверху вниз и обратно, задержался на синяке.

Я натянула свободные легинсы и огромную футболку. Не деловой вид. Не «я — босс». Но на большее меня не хватало.

— Шериф Уайли здесь, — сказал Паркер.

Я не ответила. Просто прошла мимо него, держась ровного, медленного шага, чтобы снова не потерять сознание, как у его пикапа.

В гостиной Уайли мерил шагами пространство у окон с видом на курорт. Яркий свет заставил меня поморщиться, когда он повернулся, комкая в руках шляпу. Взгляд, который он на меня бросил, пустил по спине холодок. Холодный — вместо сочувствующего. Жесткий — вместо мягкого.

— Нашли стрелка? — спросила я.

— Пока нет, — коротко отозвался он, следя, как я осторожно опускаюсь на диван.

— У тебя есть винтовка Remington с продольно-скользящим затвором? — спросил он.

Со стороны Паркера раздалось невнятное, недовольное рычание.

— Вы же знаете, шериф, что на ранчо вы проверяли все стволы после истории с папой и Сэди десять лет назад. Думаете, я решила напугать собственных гостей, постреляв сегодня по себе? — Я держала голос ровным. Жестким. Не собиралась реагировать на его намек, как бы ни хотелось заехать ему в челюсть за то, что он вообще так подумал.

На миг он смутился. Потом сел на стул рядом, меж бровей пролегла складка недоумения.

— То, что мы нашли, ни черта не бьется, Фэллон.

— И что именно вы нашли? — жестко спросил Паркер.

— Отпечатки Фэллон на гильзах. И ее же отпечатки внутри детонатора из домика.

Возможно, это потому, что за один день я словила слишком много шоков — да и за последние недели тоже, но я не смогла сдержать пузырек неверия, вырвавшийся смешком.

Паркер опустился рядом.

— Это бред.

Уайли перевел взгляд с него на меня.

— Я не говорю, что это логично, Паркер. Я говорю, что это факты.

Свежая волна печали захлестнула, когда в голову ударила мысль, пришедшая ко мне еще вчера в будке охраны.

— Это кто-то из своих. Тот, у кого есть доступ ко мне и к собственности. Тот, кто знает код от оружейного шкафа в охране.

— Мы не нашли ни одного тревожного сигнала, который бы указывал на сотрудников, — сказал Паркер. — Осталось проверить еще нескольких, но ничего подозрительного.

Уайли промолчал, и тот ледяной ком внутри разросся до нового масштаба.

— Есть еще, — сказал он.

— Еще помимо того, что я якобы решила сжечь к чертовой матери собственное ранчо? И вступила в сговор с тем, кто пытается убить меня и моих гостей?

— Но ты ведь не пострадала, правда? — мягко протянул Уайли.

— Да пошел ты, Уайли. Фэллон тут ни при чем, — Паркер вскочил, и я сжала его ладонь, удерживая, чтобы он не наломал дров.

— Мы нашли машину, которая столкнула с обрыва твою маму. Ее закопали в кустарнике у шоссе. Анонимный звонок сообщил.

Это должно было стать облегчением. Шагом вперед после того, как наезд оставался нераскрытым больше трех месяцев. Но тяжелый ком в груди только вырос.

— Это был угнанный Toyota Land Cruiser, украденный в аэропорту Сан-Диего за неделю до аварии, — сказал Уайли. — Отпечатков нет, зато внутри был чек из кофейни рядом с конюшней, где ты держала Дейзи, и толстовка унивеситета, на которой нашли длинный светлый волос.

Теперь это была уже не просто тревога — страх заполз внутрь и пополз по коже. Будто я снова сижу в комнате для допросов в участке Сан-Диего, а напротив — люди, уверенные, что я самый паршивый тип человека. Воровка. Наркоторговка. А теперь еще и попыталась убить.

Мысли метались, пытаясь сложить пазл, понять, кто это мог быть. Кто бы стал подставлять меня и заодно топить ранчо. Это не мог быть Джей Джей. Не сходится. Уайли сказал, что машину угнали за неделю до аварии мамы, а это было сразу после его предложения. Он хотел на мне жениться. Какой смысл ему был бы в том, чтобы столкнуть маму с обрыва?

В глубине моего сознания шевельнулось воспоминание, не уверена, что я вообще вспомнила бы это, если бы не все эти тихие обвинения.

— На конюшне в Сан-Диего однажды ночью сработала сигнализация. Хозяин поднял всех нас, чтобы проверить лошадей и оборудование, которое мы там хранили. Единственное, чего у меня не оказалось, — это толстовки.

Уайли нахмурился.

— Уж больно удобно.

— Удобно?! — взорвался Паркер. — И какой, к черту, мотив у нее мог быть, чтобы провернуть все это?

Уайли провел ладонью по челюсти.

— Вот эту часть я и не могу сложить, и это меня бесит. Наследство ранчо и так переходило тебе, а не твоей матери, значит, тебе не было смысла от нее избавляться.

Сквозь панику и страх прорвалась злость.

— Да пошел ты.

Я поднялась, и мир поплыл. Мне пришлось вцепиться в руку Паркера, чтобы не рухнуть на стеклянный журнальный столик.

Встал и Уайли. На миг в его глазах мелькнул стыд, но лицо тут же снова стало пустым.

— Рад видеть такую реакцию, Фэллон. Хочется верить, что та бойкая девчонка, которую я знал, — это все еще ты, но факты складываются как-то не так. И правда в том, что мы толком тебя не видели последние шесть лет. Я больше не знаю, кто ты.

Меня разорвало внутри. Я и сама не была уверена, что знаю. Но к черту, если я дам ему это увидеть.

— Если ты хоть на секунду думаешь, что я способна на такое, пойти против своей семьи, сотрудников и гостей, то значит, ты меня никогда не знал, — выплюнула я.

— Вон из моего дома. И возвращайся только с извинениями и именем того, кто это сделал со мной и моим ранчо.

Уайли направился к двери, щелкнул шляпой, водрузив ее на голову.

— Я свяжусь с владельцем конюшни в Сан-Диего и подтвержу взлом. И передам тебе список компонентов таймера, на которых есть твои отпечатки. Может, вспомнишь, как ты до них дотронулась. Но у нас есть видео, где ты у домика накануне взрыва, так что, если у тебя есть адвокат, самое время подумать, чтобы связаться с ним.