Я развернул Денди и погнал его к источнику выстрелов.

Линия холмов впереди была утыкана деревьями и валунами — идеальное укрытие для стрелка. Не меньше трехсот метров до него. Значит, стрелял профессионал, тот, кто отлично знает винтовки.

Новый выстрел, новые крики позади и весь мой мир сузился до одной задачи: найти стрелка и остановить его.

Я гнал Денди быстрее, чем мне было комфортно, я редко садился в седло в последние годы, но медлить нельзя. Если не доберусь до стрелка вовремя, он убьет кого-то.

Фэллон.

Черт!

Что я буду делать, если потеряю ее? Я не должен был оставлять ее!

Но я не обернулся.

Я сосредоточился на миссии. На том, чтобы найти стрелка. А когда найду — разнесу его в клочья за то, что он напугал ее. За то, что снова принес в ее глаза темноту и погасил ее свет.

Внизу холма я спрыгнул с лошади, когда очередной выстрел свистнул уже по мне, распугав птиц в кронах. Я бросился вверх по склону, туда, откуда донесся звук.

Шорох заставил меня резко остановиться. Я затаил дыхание, вслушиваясь в то, что не мог увидеть. Лес вдруг стих. Даже пчелы не жужжали.

И вдруг сверху посыпались камешки.

Я рванул вперед, не замедляясь ни на секунду, укрываясь за каждым выступом.

Мелькнула тень — темные волосы. Он исчез за гребнем холма, и я ускорился.

Внезапно рев мотора — многотактного.

Черт! Он уходит!

Мои бедра горели, но я втиснул все силы, карабкаясь вверх. Перемахнул через последний валун и увидел, как красный мотоцикл взрывает гравий и несется по проселочной дороге.

— Твою мать! — крикнул я в оглушающей тишине.

Выдернув телефон, я тут же набрал охрану.

Как только Лэнс ответил, я перебил его:

— Немедленно отправь команду на проселочную дорогу к северо-западной границе участка. Стрелок уходит на красном мотоцикле. Без шлема. Каштановые волосы, коричневая куртка. Номерного знака нет. Двигается в сторону озера, не к Риверс.

— Стрелок? — выдохнул Лэнс.

— Действуй, Лэнс. Живо!

Я сбросил вызов, сцепил пальцы за головой, выровнял дыхание и медленно развернулся, оглядывая окрестности.

Спустился по склону туда, откуда стрелял ублюдок, стараясь не смазать следы. Высматривал любые зацепки, которые могли бы выдать его личность.

Остановился у группы валунов, нависавших над долиной. Если бы я хотел устроить засаду — выбрал бы именно это место. Отсюда открывался идеальный обзор на тропу, ведущую из леса.

Но он не мог знать заранее, что Фэллон поведет экскурсию. Кевин сказал, она заменила кого-то в последний момент.

Значит, кого он ждал?

Я осмотрел землю. Следы — место, где он лежал между камней. Вмятины от приклада и пистолетной рукояти в земле. Следы ботинок. Горстка стреляных гильз.

Не профессионал. Профессионал забрал бы все гильзы и замел любые следы.

Я поднял взгляд на равнину — гости сгрудились кругом, держа лошадей близко, и у меня похолодело внутри. Кто-то лежал на земле в центре этого кольца.

Между копыт я увидел вспышку мятно-зеленого, распростертую среди цветов.

На секунду весь мир застыл. И мое сердце вместе с ним. Боль пронзила каждую вену.

Нет. Черт, нет! Только не она!

Я перемахнул через валун, тяжелые ботинки соскользнули по хвое и камням. Ветки хлестали по лицу, когда я несся вниз по склону, разгоняясь до такой скорости, что едва контролировал себя. Расстояние казалось бесконечным.

В голове, словно на повторе, крутились воспоминания о Фэллон. Ее улыбка. Слезы. Дерзость. Те самые, запретные, взгляды.

Боль разрывала меня изнутри, напоминая о всем, что я, чертов идиот, себе запретил.

Зачем? Ради чего?

— Фэллон! — заорал я, вырываясь из леса.

Несколько гостей обернулись, испуганные, но, узнав меня, облегченно выдохнули.

Я сорвался с места и прорвался сквозь толпу, сердце то рвалось в бешеную гонку, то замирало в груди, от чего становилось трудно дышать.

Чак сидел на земле рядом с Фэллон и держал ее за руку. Ее глаза были закрыты. Лицо мертвенно бледное.

Черт. Черт! ЧЕРТ!

Я сжал зубы, заставляя себя взять себя в руки, чтобы сделать то единственное, на что она всегда могла рассчитывать — защитить ее гостей.

— Все в седла! Возвращайтесь в отель! — рявкнул я.

Женщина, за которой гналась Фэллон, рыдала навзрыд, пока другая гостья гладили ее по плечу.

— Я позвонил в 911, — дрожащим голосом сообщил Чак.

Он был почти такого же мертвенно-бледного цвета, как и Фэллон, а по щекам катились слезы. Он нервно вытер их тыльной стороной ладони, пока я опускался на колени рядом с ней.

Каждая клетка меня кричала — обнять ее, встряхнуть, закричать, чтобы она очнулась.

Вместо этого я начал осматривать ее, как учила подготовка — от макушки до кончиков пальцев. Крови нет. Слава Богу! Нет ни крови, ни дыр, пробитых пулей. Она не была ранена выстрелом, но на виске уже распухала огромная шишка, быстро темнея до жуткого синяка. Она дышала, грудь медленно поднималась и опускалась, но неподвижность ее тела была пугающей.

— Что произошло? — выдохнул я.

Голос Чака дрожал, полон ужаса и восторга одновременно:

— Она была как супергерой. Прыгнула на лошадь Сью и удержала ее в седле, потом взяла поводья и успокоила лошадь. Они обе только спешились, как раздался еще один выстрел… — голос подростка сорвался.

Слово подхватила спасенная женщина.

— Лошадь обезумела. Встала на дыбы… ударила ее копытом по голове. И она… — женщина разрыдалась, не в силах договорить.

Рана на голове. Чертовски опасная рана. Нужно зафиксировать шею. Нужно МРТ.

Но, черт, это лучше, чем пуля в грудь.

Я обвел взглядом застывшую группу. Никто не двигался. Все стояли в ступоре, напуганные, напряженные.

— Живо! В седла и в отель! — рявкнул я.

Чак поднялся, снова взглянув на Фэллон, слезы продолжали катиться по его щекам.

— Я… я их отведу.

— Скажи бригаде скорой помощи, где нас искать. И потребуй носилки, — я посмотрел на него таким взглядом, что у него не осталось сомнений: не облажайся.

Он выпрямился, подтянул плечи и начал усаживать гостей в седла, ведя их прочь.

Женщина, за которой гналась Фэллон, все еще дрожала.

— Я… я не могу снова сесть… — всхлипывала она.

Чак взял ее под локоть.

— Пойдем, Сью. Мы вернемся пешком.

— А если он снова начнет стрелять? — захлебывалась она.

— Стрелок ушел, — рыкнул я. — А самое безопасное место сейчас — в отеле.

Как только они двинулись прочь, я плюхнулся на землю и схватил Фэллон за руку.

— Проснись, Утенок. Черт возьми, проснись, пока я не позвонил Рэйфу. Мы оба знаем, как тебе не понравится этот звонок.

Ничего.

Только медленный подъем и опускание ее груди.

Вина. Ярость. Страх. Все смешалось в такую бурю, что мне хотелось врезать по боксерской груше, пока не разобью кулаки в кровь.

Я ударил кулаком по земле.

— ПРОСНИСЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Ее веки дрогнули, зрачки заметались под ними.

Я упустил так много времени. Годы, когда я только и делал, что бежал от нее, от нас, загоняя между нами расстояние. Зачем? Ради какой-то чести? Ради глупого обещания, данного, когда мы были чертовыми подростками?

Я лишил нас воспоминаний, которые могли бы стать вечными. Лишил себя утешения — знать, что кто-то дома любит тебя больше всех на свете. Я отталкивал ее, отвергал ее вызовы, когда все, чего я хотел — это сгореть в том огне, что вспыхивал между нами.

И чуть не потерял ее.

Горло сжало.

А ведь я все еще мог ее потерять. Если она не проснется…

Если я потеряю ее, так и не коснувшись по-настоящему, не сделав своей — я никогда себе этого не прощу. Она должна знать, что она — не долг, не обязанность. Она — моя потребность, моя жажда, сильнее воздуха, сильнее жизни.

Я поднес ее ладонь к губам и оставил на ней едва ощутимый поцелуй.

— Не смей уходить, Фэллон. Не смей, пока я не приму твой вызов. Даже не думай.