Чёрная борода, топорщащая в разные стороны, колючие, близко посаженные, угольные глаза, выедающие взглядом нутро, неровный, глубокий шрам, перечёркивающий лицо от века до кадыка и змеёй уползающий в густую растительность, красно-белая тряпка, намотанная на лысый череп. Бахрут. Это мерзкое имя вырезано у меня на спине, а в память навечно впечаталось всё, что он со мной делал.

Я, как будто вернулась в прошлое. Та же ненависть, те же накатывающие воспоминания, то же нетерпение нажать на крючок, только место, похожее на загородный дворец шейха, а не убогое стойбище пастухов. Не доносится вони отхожих мест и навоза, не липнут мухи на потную от нервоза кожу.

Я спокойна и в безопасности. Со мной мой отряд, и это наша последняя операция. Абсолютно санкционированная ликвидация Газали, подписанная на высшем уровне. Официально — за похищение девочек и девушек для борделей, открытых им же, на уровне внутреннего пользования — за смерть Дрона и издевательства надо мной.

Бахрут думал, что под защитой Дахеева он неприкосновенен, но лоханулся, не узнав, чья я дочь. При чём здесь Дахеев? Именно он оказался тем дядюшкой, что растил и натаскивал Касима. Дахеев развивал и поощрял садизм и извращённые пристрастия племянничка. В их тайном убежище было найдено столько сувениров, что мы сильно усомнились в наличие у них генов человечности.

Дахеев пустил себе пулю в висок к концу проверки. Говорили, что его посетил высокий, седой мужчина, назвавшийся бывшим сослуживцем, и после ухода гостя раздался выстрел. Ни записки, ни следов хаоса. Чистый стол и стопка документов, забрызганных кровью.

Потом, где-то через месяц у Давида нарисовалась командировка. Я ждала его и нервничала. Нервничала и ждала. Знаете, какие мне приходили в голову мысли? Мой мужчина снова рискует, а я так и не вышла за него замуж. Глупо, кощунственно, но, как оказалось, это стало моей фобией.

— Вы теперь в безопасности. С Касимом покончено. Он страдал. Долго, — первое, что сказал Дав, вернувшись из поездки.

Он не дотронулся до меня, пока не принял душ и не сменил одежду. Сама мысль коснуться любимой женщины после того урода его коробила. Вечером, уложив Андрюшу, мы пили на кухне водку и поминали Дрона.

Тему с Касимом мы больше не поднимали. Давиду неприятно было говорить про ублюдка, от которого он не смог меня защитить, а я не хотела знать подробностей, потому что догадывалась, насколько Анжиев мог быть жесток.

Благодаря проверке и трусливым показаниям Тополева была раскрыта приступная сеть, глубоко запустившая корни в министерство и в правительственные ряды. Власть и деньги правили балом, а бойцов набирали по принципу жадности, пользуясь тем, что многие из нас пришли на службу ради денег.

Как Давид и думал, мой отец занимал не последнее место в стране. Серый кардинал, владеющий эффективной армией, оружейными заводами и торговой сетью, работающей с крупными иностранными заказчиками. Лакомый кусок, за который развернулась смертельная борьба.

Я удачно вписалась в игру, затеянную в верхах. Правда, садизм и одержимость Касима внесли свои коррективы. Возможно, Дахееву пришлось самоликвидироваться из-за его тупости. Кто знает, что сделали бы с генералом хозяева за срыв продуманного плана. Или он понял, что проиграл. Это как всю жизнь идти к цели, а потом её безвозвратно потерять. Нередко слишком самолюбивые люди ломались от такого удара.

Конечно, я догадывалась о возможностях и о непримиримости с врагами моего отца, поэтому не сильно удивилась неожиданным смертям в высших чинах. Кто-то угорел в бане, кто-то утонул во время дайвинга, кто-то банально потерял управление и вылетел на встречку.

В общем все, мало-мальски причастные к подпольной организации и не успевшие попасть за решётку, лежали в закрытых гробах на глубине двух метров. Гуреев вышел в окно, приняв убойную дозу наркоты, а его снайперы подорвались на растяжке, вернувшись частями в мешках из Самали. Тогда в секретную командировку гоняли Ким и Лерик, но они пожали плечами и сослались на совпадение.

Наш отряд всё же расформировался самостоятельно. Давид перебрался в кабинет, Саня с Михой перешли в инструкторы по рукопашке и стрельбе, Митяй дрючит молодняк, гоняя сопляков по плацу, Лерик подался в отдел внутренней разведки, Киму предложили попробовать силы в сетевом шпионаже, и он с радостью согласился.

Почти у всех произошли изменения в личной жизни, и риск перестал в неё входить. Саня женился на Любе и через пять месяцев станет отцом, Митяй остепенился и обручился с рыжеволосой Лесей, и они подали заявление в ЗАГС, Миха пошёл по стопам Борова, найдя себе Марусю, готовящую сумасшедшие борщи и пирожки, Лерик уже месяц как живёт с Анитой из отряда Дьявола.

А Ким соблазнил внучку Савицкого и частенько просыпается от кошмарных снов. Легко представить, чего ему снится и что произойдёт, когда он пойдёт знакомиться с родителями… Дав назвал Кима самоубийцей и предложил перед этим оформить завещание на Андрюшу.

Андрей Давидович Анжиев. Я всё же послушала Дава и записала его отцом в свидетельстве о рождение. Да и парни приложили к моему решению руки, пообещав поддерживать память о Дроне. Не знаю, как отнесётся к этому сын, когда вырастит, но мы рискнули.

Ну а наша с Давидом личная жизнь… Совсем недавно я думала, что больше не смогу подпустить к себе другого мужчину, не смогу никого полюбить как Дрона, не смогу быть счастливой, но семя, бережно брошенное Давом, попало в благодатную почву и пустило ростки. Сначала они были хрупкими, поддерживаемыми дружбой, но со временем окрепли, завитвились, пригрелись в тепле, напитались нежностью и зацвели любовью.

Теперь я чувствую всё — бабочек в животе, трепет перед встречей, нетерпение во время ужина, предвкушение, пока Давид укладывает спать сына. Кто-то скажет — глупая, но я отвечу — влюблённая. Я, действительно, счастлива, как никогда. Именно Анжиев делает меня такой, а я его.

— Муха на позиции, Скрипач с Медведем разложили взрывчатку, Боров с Канарейкой нашли запертых женщин, команда Дьявола готова к эвакуации похищенных и к прикрытию нашего ухода, — отвлекает от воспоминаний Давид, расписывая мне этапы операции. — Если хочешь, мы можем прихватить Бахрута с собой и помучить его, прежде чем убить.

Давид рядом. Наминает бока о камни, подстраховывает и охраняет. Он вытащил зад из кресла и доверил Андрюшу деду, лишь бы не отпускать меня без присмотра. В принципе, здесь все для того, чтобы отдать долг Дрону. После мы разбежимся по своим отделам и будем встречаться по выходным.

— Нет, — потираюсь щекой о приклад и веду прицелом вдоль террасы, на которой развалился в подушках Газали, не подозревающий о нахождение на территории посторонних. — Хочу покончить с ним как можно быстрее.

— Тогда начинай представление, — Дав чмокает меня в плечо, затянутое курткой, но я чувствую жар в месте прикосновения. — У тебя право первого выстрела.

И я делаю его. Дожидаюсь, когда Бахрут встанет, подойдёт к перилам, и стреляю ему в пах. Смертельно, ели не оказать помощь в первые тридцать минут.

— Может закончишь? — раздаётся в динамике голос Кима. — Лучше удостовериться, что он мёртв.

— Я удостоверюсь, — пыхтит Митяй, взбираясь сбоку на балкон. — Тебе привет от Ренаты, тварь.

В оптике вижу, как Канарейка бьёт в челюсть Бахрута, вешает его мешком на балясинах и орудует ножом по спине. Догадываюсь, какая надпись вспарывает кожу, и от эмоций сглатываю солёный ком. Слышу стоны, вылетающие из переломанной челюсти, наблюдаю, как Газали беспомощно машет руками.

— Последний выстрел, Блошка, и домой, — говорит Митяй, подтягивая ослабшего ублюдка за шкирку.

И я запоминаю его конечный взгляд, наполненный страхом и осознанием предрешённости, нажимая на спусковой крючок. Глаза Бахрута затягивает мёртвой пустотой, и тут же раздаются взрывы, уничтожающие бандитов, отдыхающих в казармах.

— Вывели восемь девушек, — зло рубит Зелимхан на фоне женского плача. — Совсем девчонки. Двух спасти не удалось. Умерли от побоев и насилия до нас.