Несколько долгих минут плена, и я готова визжать, когда лифт всё же трогается. Это не клаустрофобия на фоне посттравматического синдрома, а потребность контролировать ситуацию. Створки сдвигаются, и мне не надо просить поторопиться. Боров сам прибавляет шаг, толкая вперёд кресло. Я только отсчитываю щелчки, издаваемые полным оборотом колёс, чтобы сконцентрироваться на чём-то другом, кроме мысли о беззащитности моего ребёнка.

Увиденная картина поражает своей комичностью. Ким стоит перед стеклом, широко расставив ноги и поигрывая ножом, а Митяй грозно ходит за его спиной, держа руку на револьвере. За всем этим следят две женщины по ту сторону аквариума, не скрывая ужаса, прущего через край. Андрюша, как и его сосед, спокойно сопят, будто рядом с ними не зашкаливает сердцебиение в предынфарктной истерии.

— Вы бы хоть оружием не светили, — наезжает на парней Саня, добродушно улыбаясь испуганным дамам. — Детский сад какой-то.

Женщины, увидев адекватного человека в лице Саши, выпархивают из замкнутого помещения и, не оглядываясь, несутся к лестнице.

— Туалет в другой стороне, дамы, — гогочет Митяй, запахивая куртку и пряча ствол. — Умеешь ты ломать кайф, Боров. У них такая богатая мимика была.

Они спорят, а я полностью отключаюсь от перепалки. Всё моё внимание отдано малышу, вновь чмокающему, губками вокруг большого пальчика. Не знаю, кажется мне или нет, но Андрюша вроде бы подрос и выглядит более жизнеспособным.

— Богатырь, — с нотками гордости подбирается сзади Митяй. — Смотри, какие кулаки отъел.

— Вылитый Дрон, — присоединяется к похвалам Ким, прилипая носом к стеклу. — Как под копирку слепили.

Не уверена, можно ли сейчас уловить какое-либо сходство и с точностью сказать, что Андрюша похож на папу, но выводы Мухи почему-то отдают теплом в области груди и подтверждают правильность моего решения рожать несмотря на обстоятельства.

Не хочу обманывать саму себя, но подсознательно я боялась увидеть слишком смуглый цвет кожи, тёмные волоски и черноту в глазах. Сложно сказать, как изменится цвет волос, какой оттенок наберут радужки, но светлая кожа вряд ли приобретёт подкопчённый загар.

Повздыхав у бокса, оставляем на посту Митяя и поднимаемся на наш этаж. Я нервничаю, приближаясь к палате Давида. Последний раз мне показалось, что его взгляд наполнен паникой. Я готова видеть в нём злость, ненависть, жажду мести, но не сожаление или безразличие.

Саня вкатывает меня туда, пока Ким придерживает дверь, и я сразу считываю радость, задержав дыхание и боясь спугнуть установившуюся связь. Дав не злится, не винит меня в произошедшем, не выплёскивает негатив. Он растягивает потрескавшиеся губы в однобокой улыбке и пытается подтянуться на встречу ко мне.

— Ты снова меня спас, Давид, — ловлю его руку и в благодарности приникаю щекой к ладони. Нежность щемится внутри, еле сдерживаемая плотью.

— Это входит в привычку, Блошка, — ведёт пальцем по щеке, и за ним ползёт влажная дорожка.

Чёртовы гормоны, провоцирующие моё глупое тело на слезотечение. Как раньше было хорошо, когда эмоции не рвались наружу. Они, конечно, кипели, как у всех нормальных людей, но их удавалось держать в узде, не показывая слабость миру.

— Спасибо, — шепчу, поднимая голову и заглядывая в глаза, позволяя ему увидеть слёзы. — Если бы не ты… не меня… не Андрюши…

Моя речь прерывается всхлипом, и я реву, словно всё случилось только что, и меня накрыло осознанием. Я же всё уже пережила, сотню раз проанализировала последствия. Умудрилась умереть, потерять Андрюшу, воскреснуть, помечтать о беззубой улыбке малыша. Но сейчас переживаю весь эмоциональный винегрет по новой, нуждаясь в выплеске боли. Странно, но мне не стыдно показать эту боль Давиду, видевшему меня раздавленной, испуганной и слабой.

— Я никогда не допущу, чтобы с вами что-нибудь плохое случилось, — хрипло произносит Дав, стирая прорвавшиеся потоки. — Костьми лягу, но моя семья не пострадает.

Мои рыдания переходят в икоту и постепенно сходят на нет. Лишь судорожно дыхание от нехватки кислорода и покрасневшие глаза говорят о произошедшем срыве. Отойдя от взрыва, понимаю, в каком виде себя выставила перед парнями. Ладно Давид, но остальные. Напрягаюсь, выпрямляю спину и медленно кручу головой.

— Все ушли. Сразу, — предупреждает позорный скачок паники Анжиев. — Никто ничего не видел.

— Господи, как стыдно. С этой беременностью совсем раскисла, — жалуюсь Даву, смахивая кулаком остатки влажных дорожек. — И Андрюша…

— С ним всё будет хорошо, — уверенно заявляет Давид, похлопывая по предплечью в поддержке. — Муха прислал мне фотку, которую сделала по его просьбе медсестра. Сразу видно, что мальчишка боец.

— Почему мне фотографию не отправил? — возмущаюсь, сводя к переносице брови, а потом улыбаюсь, вспомнив картину у боксов. — Подозреваю, бедная женщина делала её под дулом пистолета. Эти два дурака напугали медперсонал, демонстрируя дикие повадки.

— Им не хватает экстремального выброса адреналина, — начинает смеяться Дав, но сразу хватается за грудь от боли. — Пусть направят энергию в мирное русло.

— С проблемами по электричеству разобрались, — просовывает голову в дверь Ким, будто почувствовал, что мы говорим о нём. — Техническое отключение на подстанции. Население, как всегда, забыли предупредить.

— А сообщение? — Давид указывает кивком на стул, предлагая парням зайти. — Та же история?

— Провайдера ещё не пробивали, но думаю, что да, — проходит Ким и занимает своё место.

— Ренату я забираю, — следом появляется Боров, хватаясь за ручки кресла. — Её доктор обыскался. Пора ставить капельницу и делать уколы.

Саня вывозит меня из палаты и наезжает каталкой на человека. Я поднимаю голову на матерный звук и наталкиваюсь взглядом на двух снайперов, совсем недавно удерживающих меня в прицеле.

— Как тесен мир, — восклицает тот хам, что предлагал поскакать на своих причиндалах.

— Неуловимая мстительница, — подхватывает его старший, принёсший извинение за всех в самолёте. — Судя по отсутствию живота тебя можно поздравить. Мальчик? Девочка?

— С-сын, — заикаюсь от неожиданности.

— Кто такие? — грубо гудит со спины Боров, угрожающе хрустя шейными позвонками.

— Артём, — протягивает руку для приветствия старший. — Отряд Гуреева.

— Шамиль, — представляется хамло, подмигивая мне. — К вашим услугам, красавица.

— Цель посещения госпиталя? — обрывает его Санёк, отрывает меня вместе с креслом от пола и отставляет к стене, загораживая собой.

— Потише, здоровяк, — Артём примирительно поднимает руки, выставляя их ладонями вперёд. — Змей словил на задание пулю. Навещаем боевого товарища после операции.

Давид

— Мне не нравится появление этой троицы из ларца, — делюсь своим мнением с Боровом и Мухой. — Гур специализируется на удалённой ликвидации, и именно их послали обезопасить Бахрута.

Отвезя Ренату, Санёк сразу написал о встрече в коридоре и, дождавшись смены, вернулся ко мне. За это время Муха пробежался по этажу, расспросил дежурную медсестричку о пациенте в соседней палате и пробил на базе о последнем задание команды Гуреева.

— Я бы их изрисовал ножичком за то, что они имели намерение застрелить Блошку, но к нашему делу троица вряд ли причастна, — цедит сквозь зубы Ким, крутя любимой игрушкой. — Одного из них, действительно, доставили на операционный стол с самолёта после посещение бывшей республики Союза.

— Копни поглубже, — даю задание Мухе. — Пробей, под кем ходит Гуреев и есть ли конфликты интересов внутри отряда.

— Думаешь, у них рыльце в пушку? — напрягается Боров, посматривая на дверь.

— Я бы не взял их в свою команду, — отвечаю честно. — Мы стараемся обойтись без жертв, для этих парней слово «жертва» не существует. Есть цель, сила ветра и расстояние. Чистая механика, абсолютно не затрагивающая сердце.

— Они снайперы, как и я, — бросает Ким, и мне хочется отвесить ему подзатыльник, как нерадивому мальчишке.