1. Принцип «Разделяй и Властвуй». — Мы не селим их одной кучей. Ты был прав насчет смешанных троек. Но давай пойдем дальше. Мы разобьем их на три отряда. «Волки», «Медведи» и... ну, скажем, «Орлы». В каждом отряде — треть горцев и две трети наших ветеранов. Командиры отрядов — только твои люди. Маркус, Саймон и... кто у нас третий надежный? — Сержант Грей, — кивнул Виктор. — Одноглазый. Злой как черт, но справедливый. — Отлично. Горцы оказываются в меньшинстве. Им придется подстраиваться под большинство.

2. Сухой закон. — Это обязательно, — кивнул Виктор. — Ни капли спиртного в будние дни. — Не просто запрет. Штраф. За запах перегара — лишение недельной пайки мяса. — Жестоко. Мясо для них — святое. — Вот именно. Они простят удар плетью (это для них доблесть), но они не простят голод. Бьем по желудку, Виктор. Это эффективнее.

​3. Женский вопрос. Это волновало меня больше всего. — Объяви им завтра на плацу: любая женщина в замке — Личная Собственность Леди Матильды. Виктор удивленно поднял бровь. — Собственность? — Да. Скажи, что я — Ведьма (они в это верят). И что на каждой служанке стоит моя «Печать неприкосновенности». Тот, кто тронет девушку без её согласия, не просто пойдет под суд. У него отсохнет... мужская сила.

Виктор фыркнул, а потом рассмеялся в подушку. — Ты страшная женщина. Они будут обходить прачек за версту. — Пусть обходят. Гормоны пустим в дело. Вечером — тренировочные бои до седьмого пота. Чтобы сил хватало только дойти до койки.

4. Экономика войны. — Платить будем не в конце месяца, — продолжила я. — А каждую неделю. Но! Удерживаем 20% в «Страховой фонд». — Зачем? — Если горец сбежит или нарушит контракт — эти деньги сгорают. Если отслужит честно — получит их бонусом при увольнении. Это привяжет их лучше цепей. Никто не захочет терять накопленное.

Виктор слушал внимательно, глядя на меня с нескрываемым уважением. — Ты рассуждаешь как генерал, который прошел сто войн. — Я прошла сто корпоративных слияний, милый. Там акулы пострашнее твоих горцев. ​Он потянул меня к себе, заставляя лечь обратно под теплое одеяло. — Хорошо. План принят. — Завтра утром ты встречаешь их, — я положила голову ему на грудь. — Проводишь «парад», пугаешь их моим проклятием, разбиваешь на отряды. А потом... — А потом я увожу их на Дорогу.

Он стал серьезным. — Я заберу двадцать человек на расчистку «Глотки Дракона». Десять оставлю здесь, в гарнизоне, под присмотром Маркуса. Мне нужно лично проверить, как идет заливка бетона. И проехать по деревням, как мы договаривались. — Надолго? — Дня на три. Может, четыре. Я почувствовала укол тревоги. Четыре дня. Одна в замке. С «зеленым» мальчишкой в стене и десятком диких горцев в казарме (пусть и под присмотром). — Я справлюсь, — твердо сказала я. — Я знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Маркус останется за старшего по обороне. Ян — по технике. Ты — по всему остальному. — И по Нико, — шепнула я. — Мне нужно понять, что за «смерть» он принес в тубусе. — Будь осторожна, — Виктор сжал меня крепче. — Не открывай этот чертов тубус без меня. Обещаешь? — Обещаю. Я только поговорю с ним. И накормлю. Я наблюдала за встречей из окна своей спальни, скрытая шторой. Ровно в девять ворота открылись. Во двор вошла пестрая толпа. Рыжие бороды, шкуры, блеск топоров. Они шли не строем, а гурьбой, гогоча и озираясь. Тридцать молодых волков. Виктор ждал их на крыльце. Один. Без охраны. В черном походном костюме, рука на эфесе меча.

Он не кричал. Он просто стоял и смотрел. Его поза выражала такую спокойную, давящую уверенность, что шум во дворе начал стихать. Один горец замолчал. Другой толкнул соседа. Через минуту во дворе повисла тишина.

— Добро пожаловать в Грозовой Створ, — голос Виктора был негромким, но его слышал каждый. — Здесь нет Кланов. Здесь есть Гарнизон.

Он спустился на одну ступеньку.

— Здесь платят серебром. Кормят мясом. Но здесь спрашивают шкурой. Мое слово — закон. Слово Леди — закон. Кто не согласен — ворота открыты. Никто не шелохнулся. — Маркус! — рявкнул Виктор. — Разбить на тройки! Читать Устав! Форму выдать! Кто откажется мыться — в реку!

Я отошла от окна. Виктор справится. У него есть харизма лидера. А у меня есть свои задачи. Я оделась (строгое рабочее платье, ключи на поясе, удобные туфли). Пора спускаться в подземелье. Точнее, в стену. У нас есть пациент, которого нужно допросить, пока он не сошел с ума от ужаса.

— Лиза! — позвала я. Девушка появилась мгновенно. — Завтрак мне в кабинет. И двойную порцию каши с мясом... эээ... для Мурза. (Легенда о прожорливом цветке была идеальным прикрытием для выноса еды). — Мурз сегодня голодный? — лукаво спросила Лиза. — Зверски. И захвати кувшин компота. Витамины нужны даже растениям.

День начался. Виктор строил армию. Я шла раскрывать тайны техномагии. И где-то далеко, за перевалом, механические псы уже, возможно, брали след. ​Я просочилась в тайную комнату, как заправская шпионка, держа в руках поднос, накрытый салфеткой. Внутри пахло пылью и, странным образом, лекарствами — Ян постарался.

Нико не спал. Он сидел на столе, поджав ноги, завернутый в одеяло, как гусеница. Его разноцветные глаза (один карий, другой пугающе-голубой) уставились на меня поверх очков, которые он уже водрузил на нос. В руках он вертел какой-то механизм, разобранный на части — кажется, это был старый астрономический прибор деда, который Нико успел развинтить.

— Еда, — объявила я, ставя поднос на край стола. — Каша с мясом. Компот. И никакой химии.

Он вздрогнул, но потянулся к ложке. Руки его дрожали, черные пятна ожогов выглядели жутко на бледной коже.

— Спасибо, миледи... — прошептал он. — Ешь. И говори. Я села напротив. — Что в тубусе, Нико? И не говори мне про «Смерть». Я хочу знать технические характеристики. Это бомба? Яд? Вирус? Нико проглотил кашу, не жуя. — Это «Дыхание Бездны», — сказал он тихо. — Формула газа. Я похолодела. Химическое оружие. — Что оно делает? — Оно... меняет плоть. Алхимики хотели создать идеальных солдат. Чтобы не чувствовали боли, чтобы кожа была как броня. Но газ нестабилен. Те, кто его вдыхает... они не становятся солдатами. Они становятся... мясом. Безумным, голодным мясом.

Меня затошнило. Зомби-апокалипсис в пробирке. — И ты украл это? Зачем? — Чтобы уничтожить, — в его глазах вспыхнул фанатичный огонь. — Магистр Рихтер хотел распылить его над мятежной провинцией на Юге. Для теста. Я не мог... Я выкрал прототип и формулу нейтрализатора. — Нейтрализатора? — я уцепилась за это слово. — То есть, эту дрянь можно остановить? — Можно. Но формула сложная. Мне нужны реактивы. И лаборатория.

Я посмотрела на него. Маленький, затравленный, с кислотными волосами. Гринпис и Оппенгеймер в одном флаконе. — Лаборатория будет, — твердо сказала я. — Но при одном условии. Ты не делаешь ничего, что может взорвать мой замок. И ты работаешь на нас. — Я... я согласен. — Отлично. Сиди тихо. Яна я приставлю к тебе помощником. И спрячь этот тубус подальше. Если эта штука разобьется здесь... я тебя лично придушу. — Она в «Сердце Зимы», — кивнул он на дедов ледяной сундук. — Холод сдерживает реакцию.

Умно.

— Отдыхай, Нико. Твоя смена начнется, когда заживут руки.

Я вышла из тайника, отряхнула платье и нацепила на лицо маску «Радушной Хозяйки». В Большом Зале уже накрывали стол. Виктор был там. Он выглядел... озадаченным. — Как прошло распределение? — спросила я, подходя к нему. — Нормально, — он потер переносицу. — Они шумные, наглые, но силу уважают. Я разбил их на три десятка. Старшие отрядов пришли на обед. — И? В чем проблема? — В третьем десятке. Там... сюрприз. — Какой?

Двери распахнулись, не дав ему ответить. ​Вошли трое.

Первым шел Тормунд (он остался, чтобы проконтролировать передачу людей). Рыжий, огромный, довольный. За ним — двое «старших». Один — классический горец: шкаф с антресолью, борода лопатой, шрамы, запах немытого тела. Его звали Бьорн. А вот третий...