Вечером, отмытый и посвежевший Виктор сидел во главе стола. Он был поражен. Не войной. А тем, что произошло с его домом за три дня. Он крутил в руках квадратную бутылку "Грозовой". — Квадратная... — бормотал он. — В ящик влезает больше... Гениально. Почему никто раньше не додумался? — Потому что стеклодувы дуют пузыри, Виктор. Им проще сделать шар, чем грань. Но Ян справился.

Он попробовал новый сорт чипсов. — Репа? Серьезно? — он хрустнул. — Вкусно. Солено. Пить хочется. — Вот именно, — я подлила ему эля. — Это бизнес, милый. Виктор посмотрел на меня с восхищением, которое граничило с опаской. — Ты превратила мой замок в фабрику, заставила солдат есть капусту (я рассказала ему в лицах), а стены — в оружие. Матильда... я боюсь уезжать еще раз. Когда я вернусь, ты захватишь Империю и перекрасишь трон в бежевый цвет? — Нет. Бежевый — это скучно. Я перекрашу его в цвет денег.

Потом мы перешли к делу. Яра, Нико и Маркус (с перевязанной головой) сидели с нами. — Шахта, — Виктор постучал пальцем по карте. — Их там много? — Птица показала тепловые сигнатуры, — встрял Нико. — Человек тридцать. Плюс оборудование. Они там что-то копают или варят. — Штурмовать в лоб нельзя, — сказал Виктор. — Узкий вход. Положат всех. — А мы не будем штурмовать, — я улыбнулась. — Мы сделаем то, что умеем лучше всего. Мы устроим им... инспекцию. — Инспекцию? — Виктор поднял бровь. — У нас есть Голиаф. Точнее, его части. И у нас есть Нико, который может собрать из этого... "Троянского коня". Я посмотрела на химика. — Нико, ты сможешь заставить остатки Голиафа... выглядеть так, будто он вернулся с победой? И несет внутри "подарок"? Нико задумался. — Ходить он не сможет. Но если поставить его на телегу... накрыть брезентом... сделать вид, что он поврежден, но захватил пленника... — Кого? — спросил Виктор. — Меня, — сказала я.

За столом повисла тишина. — Нет, — Виктор ударил кулаком по столу. — Ни за что. Ты туда не пойдешь. — Я единственная, кто может активировать "сюрприз", Виктор. И я единственная, кого они хотят видеть живой. Я — приманка. — Исключено! — рявкнул он. — Я не пущу жену в логово врага! — А если я пойду с тобой? — спросила Яра. — И если мы возьмем с собой не мечи, а... "Грозовую Настойку"? — Что? — не понял Виктор. — Мы не будем драться, — пояснила я. — Мы их купим. Или отравим. Или взорвем. По ситуации. Но сначала мы должны туда попасть.

Виктор смотрел на меня. Его желваки играли. За столом повисла тишина. Мой план с «Троянским конем» висел в воздухе, тяжелый и опасный. Я уже открыла рот, чтобы добавить детали про маскировку, но Виктор вдруг поднял руку. Тяжелую, мозолистую ладонь. — Хватит, — сказал он тихо. — Но, Виктор, мы должны обсудить логистику... — начала я по инерции. — Матильда.

Он посмотрел на меня. В его глазах, обычно холодных и стальных, сейчас была такая бездонная усталость, смешанная с нежностью, что я поперхнулась словом. — Хватит. На сегодня хватит войны. Хватит планов. Хватит героев. ​Он встал, отодвинув стул. Скрежет ножек по камню прозвучал как приказ об отбое. — Нико, забирай свои чертежи. Яра, иди спать. Маркус... не делай резких движений.

Он подошел ко мне и протянул руку. — А мы идем спать. — Но мы не решили с шахтой... — Шахта никуда не денется до утра. А я — могу. Если сейчас же не упаду в кровать.

Он повел меня наверх. Не как Лорд ведет Леди, а как усталый путник, который нашел свою гавань. Он опирался на мое плечо, я — на его руку. Мы шли по коридорам, где теперь горели новые масляные лампы (мое нововведение), и молчали. Это было странное молчание. Не напряженное, как перед битвой. А густое, уютное. Молчание людей, которым не нужно слов, чтобы понимать: «Мы живы. Мы вместе. Остальное — завтра».

В спальне было прохладно, но камин уже прогорел до уютных красных углей. Виктор закрыл дверь на засов. Потом подошел к окну и плотно, с глухим стуком, закрыл ставни. Отрезал нас от мира, от гор, от врагов и от моих безумных амбиций. — Никаких сюрпризов, — сказал он, не оборачиваясь. — Что?

Он повернулся. Снял перевязь с мечом и положил её на сундук. Снял куртку, бросил её на пол (впервые на моей памяти он разбросал вещи). — Я прошу тебя, Матильда. Только об одном. Он подошел ко мне, взял мои ладони в свои. Его руки были горячими. — Никаких сюрпризов этой ночью. Никаких взрывов. Никаких гениальных идей.

Он вздохнул, и этот вздох шел из самой глубины его груди. — Мое сердце... оно не железное, Гроза. Оно устало бояться за тебя. — Виктор... — Просто пообещай. Ничего не предпринимать без меня. Хотя бы до рассвета. Просто... будь моей женой. Не ведьмой, не хозяйкой, не спасителем. Просто женщиной, которая спит рядом.

Я посмотрела в его глаза. И вся моя деловая шелуха, вся моя бравада «Матери-Грозы» осыпалась, как сухая штукатурка. Я вдруг поняла, как сильно у меня болят ноги. Как ноет спина. И как сильно я хочу просто закрыть глаза. — Обещаю, — шепнула я. — Никаких сюрпризов. Только сон.

Мы разделись молча, в полутьме. Когда мы легли, кровать скрипнула, принимая знакомую тяжесть двух тел. Виктор не стал приставать. Не было страсти, не было жадных поцелуев. Он просто притянул меня к себе. Спиной к своей груди. Обнял своей огромной рукой, накрыв меня почти целиком, как щитом. Уткнулся носом мне в затылок. Его дыхание выровнялось почти мгновенно. — Ты пахнешь лавандой... — пробормотал он уже на грани сна. — И немного... опасностью. — А ты пахнешь домом, — ответила я.

Я нащупала под подушкой деревянный меч, который так и лежал там. Осторожно, чтобы не разбудить Виктора, я вытолкнула его подальше, на край кровати. Сегодня мне не нужен деревянный меч. Сегодня мою спину прикрывает настоящая скала. ​Через минуту его дыхание стало глубоким и ровным.

Я слушала, как бьется его сердце. Тук-тук. Спокойно. Надежно. Мысли о шахте, о нейтрализаторе, о Голиафе поплыли, растворяясь в темноте. Впервые за неделю я расслабила плечи. Мир подождет. Война подождет. Бизнес подождет.

Мы спали. И в эту ночь в замке Сторм действительно не случилось ни одного сюрприза.

Наутро мы сидели в кабинете, разложив на столе куски карт. В этот раз главным докладчиком был Нико.

— Шахта — это не просто дыра, где копают уголь, — Нико нервно протирал очки краем халата. — Это «Глубокая Жила». Древний технический узел. Алхимики нашли его пять лет назад. Это их форпост, исследовательская станция.

— Почему именно там? — Виктор нахмурился, разглядывая схему.

— Потому что Шахта и наш Замок связаны общим «фундаментом». Под землей проложены медные кабели и силовые линии Предков. Алхимики пытались «взломать» наш замок оттуда, дистанционно. Тот Голиаф, которого мы сожгли? Его управляющий сигнал шел именно из Шахты.

Я постучала пальцем по столу. — Значит, там не вся их армия? — Нет, — Нико покачал формой. — Синдикат Алхимиков огромен, это целая страна в тени. В Шахте сидит только «Экспедиционный Корпус №4». Человек сорок лаборантов, пара десятков охранников-наемников и, возможно, один-два Магистра. Но для них наш замок — это «спящий сервер», который они мечтают приватизировать.

— План такой, — я обвела всех взглядом. — Мы не пойдем на штурм. Мы пойдем на ревизию. Нико, ты подготовил «подарок»?

Химик выставил на стол три пузатых склянки с фиолетовым газом. — «Сонная пыль 2.0». Тяжелее воздуха. Если пустить в вентиляцию, через десять минут там не останется никого, кто сможет держать ложку, не то что меч. — Отлично. Яра, ты берешь «тихую группу». Виктор, ты — ударную. Я иду в центре. Нам нужны их записи и их оборудование. И, возможно, нам нужно поговорить с их руководством.

Мы подошли к Шахте в сумерках. Это была огромная расщелина в скале, укрепленная стальными балками и опутанная проводами. Над входом горели яркие химические фонари.

Всё прошло буднично и страшно. Яра и её ребята сняли часовых так тихо, что даже птицы не проснулись. Нико, дрожащими руками, подсоединил баллоны к вытяжной системе шахты. Мы ждали, глядя на часы, пока газ стечет в недра горы. ​Когда мы вошли внутрь, картина была... мирной. Охранники спали прямо на постах, уткнувшись шлемами в колени. Лаборанты замерли над ретортами.