Мы выехали из замка через боковые ворота, чтобы не привлекать внимания гарнизона. Я — на Плюшке (которая явно радовалась весне и пыталась грызть каждую встречную ветку). Виктор — на своем боевом вороном, который шел по тающему насту с грацией танцора. Воздух был пьянящим. Это был не тот стерильный мороз, что зимой. Это был густой коктейль из запахов мокрой коры, прелой хвои и далекого, едва уловимого аромата земли, которая просыпалась после долгого сна. Солнце слепило. Снег, посеревший в низинах, здесь, на склонах, сиял так, что больно было смотреть.

— Куда мы едем? — спросила я, щурясь от света. — На Южный Склон, — Виктор указал рукой на скальный выступ, залитый солнцем. — Там есть место, которое не продувается ветром. «Ладонь Великана». Там весна наступает раньше всего.

Мы поднимались минут двадцать. Тропа петляла между огромными валунами, покрытыми яркими пятнами лишайника. Наконец, мы выехали на небольшое плато. Оно действительно напоминало ладонь, сложенную ковшиком. Скалы закрывали его с трех сторон, отражая и фокусируя солнечное тепло. Здесь не было снега. Здесь была черная, влажная земля. И на ней, как рассыпанные драгоценные камни, горели цветы. Фиолетовые. Желтые. Белые. Крокусы.

Их были сотни. Они дрожали на ветру пушистыми лепестками, пробиваясь сквозь прошлогоднюю сухую траву. Это было так ярко и так... невозможно живо посреди серых скал, что у меня перехватило дыхание. Виктор спешился первым. Подошел ко мне и снял меня с седла. Но не поставил на землю. Он держал меня на весу, глядя в глаза. — С первым днем весны, Матильда.

— Это... потрясающе, — прошептала я, глядя через его плечо на цветочный ковер. — В моем мире такие цветы дарят на Восьмое марта. Но они там мертвые, срезанные. А здесь... — Здесь они живые. Как и мы. Он опустил меня на сухой валун, нагретый солнцем. Сам сел рядом. Мы молчали. Это была не та тишина, что в кабинете, когда мы считаем бюджет. Это была тишина единения. Я сняла варежку и коснулась его руки. — Спасибо, Виктор. За то, что вытащил меня. Я начала забывать, что мир состоит не только из бетона и паштета. — Ты слишком много на себя берешь, — он переплел свои пальцы с моими. — Иногда мне кажется, что ты пытаешься перестроить этот мир в одиночку. — А кто, если не я? — Мы, — он поцеловал мою ладонь. — Мы. ​Он наклонился и сорвал один цветок. Фиолетовый, с ярко-оранжевой сердцевиной. — Знаешь, что говорят горцы про эти цветы? — Что? — Что это слезы Дракона, который плакал от счастья, когда увидел солнце после полярной ночи. Он осторожно вставил цветок мне в петлицу пальто. — Ты — мое солнце, Матильда. И я, наверное, тот самый дракон. Я улыбнулась, чувствуя, как щеки заливает румянец (и это не от ветра). — Ты поэт, Лорд Сторм. Опасно. Я могу привыкнуть. — Привыкай. Он притянул меня к себе.

Наш поцелуй был долгим, теплым, со вкусом солнца и надежды. В этот момент не существовало ни Алхимиков, ни Империи, ни проблем с канализацией. Были только мы двое на теплой ладони каменного великана.

Внезапно Плюшка, которая мирно щипала сухую траву у края поляны, громко фыркнула и прянула ушами. Вороной Виктора тоже напрягся, ударив копытом о камень. Виктор мгновенно изменился. Романтик исчез. Вернулся Воин. Он мягко, но решительно отстранил меня и положил руку на эфес меча. — Тихо, — шепнул он. Мы прислушались. Ветер. Шум капели. И... Скрип. Слабый, неритмичный звук. Словно кто-то ползет по насту. Или тащит что-то тяжелое. — Зверь? — одними губами спросила я. — Зверь не шумит так глупо, — ответил Виктор. Он сделал знак мне оставаться на месте, а сам, пригибаясь, двинулся к краю поляны, туда, где начинался кустарник. Я сидела ни жива ни мертва. Романтика улетучилась, уступив место холодному, липкому страху. Я нащупала в кармане камень-грелку (он мог служить метательным снарядом) и сжала кулон.

Виктор исчез за кустами.

Тишина. Минута. Две.

— Матильда! Сюда! — крикнул он. В его голосе не было угрозы, была тревога.

​Я соскочила с валуна и побежала на голос, путаясь в юбках и мокром снегу. За кустарником, в небольшой ложбине, занесенной грязным снегом, лежал человек. Не воин. И не горец.

Это был совсем молодой парень, почти мальчишка. Он лежал ничком, раскинув руки. Его одежда — странная, куцая куртка из серой кожи и узкие штаны — была изодрана в клочья. На спине темнели пятна крови. Но самое странное было не это. Его волосы. Они были коротко острижены и выкрашены в неестественный, кислотно-зеленый цвет. А на шее, на кожаном шнурке, болтался не амулет и не крест. Там висели очки. Громоздкие, с толстыми линзами в медной оправе и кожаными шорами по бокам. Очки механика. Или...

— Он жив? — я упала на колени рядом с парнем.

Виктор уже перевернул его на спину. Лицо мальчишки было синим от холода, губы потрескались.

— Едва, — буркнул Виктор, прикладывая ухо к его груди. — Сердце бьется, но слабо. Обморожение. Истощение.

Я стянула перчатку и приложила ладонь к его лбу. Ледяной.

— Нужно согреть. Срочно.

Я активировала кулон. Направила поток тепла в свои руки, а потом положила их ему на грудь, прямо поверх мокрой куртки. Парень дернулся и застонал.

— ...Формула... — прошептал он в бреду. — Не отдам... Его рука судорожно сжалась на груди, словно защищая что-то спрятанное за пазухой.

Я разглядела его пальцы. Они были черными. Не от грязи и не от мороза. Они были во въевшейся химии. Характерные пятна от кислот и реагентов, которые не смываются неделями. Я переглянулась с Виктором. Мы оба поняли одно и то же.

— Алхимик? — спросил Виктор мрачно. — Нет, — я покачала головой, глядя на его драную одежду и затравленное даже во сне лицо. — Беглец. Подмастерье.

Я увидела на его запястье клеймо. Выжженное. Символ: Змея, кусающая хвост, пронзенная ретортой. И цифра: 304.

— Это не просто беглец, Виктор. Это собственность Гильдии. Раб.

Виктор выругался. — Если мы его заберем, Алхимики придут за ним. Это кража имущества. — Если мы его оставим, он умрет через час, — жестко сказала я. — Грузи его на коня. — Матильда... — Грузи! Он бормотал про «формулу». Ты понимаешь? Он что-то украл у них. Или что-то знает. Я посмотрела на дрожащего мальчишку. — Это не просто спасенный. Это наш "язык". И, возможно, наш шанс понять, что они готовят.

Виктор кивнул. Он легко поднял тощее тело парня и перекинул его через седло своего коня.

— Свидание окончено, — констатировал он, запрыгивая в седло позади беглеца. — Вместо цветов мы везем домой проблемы. — Мы везем информацию, — возразила я, садясь на Плюшку. — А цветы... Я коснулась крокуса в петлице. — Цветы я сохраню.

Мы погнали коней вниз, к замку. Солнце все так же ярко светило, но теперь оно освещало не идиллию, а начало новой главы. Мальчик с зелеными волосами. Клеймо раба. И украденная тайна. Война Корпораций началась раньше, чем мы думали. Она приползла к нам сама, полумертвая, через перевал. ​Мы въехали на конный двор через задние ворота, предназначенные для обозов с сеном. Там было пусто. — Слезай, — скомандовал Виктор. — Держи лошадей. Я возьму груз. Он стащил мальчишку с седла, предварительно завернув его с головой в свой плащ. Теперь это выглядело так, будто Лорд несет мешок с овсом или трофейную тушу. — Если кто спросит — это шкуры для просушки, — бросил он мне. — Иди вперед. Расчищай путь.

Я шла первой, сканируя коридоры. Удача была на нашей стороне. Герта гремела кастрюлями на кухне, готовила обед для гарнизона, Лиза, судя по голосу, отчитывала прачку во дворе. Мы проскользнули по боковой лестнице на второй этаж. Коридор у библиотеки. Тишина.

Я подошла к гобелену с титанами. Нажала на каменную розу. Глухой стук. Стена отъехала. — Заноси! — шикнула я. ​Виктор внес тело в пыльную темноту тайника. Я шмыгнула следом и нажала на механизм закрытия. Стена встала на место, отрезая нас от мира. Мы были в безопасности.

— Клади его на стол, — я зажгла магический светильник, выкрутив яркость на максимум. — Прямо на карты. К черту карты.