После Берна (Приют №1) дорога круто пошла вверх. Мой «римский бетон» держался молодцом: там, где весенние ручьи пытались подмыть полотно, вода бессильно стекала в дренажные желоба. ​Эти точки были самыми суровыми. Здесь работали в основном бывшие наемники Виктора, люди верные, но к сервису не приученные. В Приюте №2 мне пришлось лично выкинуть в окно засаленную тряпку, которой трактирщик пытался протереть стол при мне. — Послушай, Сэм, — я ткнула пальцем в идеально чистый подоконник, где Мурз уже прицеливался к мухе. — Если гость увидит это пятно, он решит, что и на кухне у тебя так же. А если он так решит — он не закажет наше жаркое. Ты не просто кормишь, ты продаешь безопасность. Чистота — это её первый признак. К пятому приюту за моей каретой уже шла слава «Белой Ведьмы с тетрадкой». Трактирщики бледнели, завидев мои очки, но к вечеру, когда я уезжала, они знали всё: от того, как правильно выкладывать наше мыло на подносы, до того, как ласково (и безопасно) чесать Мурза за фиолетовым листом. На перевале «Медвежье ухо» нас ждал Гром. Вождь горцев стоял на скале, скрестив на груди мощные руки. Рядом с ним дымились костры их временного лагеря. Эти люди построили мне дорогу, и теперь пришло время превратить их из рабочих в поставщиков. ​— Хозяйка, — Гром склонил голову, когда я вышла из кареты. — Дорога поет под копытами. Наши старики говорят, что это чудо. — Чудо — это когда всё работает, Гром. У меня есть к тебе дело. ​Мы сели у костра. Я достала из сумки образцы: пучок сушеной горной мяты, чабреца и пару шерстяных носков, которые связали их женщины. — Твои люди знают горы лучше всех. Мне нужно, чтобы вы собирали травы. Не просто в мешки, а по моему списку. Мы будем делать «Горный сбор Сторма» — чай, который возвращает силы. Я буду выкупать всё, что вы соберете. Гром прищурился, потирая шрам на щеке. — Травы? Это женское дело. — Это денежное дело, Гром. И носки. Твои женщины вяжут их из шерсти горных баранов. Они непромокаемые и теплые. Я выставлю их на продажу в каждом приюте. Путник отдаст за них серебрушку, не глядя, когда у него промокнут ноги. ​Я протянула ему руку. — Вы даете мне товар — я даю вам постоянный доход и защиту замка. Мы больше не соседи, Гром. Мы — партнеры по бизнесу. Вождь Гроза (ироничное совпадение имен!) размашисто пожал мою руку. — По рукам, Мать-Гроза. Мои люди сделают такие сборы, что твой замок пропахнет летом даже в метель. ​Чем выше мы поднимались, тем злее становилось солнце. Белые ледники отражали свет так, что глаза начинали болеть через час. Здесь, в Приюте №7, я провела главный мастер-класс по нашей «Горной вуали» — SPF-крему. — Смотри, — я подозвала молодого трактирщика, чей нос уже напоминал спелый помидор. — Видишь купца? У него лицо горит. Ты не просто предлагаешь ему мазь. Ты спасаешь его от бессонной ночи. Мажь его сам, прямо у порога. Дай ему почувствовать холодок мяты. После этого он купит у тебя три баночки — себе, жене и вознице. ​В Приюте №9 мы столкнулись с первой проблемой: Мурзы хандрили от разреженного воздуха. — Нико, пиши для Доры, — надиктовывала я, пока мой «техдиректор» слушал меня через кристалл связи. — На высоте выше тысячи футов Мурзам нужно добавлять в воду каплю нашей настойки. Это их бодрит. И проверь состав почвы в горшках, им нужно больше калия. ​ ​И вот, наконец, граница. Приют №10. Это был последний пункт нашей инспекции, который я про себя называла «Витриной». Именно его первым увидят имперские купцы, выбравшись из вязкой грязи государственных дорог на наш идеально ровный римский бетон. ​Граница ощущалась физически. Только что карета подпрыгивала на ухабах старого тракта, а в окна летела жирная серая жижа, и вдруг — ш-ш-шух — звук менялся. Рессоры расправлялись, колеса мягко пели по серому монолиту. ​— Смотри, Яра, — я указала на стык дорог. — Там заканчивается Империя и начинается бизнес. ​Приют №10 стоял на возвышении. Марта и Ганс уже ждали нас. Марта, в идеально накрахмаленном чепце и фартуке, белом, как снег на вершинах, и Ганс — монументальный, как скала, с засученными рукавами, обнажающими мощные предплечья. ​— Леди Матильда! — Марта присела в глубоком, правильном реверансе. — Слава Грозе, вы доехали. У нас уже всё готово, комнаты проветрены, тесто подошло. ​Я вышла из кареты, вдыхая весенний воздух, который здесь, на границе, пах не только хвоей, но и свежевыпеченным хлебом Марты. — Марта, Ганс, заходим. Я привезла ваш «билет в будущее». Мы вошли в зал. Здесь всё было иначе, чем у Берна. Если там был суровый мужской уют, то здесь царила почти столичная элегантность, адаптированная под горы. На столах — льняные дорожки, в углу — камин из резного камня. ​Яра с грохотом водрузила на стол ящик. — Вскрывай, Ганс, — кивнула я. ​Ганс одним движением сорвал крышку. Я выложила на стол первый сверток. — Мыло «Снежная королева» для дам и «Таежный щит» для мужчин. Марта, это твоё главное оружие. В Империи мыло — это роскошь, у нас — это стандарт. Каждый гость должен найти в комнате свежий брусок. Если он спросит, можно ли купить его с собой — продавай в тридорога, но упаковывай в красивую бумагу. Мы продаем не щелочь и жир, мы продаем ощущение свежести после грязной дороги. Следом на стол встали квадратные бутылки. — Ганс, видишь форму? — я повернула бутылку так, чтобы свет из окна прошил её насквозь. — Это «Грозовая». Квадратное сечение позволяет ставить их вплотную. В твой погреб влезет на сорок бутылок больше, чем если бы они были круглыми. Но главное — путник должен запомнить: Квадрат — это Сторм. Если он видит квадрат на столе, значит, он под защитой Грозы. Я раскрыла мешок с чипсами. Ганс осторожно взял один золотистый ломтик репы, попробовал. Хруст разнесся по всему залу. — Солоно... — пробасил он, потянувшись к кувшину с водой. — Вот! — я подняла палец. — В этом весь секрет. Даешь горсть «Чешуи» перед едой — и человек заказывает вторую кружку эля, даже не задумываясь. Это закон гор, который я только что придумала. Соль рождает жажду, жажда рождает прибыль. И, наконец, финал. Яра выставила на стол горшок. Как только Марта сняла мешковину, из-под фиолетовых листьев показался Мурз. Он был крупнее тех, что мы везли Берну, и явно чувствовал свою значимость. Он медленно повернул «голову» к Марте и издал звук, похожий на сдержанное приветствие старого дворецкого — короткий щелчок зубами. ​— Боги... — прошептала Марта, прикрыв рот рукой. — Он... он на меня смотрит! — Это твой «Акционер», Марта, — я улыбнулась. — Самый надежный сотрудник. Слушай инструкции, Ганс, потому что отвечать за него тебе. — Во-первых, — я загнула палец, — Мурз ненавидит сквозняки и нытье. Если гость начнет скандалить из-за холодного супа, Мурз начнет громко щелкать. Это знак для гостя, что пора сменить тон. — Во-вторых: ночная охрана. Ставишь его у черного входа. Если кто-то попытается войти без ключа — Мурз не будет лаять. Он просто... продемонстрирует гостю, что у него слишком много лишних пальцев на руках. — И самое важное, — я посмотрела Гансу прямо в глаза. — Никогда не давай ему настойку. Даже если тебе покажется, что ему скучно. — А что будет? — Ганс почесал затылок. — Пьяный Мурз считает, что он — дракон. Он начинает пытаться взлететь, плюется липким соком и пытается перекусить ножки у столов. А на утро у него такая мигрень, что он может цапнуть даже тебя. Понял? ​Ганс серьезно кивнул, а Марта уже осторожно погладила Мурза по листу. Цветок в ответ нежно прикусил край её фартука, но тут же отпустил, словно извиняясь.

После того как Ганс бережно отнес Мурза-Акционера на его законное место на подоконнике, я жестом подозвала Марту к самому входу. Справа от тяжелой дубовой двери я велела плотникам соорудить многоуровневый стеллаж. ​— Марта, Ганс, внимание. Сейчас мы будем заполнять «Полку последней надежды», — я кивнула Яре, и та начала выгружать из кареты небольшие плетеные корзинки. ​Марта с любопытством заглянула в одну из них. — Леди, носки? Зачем путнику в трактире носки? У них же свои есть. ​— Марта, дорогая, ты когда-нибудь шла по перевалу три дня под дождем? — я вытащила пару плотных, идеально связанных носков из овечьей шерсти с усиленной пяткой. — Путник вспоминает о носках только в двух случаях: когда старые протерлись до дыр или когда они промокли насквозь. Он заходит к тебе, видит сухие, мягкие носки прямо у входа — и его рука сама тянется к кошельку. Это «покупка на ходу». Ему не нужно идти на рынок, ему нужно, чтобы ноги были в тепле прямо сейчас. ​Я начала расставлять товары по полкам, превращая входную зону в витрину. Я выставила ряд маленьких баночек из синего стекла. — На перевале солнце злое, Ганс. Внизу весна, а здесь, среди ледников, оно жарит так, что к вечеру нос облезает клочьями. Это мазь «Горная вуаль». Ганс подозрительно понюхал мазь: — Пахнет мятой. И белая какая-то... — Размазываешь по лицу — и ты не помидор, а благородный лорд на прогулке. Видишь купца с красным носом? Сразу суй ему в руки баночку. Скажи: «Мил человек, завтра плакать будешь, если не намажешься». Продано! Следом легли легкие шарфы-маски из тонкого льна. — Наш бетон чистый, но когда по нему идет караван в десять фур, пыль всё равно поднимается. Это «Дыхание Сторма». Простая маска, чтобы не кашлять всю дорогу. Дешево, красиво, практично. Я выложила целую пирамиду из бумажных свертков. — Помимо «Чешуи», которую мы даем к элю, здесь должны лежать наборы в дорогу. Орехи в меду, сушеные ягоды и маленькие головки нашего сыра в воске. Человек не хочет ждать, пока ты зажаришь поросенка, если ему нужно ехать дальше. Он хватает кулек, платит мелкую монету и жует в седле, вспоминая тебя добрым словом. ​Марта уже вовсю перекладывала кульки, по-женски наводя красоту на полках. — Как в ювелирной лавке получается, миледи... — прошептала она. ​— Именно, Марта! — я хлопнула в ладоши. — Каждая мелочь на этой полке стоит недорого. Медяк тут, серебрушка там. Путник даже не заметит, как оставит у тебя лишнюю монету. Но когда за день пройдет сто человек... Я посмотрела на Ганса. Тот быстро зашевелил губами, подсчитывая прибыль, и его глаза уважительно расширились. ​— И напоследок, — я достала из-за пазухи небольшую табличку на цепочке. — Повесьте это над стеллажом. На табличке выжженными буквами значилось: «ЗАБЫЛИ? МЫ ПОДУМАЛИ О ВАС». ​— Всегда делай так, будто ты заботишься о них больше, чем они сами о себе, — напутствовала я. — Это и есть сервис Грозового Створа. ​— Вы — мои лучшие люди, — я положила руки им на плечи. — Этот трактир — ворота в мой дом. Сделайте так, чтобы каждый, кто въезжает в Сторм, понимал: он попал в будущее. Ганс, за дорогу не переживай — бетон простоит сотню лет. Марта, за поставки не бойся — обозы будут ходить каждую неделю. ​Мы вышли на крыльцо. Весеннее солнце заливало Тракт. Вдалеке, со стороны Империи, показалось облако пыли — первый по-настоящему большой караван. Возвращение домой всегда ощущается иначе, когда ты возвращаешься не в холодные руины, а в работающий, пульсирующий механизм, который ты создала сама. ​Мой путь обратно по Грозовому Тракту был похож на триумфальное шествие. Путь домой лежал через высокогорное плато, где лагерем стояли вольные горцы. Мы свернули с бетона на старую тропу — здесь карету трясло, напоминая о том, как много нам еще предстоит сделать. ​Гром встретил меня у самого входа в свой огромный шатер из шкур. В горах не кланяются — здесь смотрят в глаза. Вождь протянул мне чашу с дымящимся взваром, пахнущим дымом и медом. Мы сидели на коврах, и я чувствовала на себе взгляды сотен людей: они больше не видели во мне «чужачку», я была для них Матерью-Грозой, давшей им работу и смысл. ​— Мои женщины связали первую сотню пар, — Гром кивнул на тюки с носками. — И травы собраны. Мы готовы, Хозяйка. — Это не просто носки, Гром. Это часть моей сети, — я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Я начинаю субсидировать строительство домов у подножия замка. Сторм должен стать городом. Мне нужны ваши руки, ваше мастерство и ваша верность. — Мы за тобой, — коротко бросил вождь. — Горы помнят добро. Но берегись южан, Матильда. Они придут не за носками. Они придут за силой, которую ты разбудила. ​Когда я уезжала, Гром подарил мне нож с рукоятью из кости снежного барса. — Для защиты. Если магия даст осечку. Я улыбнулась, принимая дар. Я знала, что за моей спиной теперь не просто стены, а живой щит из самых суровых воинов этого мира. Когда карета выехала на последний перевал перед замком, я приказала остановиться. Отсюда Грозовой Створ был виден как на ладони. Он больше не казался мрачным склепом. Окна светились уютным желтым светом, над трубами вился дымок, а вокруг внешних стен уже начали расти первые домики — субсидируемые поселения. «Нам нужен не просто замок, — думала я, глядя на то, как Нико тестирует внешнее освещение башен (голубые всполохи магии выглядели чертовски эффектно). — Нам нужен полноценный полис. Технологический центр Империи». ​Я чувствовала через кольцо на пальце, как замок «узнал» меня. Легкая вибрация, почти мурлыканье. Нико справлялся — система работала стабильно. ​— О чем думаешь, Хозяйка? — спросила Яра. ​— О том, Яра, что этап выживания официально закончен. Начался этап экспансии.