Когда он вышел, я вернулась к списку. Зачеркнула пункт «Презентация бизнес-плана». Написала вместо него: «Вышивание. (Найти пяльцы и сделать вид, что я умею)». «Новое платье. Скромное. Пастельные тона. Никаких декольте, но так, чтобы талия казалась осиной».

Игра началась. И я собиралась получить «Оскар».

Паника — плохой советчик. Но зато Паранойя — отличный начальник службы безопасности.

Я сидела в кабинете, который за два часа превратился в оперативный штаб. На столе лежала схема замка. Красным мелом я пометила «Зеленые зоны» (куда Инспектору можно), черным — «Зоны отчуждения» (куда ему вход заказан под страхом смерти). Зон отчуждения было пугающе много.

1. Лаборатория. (Там перегонный куб, который выглядит как самогонный аппарат, чем он, по сути, и является). 2. Оранжерея. (Там растет «Дыхание Дракона» и гуляет Мурз, который может откусить Инспектору задницу). 3. Мой кабинет. (Здесь лежат бизнес-планы, написанные терминами из другого мира, и карта Дороги с пометками «Кэш» и «Трафик»).

— Маркус! — рявкнула я. Лейтенант возник в дверях. — Замки. — Миледи? — Мне нужно сменить все замки в черных зонах. Старые засовы открываются ржавым гвоздем. Мне нужны замки с секретом. — Кузнец Берт может сделать, — неуверенно сказал Маркус. — С двойным поворотом ключа. Но это долго. — Пусть бросает всё и делает. И еще... Я понизила голос. — Поставь часового у винтовой лестницы в подвал. Круглосуточно. Легенда: «Там нестабильный фундамент, опасно для жизни». Повесь табличку: «Осторожно! Ядовитая плесень!». Бюрократы боятся за свое здоровье больше, чем за казну. — Есть, миледи. ​Когда Маркус ушел, я занялась главным оружием. Атмосферой.

Инспектор — человек с дороги. Он устанет. Он будет раздражен. Он захочет спать, но на новом месте сон чуткий. Чуткий сон — это риск. Если он проснется ночью и пойдет бродить... он увидит то, что не должен. Он должен спать как младенец. Или как труп. Но счастливый труп.

Я спустилась к Доре. В лаборатории кипела работа. Девочки фасовали мазь, но я остановила конвейер. — Спецзаказ, — объявила я. — Проект «Морфей». Дора вытерла руки о передник. — Снотворное? В вино? — Слишком грубо. И опасно — вдруг у него аллергия или он дегустатор. Мы пойдем другим путем. Через нос. Я выложила на стол ингредиенты, которые принесла с собой из кладовой: — Лаванда. (Классика). — Хмель. (Тяжелый, пьянящий дух). — Корень валерианы. (Успокаивает нервы, хоть и воняет котами). — И масло сандала. (Для ощущения роскоши). ​— Мне нужно масло, Дора. Смесь. Тягучую, летучую. Чтобы она испарялась медленно, но заполняла комнату плотным туманом покоя. — Сделаем на спирту и жире, — кивнула травница. — Спирт даст летучесть, жир удержит запах. — И добавь туда... — я замялась. — Щепотку сушеного дурмана. Самую малость. Чтобы сны были цветными и добрыми. Чтобы ему казалось, что он в раю, а не в ледяном замке.

Пока Дора колдовала над ретортами, я побежала к Яну. — Мне нужны вазы. Маленькие. С узким горлышком. Ян, привыкший к моим странностям, даже не удивился. — Стекло? — Да. Но красивое. Матовое. Чтобы жидкости внутри не было видно. — Сделаем. А пробки? — Пробок не будет. Будут палочки. Я показала ему пучок тонких ивовых прутьев, которые нарезала по дороге. Я очистила их от коры и высушила магией за пять минут. Пористая древесина. — Это — диффузор, Ян. Жидкость поднимается по палочкам и пахнет. Мы поставим такой в спальне Инспектора. И в его кабинете. И в коридоре. Весь замок должен пахнуть так, чтобы у него отвалилось желание писать кляузы. ​ ​Остался последний рубеж обороны. Я вошла в теплицу. Здесь было влажно и жарко. «Дыхание Дракона» разрослось, его фиолетовые листья грели воздух лучше батарей. В углу, в своей кадке, дремал Мурз. Его красный бутон был закрыт. — Мурз, — позвала я шепотом. Цветок лениво шевельнул лианой. — У нас будут гости. Плохие гости. Я подошла к нему и погладила по стеблю. — Если в эту дверь войдет кто-то чужой... без меня или Виктора... Я выпустила импульс магии. Картинку. Чужой силуэт. Угроза. Мурз встрепенулся. Его бутон приоткрылся, показав ряд хищных шипов. Он тихо, угрожающе зашипел. — Не есть, — скомандовала я. — Только пугать. Хватай за ногу и держи. И шипи так, чтобы он обмочился. Цветок согласно щелкнул зубами. Я повесила на дверь Оранжереи массивный замок (из тех, что сделал Берт) и табличку: «Карантинная зона. Опасно для жизни». Любопытство — сильное чувство. Но должен быть сильнее. ​ ​Я закончила обход в полночь. Замки проверены. Документы спрятаны в тайник под полом в моей спальне (Виктор показал мне нишу, о которой не знал никто), накрытый тяжелым сундуком с платьями. «Арома-ловушки» расставлены. Я вернулась в комнату, чувствуя, как гудят ноги. Виктор уже лежал в постели. Он читал книгу (да, я заставила его читать перед сном, чтобы развивать словарный запас и просто отвлекать от войны). — Ты забаррикадировала нас так, словно мы ждем осаду орков, — заметил он, откладывая том «Истории Империи». — Бюрократ страшнее орка, — я скинула халат и нырнула под одеяло, прижимаясь к его горячему боку. — Орк просто убьет. Бюрократ высосет кровь, выпишет штраф за пятно на ковре и заставит платить налог на воздух. Виктор обнял меня. — Ты пахнешь лавандой. — Я тестировала смесь на себе. Работает. Спать хочется смертельно. — Ммм... — он поцеловал меня в висок. — А мне хочется не спать. Его рука скользнула по моему бедру. Привычно. Властно. — Виктор, — пробормотала я, уже проваливаясь в сон (чертов хмель!). — Завтра. Мне нужно... проверить... шторы... в гостевой... Я не договорила. Сон, тяжелый и сладкий, накрыл меня мгновенно. Виктор усмехнулся. — Спи, моя Гроза. Замок спал. Но в коридорах, невидимая глазу, тянулась тонкая серебряная паутина. Моя сигнализация. Я натянула её на уровне щиколоток во всех стратегических проходах. Обычная нить, пропитанная моей энергией. Если её порвать — у меня на тумбочке звякнет колокольчик. Паранойя? Возможно. Но в моем мире выживали только параноики.

Утром я выпила две чашки кофе, черных как деготь, и собрала все ключи. Получилась увесистая связка. Холодное железо оттягивало пояс моего платья. Я чувствовала себя тюремщиком, который строит камеру люкс-класса. ​— Эльза, Лиза, за мной, — скомандовала я, надевая белые перчатки. — Мы идем в Восточную Башню.

Восточная Башня считалась «гостевой», но по факту там жили пауки и сквозняки. Последние лет двадцать туда заходили только чтобы проверить, не обвалилась ли крыша. Теперь это место должно было стать резиденцией Графа де Валленберга.

Мы поднялись по винтовой лестнице. Ступени были чисто выметены (Маркус гонял солдат с вениками всю ночь), но камень все равно дышал холодом. — Вот здесь, — я остановилась перед дубовой дверью на третьем этаже. — Повесить гобелен. Тот, с охотой на оленя. Он закроет пятно плесени и добавит... мужественности. Мы вошли внутрь.

Комната была просторной. Окно — узкое, стрельчатое — выходило на долину. Вид отсюда открывался на миллион: заснеженные пики, лента реки внизу и, если присмотреться, крошечные фигурки на нашей стройке Дороги. — Стратегический вид, — одобрила я. — Пусть видит, что мы не спим. Но главное — это интерьер. Я подошла к кровати. Это был монстр мебельного искусства. Огромная, резная, из темного дерева, с балдахином, который, казалось, видел еще основание Империи. — Матрас, — скомандовала я. Солдаты внесли новый тюфяк. Я лично проконтролировала его набивку. Гусиный пух, смешанный с сушеной лавандой и чабрецом. Никакой соломы. Я нажала рукой на перину. Она подалась мягко, упруго, обнимая ладонь. — Идеально. Я повернулась к Лизе. — Белье. Лиза, благоговейно дыша, развернула простыни. Тончайший лен. Отбеленный на снегу. Мы гладили его тяжелыми утюгами с углями, прокладывая ткань лепестками роз. — Застилай. Ни одной складки. Натяни так, чтобы монета отскочила.

Пока девушки возились с постелью, превращая ложе в облако, я подошла к камину. Тяга была хорошей. Но мне нужно было больше. Я достала из кармана мешочек с сосновыми шишками, пропитанными воском и маслом кедра. — Это для растопки. Когда Граф войдет, здесь должно пахнуть не гарью, а благородным деревом. Положите корзину с шишками прямо у решетки.