— Что это за дрянь? — спросил Маркус. В его голосе не было страха, только отвращение. — Тролль? — Это химия, — сказала я. — И магия. Нико говорил про «солдат, которые не чувствуют боли». Вот оно. — Арбалеты его не возьмут, — оценила Яра. — Кожа толстая. Там, наверное, под кожей пластины. — Пушки? — предложил Маркус. — У нас нет пушек. Только старая баллиста, которая рассыплется после первого выстрела. — Магия? — Яра посмотрела на меня. — Ты можешь его сжечь? — Я могу нагреть ему уши, — мрачно ответила я. — Я бытовой маг, Яра. Я не боевой маг огня. Я могу вскипятить в нем жидкость, но на такую тушу у меня не хватит заряда.

Мы смотрели на монстра. До заката оставалось часов пять. Виктор вернется завтра. Или послезавтра. Мы были одни. — Отдадим кого они хотят? — тихо спросил кто-то из солдат.

Маркус резко обернулся. — Кто это сказал?! Мы своих не сдаем! Это Замок Сторм, а не торговая лавка!

Я благодарно кивнула Маркусу. Он был прав. Если мы сдадим Нико, они нас все равно убьют. Свидетели им не нужны. ​— Значит, будем драться, — сказала я. Я посмотрела на «Малыша». — Он тупой. Он медленный. У него молот вместо руки. В моей голове начал складываться план. — Маркус, — скомандовала я. — Готовь "коктейли Молотова". (Пришлось объяснять: бутылки, масло, тряпки). Если шкура не горит, мы заставим её гореть. — Яра, — я повернулась к дикарке. — Ты говорила, что убивала медведей. Эта штука похожа на медведя? — Похожа, — кивнула она, оценивающе глядя на монстра. — Только воняет сильнее. — У него должны быть уязвимые места. Трубки на морде. Суставы. Нам нужно его обездвижить. ​Я посмотрела на бетонный двор. — Мы не будем ждать, пока он сломает ворота. Мы откроем их сами. — Что?! — хором спросили Маркус и Яра. — Мы заманим его внутрь. На узкий мост. Или в ловушку. — А если он прорвется? — Тогда, — я потрогала кулон. — Тогда Мурз поужинает очень плохим мясом. ​— Нико! — крикнула я вниз, где уже маячил наш зеленый гений. — Тащи сюда свои чертежи! Ты знаешь, как убить эту тварь?

Нико, стоявший внизу, был белым как мел. — Это «Голиаф», — пропищал он. — У него сердце... механическое. В спине. Если разбить насос — он встанет. — В спине, — повторила Яра. — Значит, мне нужно зайти к нему за спину. Пока он будет занят кем-то другим. Она посмотрела на Маркуса. — Эй, влюбленный. Готов потанцевать с монстром, чтобы я могла его убить? Маркус выпрямился, бледный, но решительный. — Ради вас, госпожа Яра... я готов станцевать даже с дьяволом. — Вот и славно. Готовь щит. Будет жарко.

Я стояла на стене, вцепившись в холодный камень зубца так, что ногти побелели. Ветер трепал подол платья, но я не чувствовала холода. Меня била дрожь другого рода. Внизу, на дороге, стоял Голиаф. Неподвижная, серая гора мяса и железа. Он не рычал, не двигался. Он просто существовал, как памятник моей глупости.

— Дура... — прошептала я, глядя на монстра. — Какая же я идиотка.

В голове крутилась одна и та же мысль, жалящая, как оса.

Зачем я отправила эту птицу обратно?

Мы сбили разведчика. Это было правильно. Это была война: ослепить врага, лишить его информации.

На этом надо было остановиться. Уничтожить дрон, утопить обломки в болоте, выставить двойные караулы и готовиться к глухой обороне. Выиграть время. Может быть, они бы послали второго разведчика. Может, решили бы, что птица сломалась от порыва ветра или врезалась в скалу. Мы могли выиграть день, два... Дождаться Виктора.

​Но нет.

Мне захотелось поиграть.

Мне, видите ли, захотелось показать им средний палец. Продемонстрировать характер.

«Операция Троянский Сокол». «Горячий привет».

Господи, это было чистое мальчишество. Подростковая бравада, замешанная на адреналине первой победы. Я вела себя как школьница, которая подложила кнопку на стул учителю физики и хихикает в кулак, ожидая реакции.

«Смотрите, я тоже умею кусаться! Я не просто мебель в этом замке!»

Ну вот. Посмотрели. Оценили.

И в ответ на мою жалкую хлопушку с перцем они выкатили танк.

​Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает кислая волна тошноты.

Я спровоцировала эскалацию конфликта, к которому мы не готовы ни технически, ни морально.

Если бы не моя «шутка», этот Вестник мог приехать через неделю. Или вообще не приехать так скоро, решив сначала собрать больше данных.

Я подставила всех.

Маркуса, который сейчас внизу дрожащими руками разливает масло по бутылкам, стараясь не пролить ни капли.

Яру, которая будет рисковать жизнью, прыгая с ножом на эту груду биомеханики.

Нико, которого я обещала защитить, а теперь он трясется в лаборатории, понимая, что за ним пришли.

Горцев, которые еще вчера были просто наемными рабочими с лопатами, а сегодня станут пушечным мясом в моей войне.

​Виктор доверил мне замок. «Ты — фундамент», — сказал он, глядя мне в глаза перед отъездом.

А фундамент дал трещину. И не из-за землетрясения, а из-за банального тщеславия.

Я хотела быть крутой «Хозяйкой», которая лихо, с менеджерской ухмылкой расправляется с врагами. А оказалась... тупой туристкой, которая дразнила спящего медведя палкой для селфи, чтобы сделать кадр поэффектнее.

​— Хозяйка?

​Голос Яры вырвал меня из пучины самобичевания.

Она стояла рядом, прислонившись спиной к зубцу. В руках — любимый кинжал и оселок.

Вжик. Вжик. Вжик.

Спокойно. Ритмично. Звук, от которого обычно мурашки по коже, сейчас странно успокаивал.

— Ты бледная, — заметила она, не прерывая работы. — Боишься?

— Виновата, — выдохнула я, и признание обожгло горло. — Это я виновата, Яра. Не надо было дразнить их. Не надо было отправлять птицу обратно. Мы бы выиграли время...

Яра остановила руку с камнем. Повернула голову и посмотрела вниз, на неподвижного монстра. Потом на меня. В её желтых глазах не было ни осуждения, ни страха. Только холодная, звериная мудрость.

— Ты думаешь, волк нападает на овцу, потому что овца на него не так посмотрела?

— Что? — я моргнула, сбитая с толку.

— Они прислали эту тушу не потому, что ты их обидела перцем. Они прислали её, потому что они могут. Потому что они считают этот лес своим.

Она презрительно сплюнула вниз, в сторону врага.

— Алхимики — как лавина в горах. Она сходит не потому, что ты крикнул. А потому что снег тяжелый. Он бы все равно сошел. Твоя птица просто показала им, что мы здесь живые. Что мы не будем покорно ждать ножа у горла. Если бы мы молчали — они бы пришли ночью. Тихо. И вырезали нас спящими, как скот.

​Она убрала точильный камень в карман, проверила пальцем остроту лезвия. На коже выступила капелька крови.

— Ты разозлила их, да. Но злой враг делает ошибки. Он спешит. Смотри, — она кивнула на дорогу. — Они прислали одного монстра. Без пехоты. Без лучников прикрытия. Они думают, мы испугаемся одного его вида и сдадимся.

Яра жестко, хищно улыбнулась, обнажив зубы.

— Ты заставила их действовать глупо, Хозяйка. Они играют мускулами, вместо того чтобы думать. Это наш шанс.

​Я посмотрела на неё.

Дикая, неграмотная наемница в потрепанном плаще.

Но она понимала войну лучше меня. Лучше всех моих учебников по стратегии.

Вина — это непозволительная роскошь. Сейчас не время для рефлексии и слез. Сейчас время платить по счетам.

Я глубоко вдохнула ледяной горный воздух, позволяя ему выморозить панику.

Загнала чувство вины поглубже, в тот самый ментальный сейф с толстыми стенками, где хранились мои детские страхи и комплексы. Захлопнула дверцу. Провернула ручку.

— Спасибо, Яра.

— За что?

— За то, что вправила мозги.

Я отлепилась от стены. Спина выпрямилась.

Солнце касалось верхушек гор, окрашивая снег в цвет крови.

Закат через час.

— Ладно, — сказала я, и мой голос снова стал твердым (почти). — Я заварила эту кашу. Мне её и расхлебывать. Идем. Нам нужно подготовить достойную встречу для этого куска мяса.