— Нам нужно в центральный зал, — шепнул Нико. — К «Связи».

В центре шахты, среди гудящих машин и медных баков, стояла огромная стеклянная сфера, внутри которой пульсировал сгусток света. Я подошла к нему, чувствуя, как кулон на груди начинает вибрировать.

— Терминал, — выдохнула я, узнавая структуру. — Виктор, это пульт управления миром. Или, как минимум, всей провинцией.

Нико бросился к консоли. Его пальцы летали по сенсорным панелям из мутного стекла.

— Система требует аутентификации! Кровь Лорда и Воля Хозяйки! Быстрее, пока контур не закрылся! Виктор, не задавая лишних вопросов, полоснул ножом по ладони и прижал её к холодному камню постамента. Я положила свою руку сверху, накрывая его ладонь.

«Запрос принят. Анализ ДНК... Сверка энергетического следа...» — голос прозвучал прямо в моей голове. Сухой, женский, механический. — «Лорд-Протектор распознан. Хозяйка-Администратор распознана. Права доступа переданы. Статус системы: Ожидание команд».

В этот момент на наших пальцах вспыхнули кольца. Не золото и не серебро — живой, текучий металл замка, который впитался в кожу, становясь частью нас. Я почувствовала всё. Каждую мышь в подвале, каждый кирпич в стене, каждый литр спирта, булькающий в чанах цеха. — Нико... — прошептала я. — Я тебя вижу. У тебя в левом кармане украденная пробирка. Верни на место. Нико подпрыгнул, выронив трофей. — Это работает! — завопил он. — Мадам, вы теперь видите структуру! Вы можете управлять защитой не криком, а мыслью! — Виктор, — я повернулась к мужу. Он стоял, потрясенно глядя на свою руку. — Теперь мы не просто владельцы недвижимости. Мы операторы системы. Поздравляю с повышением.

Внезапно сфера вспыхнула. Газ внутри неё закрутился, формируя очертания человеческого лица. Очень старого, сухого, с глазами, которые видели слишком много.

— Вы опоздали с отчетом, Магистр Клосс, — голос прозвучал из самой сферы. Сухой, властный, лишенный эмоций.

Потом изображение дернулось. Лицо в сфере сфокусировалось на мне.

— О... — произнес голос. — Это не Клосс. Вы — та самая «погрешность» из Грозового Створа. Матильда, кажется?

Я не отвела взгляда. — Арбитражный управляющий Матильда Сторм. А вы, полагаю, Генеральный Директор этого балагана? Старик в сфере едва заметно улыбнулся. — Я — Председатель Совета. Называйте меня Магистр Эфир. Вы зашли слишком далеко, девочка. Вы убили нашего Голиафа и захватили нашу станцию? — Ваши люди вторглись на нашу землю. Это рейдерский захват, — отрезала я. — Нас не интересует ваша земля, — голос стал холоднее. — Нас интересует Сеть. Грозовой Створ — это узел. Мы ждали столетия, пока кто-то его активирует. Теперь, когда вы это сделали... мы могли бы просто уничтожить вас. Прислать десять Голиафов. Или отравить облака над вашим замком.

Я почувствовала, как Виктор сжал рукоять меча, но я подняла руку, останавливая его.

— Но вы этого не сделаете, — сказала я. — Почему? — Потому что я — единственный работающий «админ» в этой части мира. Вы можете убить меня, но тогда замок снова уснет. И вы будете ждать еще триста лет. А вам нужно «облачное хранилище» Предков прямо сейчас.

Я сделала шаг к сфере.

— Мое предложение: пакт о ненападении. Мы достраиваем дорогу. Мы запускаем торговлю. Мы не лезем в ваши дела, пока вы не лезете в наши. Вы получаете доступ к данным... но только к тем, которые я разрешу.

— Вы торгуетесь с Синдикатом? — старик рассмеялся, звук был похож на хруст сухого пергамента. — Смело. Давайте без сантиментов, Матильда, — прохрипел он. — Синдикат потратил пять лет и горы золота, чтобы «простучать» эту Шахту. Мы знали, что где-то здесь проходит Магистраль — поток чистой энергии Предков. Но без активного Узла эта Магистраль — просто кусок мертвого камня. — И этим Узлом является мой замок, — я сложила руки на груди.

Я поняла правила игры. Я была не просто Хозяйкой, я была единственным легальным «ключом» к их энергосистеме.

— Вот мои условия, Магистр, — я шагнула ближе к сфере. — Мы не уничтожаем ваш Экспедиционный корпус. Более того, мы разрешаем вам остаться в Шахте.

Виктор дернулся, но я остановила его жестом. — Но! Шахта переходит в статус «арендованной территории». Вы работаете здесь как подрядчики Замка Сторм. — Дерзко, — заметил Эфир. — Зато выгодно. Мы даем вам стабильный «канал связи» и энергию для ваших лабораторий. Взамен: Технологический налог: 30% ваших разработок передаются нашим мастерам (Яну и Нико). ​Инфраструктура: Ваши инженеры помогают нам строить Тракт. Используйте свои алхимические смеси, чтобы плавить скалы — дорога должна быть идеальной. ​Безопасность: Вы не приближаетесь к замку ближе, чем на пять миль. Любая попытка «взлома» системы — и я отключаю питание Шахты одним движением пальца.

Эфир долго молчал. В сфере мелькали цифры, графики — он просчитывал варианты.

— Мы оставим здесь группу «наблюдателей», — наконец сказал он. — Десять инженеров и Магистр Клосс для связи. Остальные войска будут отозваны. Но помните: вы теперь часть нашей Сети. Если вы решите передать доступ кому-то другому... мы превратим ваши горы в выжженную пустыню. ​Сфера погасла.

— Что это было? — прохрипел Виктор.

— Это был сеанс видеосвязи с главным конкурентом, — я выдохнула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Мы получили передышку. И, кажется, лицензию на работу.

Когда мы вернулись в замок, Нико был в экстазе. Мы спустились в Сердце Замка. Стена, которую мы раньше считали просто фундаментом светилась мягким голубым светом, пульсируя в такт моему кулону. — Я нашел протокол, мадам! — возопил Нико. — Это не просто камни. Это био-магическая нейросеть. Предки строили замки как узлы связи. Нико указал на две ниши в постаменте у Кристалл. — Сюда нужно положить руки. Одновременно.

Виктор посмотрел на меня. В его взгляде был вопрос: «Ты уверена?». Я кивнула.

​Как только наши ладони коснулись холодного кристалла, мир взорвался искрами. В моей голове всплыл интерфейс. Это было похоже на операционную систему, только вместо иконок были живые образы.

«Авторизация...» «Пользователь 1: Виктор Сторм. Роль: Командор. Права: Оборона, Внешний контур, Управление гарнизоном». «Пользователь 2: Матильда Сторм. Роль: Администратор. Права: Полный доступ. Жизнеобеспечение, Ресурсы, Экономика, Модификация пространства».

— Я вижу всё, — прошептал Виктор, глядя в пустоту. — Я чувствую каждого солдата на стене. Я знаю, у кого затупился меч, а кто собирается дезертировать. — А я вижу остатки на складах, — добавила я, закрыв глаза. — И я... я могу менять температуру воды в твоей ванне, милый, просто подумав об этом.

Нико прыгал вокруг нас, зарисовывая что-то в блокнот.

— Это симбиоз! Вы теперь не просто владельцы. Вы — Душа этого места. Замок больше не будет бить молниями случайно. Теперь он — ваше продолжение.

Я коснулась камня, и в моей голове развернулась схема: золотая нить тянулась от замка глубоко под землю, к Шахте. Я чувствовала, как энергия течет туда — ровным, мощным потоком.

— Нико, теперь твоя работа — мониторинг, — я посмотрела на него серьезно. — Ты — наш «брандмауэр». Ты должен следить, чтобы алхимики не «подсосались» к системе больше, чем мы им выделили по контракту.

— Я настрою ограничители! — Нико застрочил в блокноте. — Мы дадим им ровно столько, чтобы их лампочки горели, но чтобы они не смогли собрать нового Голиафа у нас под боком.

Я активировала права доступа для Нико. Теперь он видел замок так же, как и я, но в «инженерном режиме»..

— Ты теперь Главный Технический Директор, Нико. Твоя задача — сделать так, чтобы замок работал как часы, а алхимики думали, что мы — великие маги, хотя мы просто умеем пользоваться «панелью управления».

В камине Главного зала уютно трещал можжевельник. На столе, накрытом льняной скатертью, дымился ужин, который заставил бы любого столичного гурмана плакать от зависти: запеченный в меду олень с брусничным соусом, горы хрустящего хлеба и — моя маленькая гордость — первые «промышленные» образцы нашего сидра. ​Мы сидели вчетвером: я, Виктор, Яра и Нико. Кольца-админки на наших пальцах (Нико теперь тоже носил свое, инженерное) слабо мерцали в такт биению «Сердца» замка, которое мы чувствовали где-то в глубине подошв. ​— Дорога будет готова через три дня, — Виктор разрезал кусок мяса, и его движения были спокойными, уверенными. — Алхимики под присмотром моих ребят дожали последний участок у Черного Провала. Плавили гранит так, что дым стоял до небес, но полотно вышло — хоть яйцо кати, не разобьется. — Итого, от Грозового Створа до границы провинции теперь шесть часов пути на хорошей повозке вместо двух суток по буеракам, — я сделала глоток сидра. — Виктор, это не просто дорога. Это золотая жила. ​— Завтра к вечеру прибудет первый караван купца Савойи, — встрял Нико, не отрываясь от изучения какой-то схемы прямо за едой. — Я уже настроил сенсоры на въездной арке. Как только их колеса коснутся нашей мостовой, замок подаст сигнал на кухню и в конюшни. Сервис, мадам! — Вот именно, сервис, — я отставила бокал. — Поэтому через три дня я уезжаю. Виктор замер с ножом в руке. — Куда? — В инспекцию. По всему Тракту. Яра, Маркус и пять человек охраны. Мы проедем по всем десяти трактирам, которые мы заложили. Я должна лично убедиться, что персонал не ворует, простыни пахнут лавандой, а наши Мурзы на подоконниках не завяли от недокорма. ​Яра довольно оскалилась: — Наконец-то. А то я в этом замке скоро начну мхом зарастать. Когда выезжаем? — Через три дня. И к этому времени мы должны упаковать «первый транш» товара. На следующее утро в Оранжерее и складских пристройках кипела жизнь. Это был хаос, упорядоченный моей железной волей. ​— Лиза, проверяй укупорку! Сургуч должен лежать ровно, оттиск молнии — четко по центру! — командовала я, проходя мимо рядов квадратных бутылок. Бутылки были прекрасны. Темное янтарное стекло, грани, которые не давали им скатываться со стола при качке, и этикетка из качественной бумаги: «Грозовая Огненная. Выдержка Сторма». — Мы берем триста бутылок для реализации в придорожных точках, — записывала я в планшет. — Цена — два серебряных за штуку. Половина выручки трактирщику, половина — нам. ​Дальше шел отдел снеков. Герта и её помощницы упаковывали в вощеную бумагу «Драконью Чешую» (чипсы из репы с солью и чесноком) и «Полоски Охотника» (вяленое мясо в жгучем перце). ​Но самым важным был сектор «Биологической защиты». В специальных дырчатых ящиках стояли маленькие, специально выведенные Нико «домашние» Мурзики. Они были меньше своих диких собратьев, но куда более... дисциплинированными. — Каждому трактирщику выдаем «Стартовый Пакет», — я погладила один из цветков по фиолетовому листу. Тот приветливо лязгнул зубками. — Цветок, мешок кормовых сухариков с мясной пропиткой и методичку «Как не лишиться пальцев при поливе». — А если они не захотят их брать? — спросил Ян, прибивая крышку к ящику с мылом. — У них нет выбора. Это условие аренды земли. Либо у тебя на окне сидит мой Мурз и охраняет покой гостей, либо ты платишь за страховку в три раза больше. Поверь, они выберут цветок. Последний день перед отъездом прошел в сборах. Моя карета превратилась в передвижной офис. Внутри — полки для документов, сейф для выручки и специальный держатель для магического кристалла связи (Нико клялся, что на расстоянии десяти миль я смогу слышать его отчеты). ​Яра проверяла оружие, Маркус инспектировал лошадей, а я... я стояла на стене и смотрела на дорогу. Она уходила вдаль серой лентой, разрезая дикий лес. — Волнуешься? — Виктор подошел сзади, накинув на мои плечи плащ. — Планирую, — честно ответила я. — Я еду учить их продавать мечту, Виктор. Комфорт. Безопасность. Вкус. Если мы сделаем этот Тракт эталоном, Империя не сможет нас просто «поглотить». Мы станем слишком важны для экономики. — Ты всегда думаешь на десять шагов вперед. — Я называю это «стратегическое планирование». Без него ты не Хозяйка, а просто женщина с ключами от амбара. Рассвет окрасил горы в нежно-розовый цвет, когда ворота Грозового Створа тяжело распахнулись. Наш отряд выглядел внушительно: карета, две телеги с товаром и пятеро всадников в новых мундирах — серая шерсть, синий кант, нагрудный знак в виде молнии. ​Я высунулась из окна, помахав рукой Виктору и Нико, оставшимся на крыльце. Нико испуганно махал в ответ свитком, а Виктор... Виктор просто смотрел мне вслед, и я чувствовала тепло его кольца даже через сотню метров. ​— Ну что, Яра? — я откинулась на мягкие подушки сиденья. — Поехали превращать это захолустье в цивилизацию. — Поехали, Хозяйка, — Яра пришпорила коня, выезжая вперед. — Только чур, если какой трактирщик начнет ныть про налоги, я ему просто покажу, как Мурзы едят сырое мясо. Очень мотивирует к оплате. ​Дорога под колесами пела. Наш Тракт принимал свою Хозяйку. Весна в Грозовом Створе была временем испытания на прочность. Когда ледники начинали плакать, горы превращались в ревущий хаос из грязи и камнепадов. Но сегодня, глядя в окно кареты, я видела не хаос, а порядок. ​Дорога. Моя «серая лента». ​Она не просто лежала на склоне — она вросла в него. Мы не стали копировать местные методы «накидать камней и притоптать». Мы строили по заветам великих инженеров моего прошлого, адаптируя их под суровую реальность Сторма. ​Сначала горцы Виктора вырубали в скале «корыто» — ровное основание, которое мы засыпали слоем крупных, с голову ребенка, булыжников, плотно подогнанных друг к другу. Это был фундамент, который не давал дороге «поплыть». Но магия начиналась выше. Я приказала кучеру притормозить у края обрыва, где дорога делала крутую петлю. Здесь был виден «слоеный пирог» нашего полотна. ​— Смотри, Яра, — я указала на срез. — Видишь этот серый слой? Эта серая «каша» не просто засыхала — она каменела, превращаясь в единый монолит, который не боялся воды. Наоборот, от влаги наш бетон становился только крепче, прорастая кристаллами внутрь себя. Верхний слой был выложен плоскими плитами из местного гранита, которые мы «втапливали» в еще влажный бетонный раствор. ​Я вышла из кареты и каблуком сапога топнула по покрытию. Звук был глухим и коротким, как удар по цельной скале. Никакой пыли, никакой податливости. — Идеально, — прошептала я. — Даже тяжелый обоз не оставит здесь колеи. ​Вдоль всей дороги тянулись глубокие дренажные желоба. Я настояла на том, чтобы уклон полотна шел строго от скалы к внешнему краю, чтобы талые воды не подмывали основание, а весело убегали в пропасть по специально выложенным желобам. ​— Хозяйка, — Яра подошла к краю, разглядывая дорогу. — Ты ведь понимаешь, что теперь эта штука переживет и нас, и твоих внуков? Она выглядит так, будто всегда здесь была. — В этом и смысл, Яра. Хорошая дорога — это та, которую не замечаешь, пока по ней едешь. ​Мы двинулись дальше. Впереди показался первый караван — те самые двенадцать фур. Раньше звук колес по камням был рваным, с постоянным скрежетом и ударами. Сейчас я слышала только ритмичный, мерный стук копыт и мягкий рокот колес по ровному камню. В кузове моей кареты, бережно переложенные соломой, ехали ящики, которые я про себя называла «Стартовый набор Трактирщика». ​Мы остановились у «Приюта №1». Берн уже ждал на крыльце, вытирая руки о фартук и поглядывая на идеально ровное полотно дороги, которое мы выложили из того самого римского бетона. ​— Берн, заноси ящик, — скомандовала я, спрыгивая на землю. — Будем делать из твоего постоялого двора заведение высшего разряда. ​Яра с грохотом поставила тяжелый короб на дубовый стол в центре зала. Пару путников в углу испуганно втянули головы в плечи. ​— Итак, Берн, слушай внимательно и запоминай, — я открыла крышку. — Это твой «Стартовый пакет». Без него ты не трактирщик Грозового Тракта, а просто мужик, торгующий кислым пивом. Я выложила на стол стопку брусков, обернутых в грубую, но чистую бумагу с печатью замка. — Это мыло «Таежное». Одно — тебе, остальные — по кусочку в каждую комнату. Если я узнаю, что путник уехал от тебя с грязными руками, потому что ему нечем было помыться — я вычту это из твоей доли. Чистота — это лояльность, Берн. Человек, который смыл дорожную пыль нашим мылом, чувствует себя принцем, даже если спит на соломе. Я выставила на стол три тяжелые бутылки. Солнечный свет из окна тут же заиграл на четких гранях стекла, заставляя настойку внутри светиться, как жидкое золото. — «Грозовая Огненная». Видишь форму? Квадрат. Она не катается по столу, она плотно ложится в ящик, экономя место. Но главное — это бренд. Ставь её так, чтобы каждый, кто заходит, видел эти грани. Это знак того, что здесь наливают честно и без воды. Квадратная бутылка — это лицо Сторма. Следом на стол отправился большой вощеный мешок. Я надорвала край, и по залу разнесся аромат чеснока и поджаренного корня. — «Драконьи чешуйки». Тонко нарезанная репа, запеченная по моему рецепту. Видишь, сколько на ней соли? — я сунула одну пластинку Берну в рот. Он захрустел, прижмурился, а через секунду его кадык судорожно дернулся. — Пить... — просипел он. — Вот именно! — я победно улыбнулась. — Даешь каждому по горсти бесплатно. Через три минуты он закажет у тебя второй кувшин эля. Это не благотворительность, Берн, это инвестиция в его жажду. Яра бережно (насколько это возможно для неё) выставила на стол последний предмет. Горшок, обмотанный мешковиной. Как только ткань сняли, из горшка показались фиолетовые листья, а в центре приоткрылся мясистый бутон с рядами мелких, острых, как иглы, зубов. Берн отшатнулся. — Это... это что, цветок? Живой?! — Это Мурзик, твой новый ночной сторож и санитарный инспектор, — я погладила Мурза по листу, и тот издал звук, похожий на довольное щелканье затвора. — Слушай правила эксплуатации, Берн. И не дай бог тебе их нарушить. • ​ Питание: Каждое утро — один кусок сырой мясной обрези. Будешь экономить — он начнет присматриваться к твоим кошкам. • ​ Дисциплина: Мурз ненавидит пьяный дебош. Если в зале начнется драка и полетят табуреты — он начнет щелкать зубами. Это сигнал: «Пора заканчивать». Обычно на второй щелчок даже самые буйные трезвеют. • ​ Безопасность: На ночь ставь его на подоконник у кассы или у окна входа. Мурз — идеальная сигнализация. Он не лает, он сразу кусает за пальцы любого, кто лезет без приглашения. • ​ Главное табу: Никогда. Не наливай. Ему. Пиво. — А что будет? — шепнул Берн. — Он станет икать и плеваться ядовитой слюной. А потом уснет на сутки, и твой трактир останется без охраны. Ты меня понял? ​Берн смотрел на цветок с суеверным ужасом, но когда Мурз ловко перехватил пролетавшую мимо жирную муху, трактирщик вдруг просиял. — Это ж... это ж мне теперь мухобойка не нужна? И мыши его боятся? — Мыши обходят его за милю, — подтвердила я. — Так что считай, что ты сэкономил на кошке. ​Я достала кожаный свиток с условиями аренды. — Расписывайся здесь, Берн. Ты получаешь Набор, право работать под моим флагом и дорогу, по которой к тебе приедут деньги. С тебя — чистота, честная торговля и отчетность по выходным. ​Берн, не глядя, приложил палец с чернилами к документу. — Для меня честь, Мать-Гроза. Уж я постараюсь... Мурзика-то как звать? — Назови его Акционером, — посоветовала я, направляясь к выходу. — Чтобы не забывать, кто здесь на самом деле следит за прибылью. ​Я вышла на крыльцо. Дорога из нашего бетона, серая и надежная, уходила вдаль. Солнце весенних гор отражалось в синей черепице трактира. — Следующая остановка — «Приют №2»! — скомандовала я Маркусу. — У нас в карете еще девять Акционеров ждут своего часа. ​Яра запрыгнула на коня, поправляя сумку с чипсами. — Хозяйка, — сказала она, пристраиваясь рядом с каретой. — Ты ведь понимаешь, что через месяц по всему тракту будут ходить легенды о твоих зубастых цветах? — На том и стоит маркетинг, Яра. Страх и комфорт — это лучшие двигатели торговли. Десять остановок. Десять «приступов» управленческой ярости и триумфа. Мой путь по Грозовому Тракту превратился в настоящую ревизию, где каждый мильный столб становился свидетелем того, как дикие горы прогибаются под железную логику менеджмента.