Она положила на стол тубус, привязанный к лапке почтового сокола (да, здесь были соколы, голубей съедали по дороге). На тубусе была печать. Не Алхимиков. Императорская. Золотой Дракон. Виктор замер. Я медленно взяла тубус. — Кажется, — тихо сказала я, — наш маленький бизнес заметили большие игроки. — Вскрывай, — голос Виктора стал стальным. Я сломала печать.

Я сломала печать. Развернула свиток. «Его Императорское Величество... бла-бла-бла... Назначает ревизию... В связи с подозрительной активностью в регионе Грозового Створа... Прибытие Инспектора ожидается через две недели». Я подняла глаза на мужа. — Инспектор. — Из столицы? — Виктор нахмурился. — Обычно они боятся ехать в такую глушь зимой. — Значит, кто-то очень сильно настучал. Алхимики.

Я встала. Подошла к окну. Две недели. У нас горы строительного мусора, толпа диких горцев в союзниках, нелегальное производство спирта и магии, и я — попаданка без документов. — Идеально, — сказала я. — Идеально?! — Виктор поперхнулся. — Конечно. Инспектор — это человек. А у каждого человека есть цена. Или слабость. Я повернулась к Лизе. — Лиза, готовь «Президентский Люкс». Самую лучшую комнату. Самое мягкое белье. И скажи Герте... пусть учится готовить фуа-гра. Или что у нас тут за деликатес? Печень налима? — Зачем? — не понял Виктор. — Мы не будем его подкупать, дорогой. Это вульгарно. Я улыбнулась улыбкой, от которой у моих конкурентов в прошлом мире случалась изжога. — Мы его очаруем. Он приедет с проверкой, а уедет с полным чемоданом наших чипсов и отчетом о том, что Грозовой Створ — это жемчужина Империи. — А если нет? — спросил Виктор, кладя руку на меч. — А если нет... — я посмотрела на карту, на точку «Глотка Дракона». — В горах, знаешь ли, часто случаются несчастные случаи. Лавины, камнепады... Дикие места. Виктор посмотрел на меня долгим взглядом. Потом подошел и поцеловал в лоб. — Напомни мне никогда с тобой не ссориться, Матильда. Ты страшная женщина. — Я просто эффективный менеджер. А теперь — за работу. Две недели до приезда Ревизора. Время пошло.

Когда дверь за Лизой закрылась, я осталась наедине со списком «План приема». Инспектор. Кто он? Старый бюрократ с подагрой? Молодой карьерист? Взяточник? Идейный фанатик? Я макнула перо в чернильницу. 1. Размещение: Восточная башня. Там лучшие виды и меньше сквозняков. 2. Меню: Фуа-гра (местная печень с травами), стейки из оленины, "Охотник" (как дижестив). 3. Развлечения: Охота (Виктор организует), баня (обязательно), дегустация... ​Я замерла. Перо зависло над бумагой, роняя черную кляксу. А если... А если Инспектор — женщина?

Я представила себе суровую даму в корсете, которая морщит нос при виде оленьих рогов на стенах и падает в обморок от запаха псарни. Вся моя стратегия строилась на мужских слабостях: еда, алкоголь, лесть, охота. Если приедет женщина, мне придется менять тактику. Ей нужно будет предлагать спа-процедуры, шелка и сплетни о столичной моде (в которой я не смыслю ни черта).

Я позвонила в колокольчик. — Позовите Лорда. Срочно. ​Виктор пришел через пять минут. Он был в оружейной, и от него пахло оружейным маслом и железом. — Что случилось? — он вошел быстро, рука привычно легла на пояс. — Еще гонец? — Нет. Вопрос разведки. Я встала и подошла к нему, нервно теребя манжету платья. — Виктор, скажи мне... Имперский Инспектор может быть дамой? Виктор моргнул. Потом еще раз. А потом расхохотался. Это был искренний, громкий мужской смех, от которого зазвенели стекла в шкафу. — Дамой? — он вытер выступившую слезу. — Матильда, ты прелесть. Женщина с Имперской Печатью? В Совете? — А что смешного? — я насупилась. — Императрица же женщина. — Императрица — это Символ. Кровь Дракона. Ей можно всё. А чиновники... — он покачал головой. — Нет. Женщина не может занимать должность выше придворной дамы или настоятельницы монастыря. Закон о Наследовании Должностей от 345 года. Я выдохнула. — Слава богу. Значит, сексизм на моей стороне. — Секси... что? — Не важно. Значит, это мужчина. Это упрощает задачу. ​Я вернулась к столу, собираясь дописать пункт про «элитных куртизанок» (шутка, Лизу я ему не отдам, но красивых служанок в зале поставлю). — Матильда. Голос Виктора изменился. Стал серьезным. Тяжелым. Он подошел к столу и накрыл мою ладонь своей. — Нам нужно кое-что обсудить. До приезда гостя. — Бюджет? — Нет. Твое поведение. Я подняла бровь. — Мое поведение? Я ем вилкой, не сморкаюсь в занавески и даже выучила гербы всех соседей. — Ты командуешь, — сказал он прямо. — Ты командуешь гарнизоном. Ты перебиваешь меня на советах. Ты отдаешь приказы Маркусу через мою голову. — Потому что это эффективно! Пока ты думаешь о чести, я думаю о логистике! — Я знаю, — он сжал мою руку крепче. — И я это ценю. Здесь. Внутри. Он обвел рукой комнату. — Но Инспектор — это Внешний Мир. Виктор обошел стол и встал передо мной, заставляя поднять голову. — Если столичный чиновник увидит, что баба (прости, но для него ты именно баба) решает, где строить форты и как тратить казну... он напишет в отчете одно слово. — Какое? — «Околдован». Виктор помрачнел. — Он решит, что я под заклятием. Или что я слаб умом. В любом случае, это приговор. Меня сместят. Тебя сожгут. Или отправят в "Обитель Тишины", где монахини вырезают языки слишком умным женщинам. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. «Обитель Тишины». Звучит как название спа-курорта, но суть — концлагерь. ​— И что ты предлагаешь? — тихо спросила я. — Игру, — Виктор усмехнулся, но глаза оставались серьезными. — Ты любишь играть? Вот тебе роль. Он взял прядь моих волос, накрутил на палец. — Ты — моя Жена. Красивая. Хозяйственная. Немного... восторженная. Ты заботишься о моем комфорте. Ты киваешь, когда я говорю. Ты опускаешь глаза, когда мужчины говорят о политике. Я фыркнула. — Ты хочешь, чтобы я притворилась дурочкой? — Я хочу, чтобы ты стала моей Тенью. Светлой, теплой тенью. Он наклонился к моему уху. — Ты можешь управлять мной ночью, Матильда. В спальне. Или здесь, когда мы одни. Шепчи мне на ухо, пиши записки, пинай меня под столом ногой. Но на людях... Он выпрямился. — ...Я — Лорд. Я принимаю решения. Я — Скала. А ты — цветок, который растет на этой скале. — Цветок, — повторила я с сомнением. — Хищный? — Самый опасный в мире, — улыбнулся он. — Но Инспектор должен видеть только лепестки. Шипы спрячь. И магию... Он стал предельно серьезен. — Матильда, умоляю. Никаких фокусов. Никаких «подогреть суп взглядом». Никаких светящихся камней при нем. — Почему? Я же могу сказать, что я бытовой маг. Лицензию купим. — Потому что в столице сейчас... мода на чистоту крови. Любая магия, не санкционированная Гильдией, вызывает подозрение. Если они решат, что ты — Ведьма из Диких Земель... Инспектор уедет, а за ним придут Инквизиторы. А с ними я не договорюсь.

​Я молчала минуту. Моя гордость («Я — топ-менеджер!») бунтовала. Но мой разум («Я — кризис-менеджер») говорил: он прав. Это маскарад. И если для спасения моего бизнеса (и моей головы) мне нужно сыграть роль покорной средневековой жены — я сыграю её так, что Станиславский будет аплодировать в гробу. — Хорошо, — я выдохнула. — Я поняла. Операция «Гейша». — Кто? — не понял Виктор. — Идеальная жена. Я буду молчать. Я буду подливать вино. Я буду смотреть на тебя с обожанием. Я хищно улыбнулась. — Но у меня условие. — Какое? — Если этот Инспектор начнет нести чушь, которая грозит нам убытками... я подам знак. — Какой? — Я поправлю кулон на шее. Два раза. Это будет значить: «Виктор, заткни его, или я это сделаю сама». Виктор облегченно выдохнул и притянул меня к себе. — Договорились. Он поцеловал меня в макушку. — Ты умная женщина, Матильда. Слишком умная для этого века. Иногда мне страшно, что однажды ты поймешь, насколько я... прост для тебя. Я обняла его, уткнувшись носом в жесткий лен рубахи. — Ты не прост, Виктор. Ты — единственный мужчина, который не побоялся дать мне власть. И единственный, кто смог её ограничить. — Значит, мир? — Перемирие. До отъезда Инспектора. Я отстранилась и критически осмотрела его. — А теперь иди к Марте. Твой парадный камзол нужно ушить. Ты раздался в плечах после горного похода. И... Виктор? — Да? — Потренируйся смотреть на меня как на женщину, а не как на начальника штаба. Взгляд должен быть... хозяйским. — О, — он ухмыльнулся той самой улыбкой, от которой у меня подгибались колени. — С этим проблем не будет.