Я не могла поднять голову — я была «батарейкой». — Описывай! — Блестит. Крылья не двигаются. Идет кругами. Снижается. Он видит свет. — Пусть подойдет ближе. Не спугни. ​ВЗЗЗ-КЛИК. Я услышала этот звук. Он был мерзким. Похожим на звук бормашины. Сокол завис прямо надо мной. Метрах в двадцати. Я рискнула приоткрыть один глаз. Это было жутко красиво. Медный корпус, идеально подогнанные пластины-перья. Стеклянные глаза-объективы, которые вращались, фокусируясь на кристалле. Из брюха птицы выдвинулся какой-то щуп, похожий на иглу шприца. — Он хочет взять пробу, — поняла я. — Он думает, что кристалл — это источник. — Ближе... — шептала Яра. — Иди к мамочке...

​Птица сложила крылья и нырнула. Прямо на меня. Страшно было до икоты. Медная туша весом килограмм в пять, летящая камнем мне в лицо. Я зажмурилась, но рук не убрала. — СЕЙЧАС! — заорала я.

Яра выскочила из-за трубы, как чертик из табакерки. Она раскрутила болас над головой. Свист рассекаемого воздуха слился с жужжанием дрона. ВЖУХ! Веревка с грузами метнулась в небо. Удар был глухой и смачный. Болас обвился вокруг механических крыльев. Свинец ударил по медному корпусу. Птицу перекосило. Винты (или что там у неё было внутри) жалобно взвизгнули. Дрон потерял аэродинамику и превратился в кирпич.

— Берегись! — крикнула Яра. ​Я откатилась в сторону, совершив кувырок, достойный ниндзя (или мешка с картошкой).

Сокол рухнул в таз. ДЗЫНЬ! Хрусталь люстры разлетелся в пыль. Таз погнулся. Птица билась в тазу, пытаясь расправить спутанные крылья. Она скрежетала металлом по металлу, издавая звуки, похожие на ругательства пьяного телеграфиста. — Добивай! — скомандовала я, отплевываясь от пыли. ​Яра подскочила к тазу. Она занесла свой кованый сапог. — СТОЙ! — завопила я. — Не топчи! Это технологии! Нам нужны мозги, а не лепешка!

Яра замерла с ногой в воздухе. — Так добивать или целовать? Ты определись, Хозяйка. — Накрой! Я бросила ей плотный мешок. Яра ловко накинула ткань на беснующуюся механику. Прижала сверху коленом. Под мешком что-то жужжало, щелкало и пыталось прожечь ткань (или просто искрило).

— Попался, петушок, — довольно сказала Яра. — Тяжелый, зараза.

Мы притащили трофей в кабинет. Птицу, упакованную в мешок и перемотанную сверху веревкой (для надежности), положили на стол. Она уже не трепыхалась, только тихо тикала, как бомба замедленного действия.

Я посмотрела на мешок. Потом на Яру, которая с интересом ковыряла ножом столешницу. Потом на дверь. Вскрыть эту штуку мог только один человек. Но он был секретнее, чем государственная казна.

— Ян! — крикнула я в коридор. — Неси отвертки! И...

Я запнулась. Яра подняла на меня взгляд. В её желтых глазах читался вопрос.

Если я сейчас позову «призрака», назад дороги не будет. Яра узнает. Но она только что сбила эту дрянь ради меня. Она спасла замок. Играть с ней в шпионов дальше было глупо.

— ...И зови Нико, — твердо закончила я. — Скажи, пусть выходит.

Ян, возникший в дверях, побледнел. — Сюда, миледи? Но тут... — он покосился на Яру. — Зови. У нас тут пациент, которого без него мы превратим в груду мусора. Ян кивнул и исчез.

— Нико? — переспросила Яра, не переставая ковырять стол. — Это тот, кем от тебя пахло? Пылью и страхом? — Он самый. Наш тайный жилец. — Мужик, который прячется в стене, пока женщины воюют? — Яра презрительно сплюнула (я мысленно отметила, что надо отучать её плевать на ковер). — Бесполезный. — Он не воин, Яра. Он — мозг. И он из «этих». Из Алхимиков.

Рука Яры с ножом замерла. Она медленно выпрямилась, превращаясь из расслабленной кошки в натянутую пружину. — Ты держишь в доме врага? — Я держу в доме перебежчика. И с этой минуты, Яра, ты охраняешь и его тоже. Потому что его мозги стоят дороже, чем весь этот замок.

Дверь скрипнула. В кабинет бочком протиснулся Нико. Он выглядел жалко: втянутая в плечи голова, огромные очки, перемазанный чернилами халат..Увидев Яру — высокую, хищную, с ножом в руке — он вскрикнул и попытался спрятаться за спину Яна. — С-спокойно! — пискнул он. — Я безоружен! Яра окинула его взглядом, полным брезгливого разочарования. — И вот это — твоё секретное оружие, Хозяйка? — фыркнула она, убирая нож. — Я думала, там колдун. А это... цыпленок. — Этот цыпленок сейчас расскажет нам, как устроена эта птица, — отрезала я. — Нико, не бойся. Она не кусается. Если я не разрешу. Иди к столу.

Нико, все еще косясь на Яру как на тигра в клетке, семенил к столу. Но стоило ему увидеть мешок, страх исчез. Когда мы развернули ткань, его глаза загорелись фанатичным огнем маньяка-ученого. Он забыл про Яру, про меня и про угрозу смерти. Он видел Технологию.

— Модель «Орлан-4», — выдохнул он, благоговейно касаясь медного крыла дрожащими пальцами. — Гироскопическая стабилизация. Маго-сенсоры последнего поколения... Боги, это... это очень дорого, миледи. Стоит как целая деревня. ​— Отлично, — я потерла руки, видя, что контакт налажен (хотя бы односторонний). — Мы стали богаче на одну деревню. Нико, вопрос: эта штука передает сигнал? — Сейчас нет. — Нико надел очки и заглянул птице в... хм, под хвост. — Антенна повреждена при падении. Но запись внутри осталась. — Вскрывай. Мне нужно знать, что он успел снять. И кто его послал.

Яра стояла рядом, скрестив руки на груди, и наблюдала, как Нико и Ян ковыряются в птичьих внутренностях.

— Странные вы люди, — сказала она философски. — Охотитесь на железных птиц, потрошите их отвертками, ищете внутри картинки... А суп из неё сварить нельзя. Бесполезная дичь. — Зато эта дичь не гадит на головы, — парировала я. — Ян, что там?

Щелк. Грудная пластина сокола откинулась. Внутри, в сплетении пружин и шестеренок, лежал маленький, светящийся синим кристалл. Флешка. Магическая карта памяти. Нико осторожно извлек его пинцетом. — Здесь маршрут, — сказал он. — И точка старта. — Куда она ведет? — я наклонилась над столом. Нико вставил кристалл в какой-то свой прибор (выглядящий как коробка с линзой). На стену спроецировалась мутная карта. Красная линия шла от нашего замка на северо-запад. В горы. И обрывалась у точки, помеченной символом реторты

— Старая Шахта, — узнал Ян. — Это в дне пути отсюда. Заброшенный рудник. — Теперь он не заброшенный, — мрачно сказала я. — Там сидит оператор.

Я посмотрела на карту.

— Они не просто наблюдают. Они готовят плацдарм. ​Яра подошла к карте. Ткнула пальцем в красную точку. — Я знаю это место. Там пещеры. Глубокие. Удобно прятаться. Она повернулась ко мне. Глаза её горели недобрым огнем. — Хозяйка. Мы сбили их птицу. Они поймут, что мы их видим. — Поймут. — Тогда нам надо бить первыми. Пока они думают, что птица просто сломалась от ветра.

Я посмотрела на разобранного сокола. На карту. На свою маленькую армию: химика-раба, стеклодува и дикарку с ножом. — Виктора нет, — сказала я тихо. — У нас нет армии для штурма. — У нас есть яд, — тихо сказал Нико. — Если мы закинем нейтрализатор в шахту вентиляции... они уснут. — У нас есть Яра, которая может пролезть в любую дыру, — добавила телохранительница. — И у нас есть я, которая умеет планировать безумные операции, — закончила я.

Я барабанила пальцами по столу. Риск был чудовищный. Но сидеть и ждать, пока из шахты вылезут «Псы» или выйдет армия зомби под газом... было еще хуже.

— Нико, — сказала я. — Ты можешь перепрограммировать эту птицу? — Что? — он удивился. — Сделать так, чтобы она полетела обратно. И принесла им подарок. Я улыбнулась. — Не яд. Что-то повеселее. Например, «Слезогонку». Или дымовую шашку. Что-то, что выкурит их наружу, прямо под стрелы наших дозоров.

Нико почесал зеленый затылок. — Механика цела... Если Ян выправит крыло... Я могу заменить директиву. Она вернется на базу как миленькая. С грузом. — Отлично. Я хлопнула в ладоши. — Операция «Троянский Сокол» начинается. Ян, паяльник! Яра, иди на кухню, возьми у Доры самый жгучий перец. Мы устроим им «Горячий привет» от Леди Сторм.