Он сделал глоток. Закрыл глаза. По его лицу прошла волна блаженства. — Это... — он выдохнул пар. — Это божественно. — Это лекарство, милорд, — строго сказала я, стоя рядом с подносом, на котором лежали горячие пирожки с капустой (маленькие, на один укус). — Пейте до дна. Это разгонит кровь.

Виктор стоял у двери, прислонившись к косяку. Он наблюдал за мной с нескрываемым восхищением. Я видела в его глазах: «Ты снова командуешь, но черт возьми, как ты это делаешь!». Граф открыл глаза. Они уже не слезились, в них начал возвращаться разум. — Леди Сторм, — его голос стал тверже. — Я... прошу прощения за такой визит. Я планировал начать с официальной части. С проверки... кхм... гарнизона. — О какой проверке может идти речь, когда у вас озноб? — возмутилась я, поправляя плед у него на коленях. — Завтра. Или послезавтра. Когда вы сможете дышать носом, а не ртом. Я поставила поднос на столик рядом с ним. — Здесь пирожки. И бульон. Вам нужно поесть и спать.

Я подошла к окну и плотнее задернула тяжелые бархатные шторы, отсекая сквозняк и серый зимний свет. Комната погрузилась в уютный полумрак, освещенный лишь огнем камина. В воздухе поплыл аромат лаванды и сандала из моих диффузоров. Граф вдохнул. Глубоко. Без кашля. — Сандал? — тихо спросил он. — И горная лаванда, — кивнула я. — Помогает от головной боли. Он откинул голову на спинку кресла. — В столице сейчас слякоть, — неожиданно сказал он. — Эпидемия гриппа. Все кашляют. Я думал, здесь, в горах, чистый воздух... А пока ехал через перевал, думал, что умру. Ветер там... злой. — Ветер здесь суровый, — согласился Виктор, подходя ближе. — Но стены крепкие. Вы в безопасности, граф.

Валленберг посмотрел на Виктора. Потом на меня. Его взгляд перестал быть взглядом чиновника. Это был взгляд человека, который нашел убежище. — Благодарю, — просто сказал он. — Я... пожалуй, воспользуюсь вашим советом. И посплю. — Мудрое решение, — я улыбнулась своей самой мягкой, материнской улыбкой. — Эльза будет дежурить за дверью. Если что-то понадобится — просто позвоните в колокольчик.

Мы вышли в коридор, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Как только замок щелкнул, Виктор схватил меня за руку и утащил в ближайшую нишу. — Ты видела? — прошептал он жарко. — Он ел с твоей руки! Ты его сломала за десять минут! — Я его не сломала, — я устало прислонилась к стене. — Я его отогрела. Разницу чувствуешь? — Чувствую, — он прижался ко мне, и я ощутила, как сильно он напряжен. — Но расслабляться рано. Завтра он проснется здоровым. И вспомнит, зачем приехал. — Завтра будет завтра, — я поправила воротник его мундира. — А сегодня он спит. И видит сны про лавандовые поля. Я посмотрела на дверь «Президентского Люкса». — Знаешь, Виктор, бюрократы — они как дети. Если они капризничают — значит, они либо голодные, либо устали, либо у них болит живот. Мы убрали все три причины. — Ты гений, — он поцеловал меня в нос. — Я просто женщина, которая хочет выжить. Идем. Мне нужно проверить, не сгорела ли утка. Если завтра он встанет, нам понадобится тяжелая артиллерия. Гастрономическая.

Мы шли по коридору. Замок дышал покоем. Но я знала: в моем тайнике, под полом, лежал архив на семью де Валленберг. И если глинтвейн и пирожки не сработают...

Что ж. Придется доставать скелеты. ​Граф де Валленберг проснулся в десять утра. Для столичного чиновника, привыкшего вставать к полудню, это было рано. Для нас, вставших в шесть, это был разгар рабочего дня. Я узнала о его пробуждении по звонку колокольчика. — Эльза, — шепнула я, поправляя чепец перед зеркалом в коридоре (ненавижу эту кружевную тряпку, она чешется). — Поднос. На подносе дымился кофейник. Рядом, в хрустальной вазочке (Ян превзошел сам себя), лежало масло, сбитое с морской солью. Горшочек с паштетом, залитый желтым жиром. Свежий хлеб с хрустящей корочкой. Мы вошли.

В комнате пахло сандалом и свежестью. Граф сидел в постели, опираясь на гору подушек. Он выглядел помятым, но живым. Синева с губ ушла, в глазах появился осмысленный, цепкий блеск. — Доброе утро, милорд, — я присела в книксене, стараясь не расплескать кофе. — Как вам спалось в нашей глуши? — Спалось... — он провел рукой по лбу. — Странно. Я не спал так крепко с тех пор, как меня назначили в Канцелярию. Он посмотрел на поднос. — Кофе? Здесь? — Мой супруг, Лорд Виктор, ценит бодрость, — скромно потупилась я (роль Тени, помним). — Мы заказываем зерна через контрабан... простите, через специальных поставщиков с Юга.

Граф усмехнулся. Он заметил оговорку, но аромат кофе победил его служебный долг. Он взял чашку. Фарфор (старый, из запасов) звякнул о блюдце. Сделал глоток. — Крепкий. Хороший. Затем он намазал паштет на теплый тост (Герта испекла бриошь — хлеб с маслом и яйцами). Укус. Пауза. Я считала секунды. Раз. Два. Три. Вкус гусиной печени, томленой в сливках с коньяком и мускатным орехом, должен был ударить по его рецепторам. — Леди Сторм, — Граф отложил тост и посмотрел на меня очень серьезно. — Скажите честно. Вы держите в подвале повара-француза? — Что вы, милорд, — я округлила глаза. — Это готовит наша Герта. Простая деревенская женщина. — Значит, ваша Герта — ведьма, — констатировал он, доедая тост в два укуса. — В столице за такой паштет в ресторане «Золотой Фазан» дерут три шкуры. Он откинул одеяло. — Я здоров. Благодаря вашему глинтвейну и этому... — он кивнул на пустую тарелку. — Мне нужно одеться. Я желаю осмотреть замок. И ваши книги. — Конечно, милорд. Лорд Виктор ждет вас внизу.

Виктор встретил нас на крыльце. Он выглядел как идеальный вассал: сдержанный, подтянутый, готовый служить, но знающий себе цену. — Рад видеть вас в добром здравии, граф, — кивнул он. — Начнем с гарнизона? Или со складов? — Со стен, — сказал Валленберг, кутаясь в шубу (мою, волчью, которую я ему одолжила, так как его модное пальто было ни к черту). — Я хочу видеть, как вы тратите имперские субсидии на оборону.

Мы поднялись на стену. Ветер здесь был слабее, чем зимой, но все еще пробирал до костей. Граф шел вдоль зубцов, постукивая тростью по камням. Он искал трещины. Он искал халтуру. Но он нашел бетон.

— Что это? — он остановился у свежего участка кладки, где мы залатали пробоину от катапульты. — Раствор серый. И твердый, как гранит. — Это «Сторм-смесь», — спокойно ответил Виктор (мы репетировали). — Местный известняк, обожженный в печах. Схватывается даже под водой. Граф поскреб тростью. Даже царапины не осталось. — Технология? — Семейный секрет, — Виктор улыбнулся одними уголками губ. — Но если Империи интересно, мы готовы обсудить поставки... готовых блоков. Граф посмотрел на него с уважением. — Империи интересно всё, что дешевле камня и крепче глины.

Мы дошли до Восточной башни. И тут случилось то, чего я боялась. Во дворе тренировались Горцы. Десяток рыжих, бородатых, огромных мужиков с топорами. Они отрабатывали удары на деревянных чучелах, и щепки летели во все стороны. Граф замер. — Дикари? — его голос стал ледяным. — В крепости? Лорд Сторм, вы в своем уме? Это же враги Короны. Виктор даже не моргнул. — Это не враги, милорд. Это «Иностранный Легион». Наемники. — Наемники? Эти звери? — Они знают горы лучше, чем мои следопыты. Они едят меньше, чем имперская пехота. И они ненавидят Алхимиков, — Виктор сделал паузу, давая информации улечься. — Враг моего врага — мой инструмент.

Граф прищурился. — Вы рискуете, Сторм. Если они перережут вам глотку ночью... — Они связаны контрактом. И клятвой на крови. К тому же... — Виктор кивнул на меня (едва заметно). — Моя супруга нашла к ним подход. — Неужели? — Граф повернулся ко мне. — И какой же? Я опустила глаза (скромная жена!). — Доброе слово, милорд. И мазь от ревматизма. Их старики очень страдают от болей в суставах. Мы лечим их, а их сыновья служат нам. Гуманитарная миссия. Граф хмыкнул. — Мазь против топоров. Оригинально. Но если это работает... я запишу это в отчет как «новаторский метод рекрутинга». ​ ​Вторая часть марлезонского балета. Бухгалтерия. Мы сидели в кабинете Виктора. На столе лежали книги. Я переписала их начисто, убрав термины вроде «EBITDA» и заменив их на «Прибыль от десятины». Граф надел пенсне. Он читал внимательно. Его палец скользил по строчкам. — Расход на шерсть... Расход на спирт... — бормотал он. — Доходы от продажи... стекла? Он поднял глаза. — Вы продаете стекло? Здесь? Кому? Медведям? — Горцам, — ответила я. — И караванам, которые начали ходить через перевал. Я достала из шкафа квадратную бутылку. — Тара, милорд. Небьющаяся. Удобная для седельных сумок. Мы продали уже тысячу штук. Граф взял бутылку. Повертел. — Умно. Эргономика. Но... — он постучал пальцем по строчке «Расход спирта». — Объемы спирта огромны. Вы что, купаетесь в нем? — Мы делаем бальзам, — вмешался Виктор. — Лекарственный. — Тот самый, что я пил вчера? — Именно. Граф снял пенсне. — Лорд Сторм. Я буду откровенен. В комнате повисла тишина. — Империя не давала вам лицензию на производство алкоголя. Это монополия Казны. Я почувствовала, как внутри все сжалось. Это штраф. Огромный штраф. Или конфискация. Я потянулась к кулону. Два касания. Сигнал: «Виктор, атакуй». Виктор подался вперед. — Милорд. Мы не продаем алкоголь. — А что же это? — Граф указал на бутылку. — Это сувенирная продукция. Мы продаем бутылку. Стекло. А то, что внутри... — Виктор развел руками. — Это подарок. Бонус. Пробник народной медицины. В налоговом кодексе нет налога на подарки. Граф замер. Его брови поползли на лоб. Он открыл рот, чтобы возразить, но закрыл его. Логика была железной. И наглой.