Третий был ниже ростом. Щуплый, гибкий, в кожаном доспехе, плотно облегающем фигуру. Лицо скрывал глубокий капюшон плаща, а на поясе висели не топоры, а два коротких изогнутых клинка. Они подошли к столу.

— Приветствую воинов, — кивнула я. — Прошу к столу.

Бьорн плюхнулся на скамью, отчего та жалобно скрипнула. Тормунд сел рядом с Виктором. А «Третий» остался стоять.

— Сними капюшон, воин, — сказал Виктор. — Здесь не прячут лиц.

Фигура медленно подняла руки. Тонкие, жилистые руки в кожаных наручах. Капюшон был откинут. По залу (где суетились служанки и стоял караул) пронесся тихий вздох. Это была девушка.

Молодая, лет двадцати пяти. С кожей цвета бронзы и глазами, серыми и холодными, как ледниковая вода. Её волосы были выбриты на висках, а на макушке собраны в сложную, тугую косу, в которую были вплетены вороньи перья и... кажется, фаланги чьих-то пальцев. Через всё лицо, от виска до подбородка, шла татуировка — синяя вязь рун. Она смотрела на Виктора прямо, дерзко, без тени страха.

— Яра, — представилась она. Голос был хрипловатым, низким. — Дочь Ветра. Старшая отряда «Соколы».

Виктор замер. Я видела, как в его голове сражаются «Устав» и «Реальность».

— Женщина? — наконец произнес он. — Тормунд, ты привел мне в казарму женщину?

Тормунд захохотал, разламывая курицу.

— Яра стоит троих мужиков, Сторм! Она вырезала патруль Империи прошлой зимой. В одиночку.

— У меня в Уставе нет женских казарм, — отрезал Виктор. — И я запретил женщинам служить в строю.

Яра усмехнулась. Криво, хищно.

— Твой Устав — для овец, Лорд. Я — волчица. Я сплю там, где упаду. И горе тому кобелю, который решит меня понюхать без спроса.

Она положила руку на рукоять клинка. — Или ты боишься, что я побью твоих ветеранов, и им станет стыдно?

Виктор начал багроветь. Его мужское эго было задето. Ситуация накалялась. Выгнать её — оскорбить Клан. Оставить — нарушить свои же правила. Я шагнула вперед.

— Добро пожаловать, Яра, — мой голос прозвучал звонко.

Все посмотрели на меня. Я подошла к ней. Мы были одного роста. Две женщины в зале, полном тестостерона. Я — в шелках и с кулоном. Она — в коже и с рунами.

— Лорд Виктор беспокоится не о том, что ты женщина, — сказала я мягко. — А о том, что наши мужчины могут забыть о службе, глядя на тебя. Ты слишком... эффектна.

Яра моргнула. Она ожидала наезда, но не комплимента.

— Но я решу эту проблему, — я повернулась к мужу. — Виктор, Яра не будет жить в общей казарме. — А где? В конюшне? — буркнул он. — В замке. В крыле для гостей. Рядом с моей комнатой. Яра нахмурилась. — Я не служанка, Леди. Я не буду выносить горшки. — Ты будешь не служанкой. Ты будешь... — я на секунду задумалась. — ...Начальником моей личной охраны. Я улыбнулась. — У Лорда есть его ветераны. А мне нужна Тень. Женщина, которая может пройти туда, куда не пустят мужчину с мечом. И которая прикроет мне спину, когда я буду вести переговоры.

Я протянула ей руку. — Зарплата двойная. Питание с офицерского стола. Но подчиняешься лично мне. Согласна?

Яра посмотрела на мою руку. Потом на Виктора. Потом на Тормунда. Тормунд кивнул: «Соглашайся, дура, это джекпот». Яра пожала мою руку. Её ладонь была жесткой, мозолистой, но рукопожатие — крепким.

— Согласна, Хозяйка. Но если будет скучно — я уйду в горы. — Скучно не будет, — пообещала я, вспоминая Нико в стене и «Дыхание Бездны». — У нас тут очень весело.

Виктор выдохнул. Конфликт был исчерпан, хоть он и выглядел недовольным.

— Ладно, — сказал он, садясь за стол. — Начальник охраны так начальник охраны. Садись, Яра. Посмотрим, как ты ешь. Если как птичка — уволю.

Яра села, достала свой нож и воткнула его в кусок мяса.

— Я ем как волк, Лорд. Береги пальцы.

Обед продолжился. Я смотрела на Яру. Сильная. Опасная. Независимая. Идеальный кандидат, чтобы охранять мой кабинет с секретами. И, возможно, единственная, кто сможет понять Нико. Они оба — изгои в этом мире. Моя команда «Мстителей» пополнялась. ​Обед закончился, когда на столах остались только обглоданные кости. Виктор встал. — Тормунд, Бьорн — выводите людей на плац. Выдадим снаряжение. Через час — первый смотр.

Горцы загомонили, отодвигая скамьи. Виктор бросил на меня взгляд — смесь усталости и благодарности за разрешение конфликта с Ярой — и вышел. Я осталась с Ярой.

Она стояла, расслабленная, но готовая к прыжку, и ковыряла в зубах щепкой. — Ну что, Тень, — сказала я. — Пойдем, покажу твою конуру. — Надеюсь, там сухо, — хмыкнула она.

Я привела её в комнату на втором этаже, смежную с моей спальней. Раньше здесь спала дежурная служанка, но комната пустовала. Здесь было чисто, узкое окно выходило во двор, а у стены стояла кровать с нормальным матрасом.

Яра вошла. Обошла комнату по периметру, проверяя углы..Потом подошла к кровати. Ткнула пальцем в перину. — Мягко, — скривилась она. — Спина болеть будет. Она сдернула одеяло и подушку, бросила их на пол. — Я буду спать на полу. У двери. — Как хочешь, — пожала я плечами. — Но в замке есть правило: мыться. Каждый день. Яра фыркнула. — Я купаюсь в горной реке, когда лед сходит. Сейчас вода теплая, грязь сама отвалится. — Нет. Сейчас ты пойдешь в баню. Лиза выдаст тебе мыло и чистое белье. Твоя кожаная броня пахнет так, будто ты в ней родилась. — Это запах удачи, — огрызнулась Яра. — Это запах старого пота. А ты теперь — элита. Элита должна пахнуть страхом врагов, а не грязными носками.

Яра посмотрела на меня зло, но потом вдруг рассмеялась. — Ты забавная, Хозяйка. Маленькая, пахнешь цветами, а командуешь как Вождь. Ладно. Показывай свою баню.

Отправив Яру с Лизой (которая смотрела на дикарку с ужасом) отмываться, я получила час свободы. Мне нужно было к Нико.

Я прокралась к тайнику. Внутри было душно. Нико сидел при свете магического шара и что-то чертил на обрывке бумаги, который дал ему Ян.

— Как дела, стажер? Он вздрогнул. — Миледи... Я пишу список. Он протянул мне листок. Почерк был дерганый, острый. «Спирт. Сера. Ртуть. Кварц. Медная проволока. Линзы».

— Это для нейтрализатора? — спросила я. — Частично. И для... системы очистки воздуха. Здесь душно. Я могу собрать вентиляцию, если будет труба. — Труба будет. Что еще? — Я слышал шаги, — он понизил голос. — Тяжелые. Много людей. — Это наши новые солдаты. Горцы. — Горцы? — его глаза расширились. — Они ненавидят техно. Если они найдут меня... они сожгут меня вместе с тубусом. — Не найдут. Ты в «мертвой зоне».

Я положила на стол яблоко и кусок сыра. — Яра — мой новый телохранитель — сейчас в бане. Но потом она будет ходить за мной хвостом. Я не смогу часто приходить. Ян будет твоим связным. — Понял. Я уже собралась уходить, когда он сказал: — Миледи. Тот тубус... Холод уходит. Если лед растает — газ вырвется. — Лед не растает, — уверенно сказала я (хотя внутри кольнуло). — Это магия. — Магия нестабильна рядом с химией, — возразил он. — Мне нужно собрать стабилизатор. Срочно. Достаньте мне ртуть. — Достану.

Вечером я вышла на балкон, чтобы посмотреть, как Виктор «ломает» новобранцев. Зрелище было эпичным. Тридцать горцев стояли нестройной толпой. Напротив них — двадцать ветеранов Виктора. В строю. Плечо к плечу. Щиты сомкнуты. Стена.

— Задача простая! — орал Виктор, расхаживая между ними. — Вы, сыны гор, должны прорвать этот строй. Кто прорвется — получает бочонок пива. Кто нет — чистит сортиры неделю!

Горцы радостно взревели. Для них это была игра.

— Вперед! — махнул Виктор.

Толпа рыжих и бородатых ломанулась на строй. Они бежали быстро, размахивая деревянными дубинками (оружие не дали). Каждый сам за себя. Каждый хотел быть героем. БАМ! Они врезались в щиты. Строй ветеранов даже не шелохнулся. Они работали как единый организм. Щит — толчок. Меч (тупой) — удар в щель. Шаг вперед. Горцы отскакивали, мешали друг другу, падали. Строй ветеранов, как асфальтовый каток, медленно, молча теснил их к стене конюшни. Через пять минут все было кончено. Горцы валялись в грязи, потирая ушибленные бока. Ветераны стояли, тяжело дыша, но держа строй.