— И ты тоже, — тяжело дыша, ответил он. — Жаль, что ты начала убивать невинных людей.

— Невинных? — возмутилась она, схватила кованую скамью и вырвала болты из пола. — Странное у тебя представление о невинности.

Она взмахнула скамьей, как бейсбольной битой, и Салливан едва успел броситься на пол, когда скамья просвистела мимо него.

Салливан откатился в сторону и уставился на подол платья Делайлы, которая занесла ногу, чтобы растоптать его. Несмотря на то, что это его отвлекало, он сумел сосредоточиться на "Шипе", и Делайла внезапно рухнула вниз.

— Сукин сын… — крикнула она, прежде чем врезаться в стеклянный потолок на высоте шести метров. Салливан на мгновение задержал притяжение, но слишком быстро израсходовал свой запас сил и потерял контроль. Гравитация вернулась в норму, и Делайла с криком рухнула на пол в облаке осколков стекла.

Должно быть, она использовала свою Силу, потому что врезалась в пол с такой силой, что разбила плитку в радиусе двух метров, но тут же поднялась, целая и невредимая, но злая, и отряхнула платье. Она потеряла меховую накидку, а модная шляпка застряла в потолке. Делайла с отвращением посмотрела на порванное красное платье.

— Знаешь, сколько я за него заплатила? Оно французское!

Салливан всё ещё лежал на полу.

— Ненавижу Францию, — сказал он, доставая из-за пояса кольт 45-го калибра.

— Это потому, что в прошлый раз ты бежал рядом с танком, — сказала Делайла, медленно поднимая руки. — Невежливо стрелять в даму.

Он фыркнул.

— Ты не дама, и ты почти пуленепробиваемая, но это место окружено тридцатью быками с пулемётами, а ты не настолько пуленепробиваемая. — Он снял пистолет с предохранителя и прицелился в грудь Делайлы. Он чувствовал, как рассеивается его Сила. Потребуется время, чтобы снова её собрать. Хорошо, что он всегда носит с собой пушку. — Так что, думаю, ты пойдёшь со мной.

Она попыталась сделать невинный вид, но у неё ничего не вышло.

— Да ладно тебе, Джейк, отпусти меня, как в старые добрые времена. Я отплачу тебе за хлопоты.

— Заманчиво, но снаружи меня ждут копы. Всё кончено. Для нас обоих.

— Да, всё кончено, — сказал незнакомец-немец, материализуясь и приставляя дуло пистолета к затылку Салливана. — С полицейскими проблем не будет. Моя команда об этом позаботилась. Не вздумай делать глупостей, здоровяк. Магия всегда медленнее пули.

Шип спокойно поднял свой большой револьвер 45-го калибра, поставил его на предохранитель и оставил висеть на спусковом крючке.

— Никогда не любил вас Блеклых, тех, кто может проходить сквозь стены. Это несправедливо.

— Жизнь несправедлива, друг, — сказал незнакомец. Деревянная дубинка с силой ударила Джейка по голове, оглушив бы любого нормального человека, и он рухнул на пол.

— Бей его ещё. У него очень крепкая голова, — посоветовала Делайла. Незнакомец подчинился. Последнее, что увидел Салливан, это красное платье, нависшее над ним, и неодобрительно покачивающийся палец.

Эль-Нидо, Калифорния

Старый португальский фермер в отчаянии вздохнул, стоя по щиколотку в коровьем навозе. Мимо него пробежала перепуганная голштинская корова, разбрасывая дерьмо во все стороны, а его приемная дочь сидела на ней верхом, пытаясь оседлать животное, как лошадь.

— Слезай с коровы! — рявкнул он, но это уже не имело значения, потому что люди не просто так катались на лошадях, а не на коровах. Тысяча фунтов мяса поскользнулась и с громким мычанием рухнула на бок. В последнюю секунду девочка переместилась, чтобы не пострадать. Она появилась рядом с фермером, все еще в движении, и ее резиновые сапоги скользили по навозной жиже, пока она не остановилась.

Теперь она была выше его, так что ему пришлось встать на цыпочки. Он сильно шлепнул ее по затылку и закричал по-английски:

— Ты что, издеваешься над коровами? Нельзя так с коровами!

— Прости, — смущенно сказала Фэй. — Я хотела посмотреть, что будет...

Фермер только покачал головой. Однажды он и сам попробовал так сделать, и результат был примерно таким же, но ей не нужно было об этом знать.

— Ты напугала коров. Напуганная корова дает мало молока. А без молока не будет еды.

Времена были тяжелые, и платили за вес. В коровнике стоял резервуар на 3800 литров, и если к приходу молоковоза он не был полон, это означало, что они получат меньше денег за молоко и им придется есть коров, чтобы выжить, а не доить их.

Корова встала и убежала прочь, тряся головой и фыркая. Судя по ушной бирке, это была корова под номером 155, и она всегда была той еще занозой в заднице. В коровнике она была задирой, так что поделом ей. Рука все еще болела после вечернего доения, когда эта корова снова его лягнула.

— Прости, дедушка, — снова сказала Фэй. — Я уже выложила зерно на ночь, а она просто смотрела на меня так, будто хотела, чтобы я с ней поквиталась. — Все, кто работал в коровнике, в какой-то момент получали копытом по руке от этой задиристой коровы. 155-я особенно любила мочиться на собственный хвост, а потом бить им тебя по лицу, когда ты присаживался на корточки, чтобы подоить ее. Она была злой коровой. — 155-я — та еще стерва.

Он снова шлепнул ее по затылку.

— Леди не ругаются. — Ему хотелось улыбнуться, но он старался сохранять суровый вид. — Так ты переместилась и упала ей на спину?

Девочка пожала плечами. За последние несколько лет она сильно выросла. Она совсем не походила на остальных членов семьи: была выше, бледнее, худее, с длинными спутанными волосами цвета влажной соломы. Она говорила на португальском лучше, чем он на английском, по воскресеньям ее водили на настоящую католическую мессу, и для девочки она была очень трудолюбивой. Так что можно было подумать, что она уже не какая-то там оклахомская девчонка, но уж точно никогда не сошла бы за азорскую принцессу.

— Я же тебя не отговаривал. Говорил, чтобы ты была осторожна, — упрекнул он ее. Он научил ее всему, что знал о магии. Он научил ее перемещаться только к тем предметам, которые находились в поле ее зрения, и полагаться на интуицию, чтобы не пораниться облетевшими листьями. Ему было неприятно это признавать, но она уже делала это лучше, чем он. Она могла видеть дальше, лучше чувствовала Силу и могла накапливать больше энергии, чем любой другой обладатель серых глаз, которого он встречал, но она была еще молода и потому глупа. — А что, если корова сдвинется с места и ты застрянешь в ней ногой? У меня будет ребенок с одной ногой. С одной ногой корову не подоишь!

— Конечно, подоишь. Я куплю табурет на колесиках.

— Но кому нужна корова, у которой из ноги растет табурет?

Фэй на секунду задумалась над этой проблемой.

— Цирку!

Он застонал. У этой девочки просто не все в порядке с головой, как у большинства людей.

— Таким, как мы, нужно быть осторожными. Одна ошибка... — он изобразил рвотный позыв и закатил глаза. Она хихикнула. Она все еще часто хихикала.

Первые несколько месяцев она почти не разговаривала. Фэй всегда была странной: реагировала на то, что видела только она, бросала на окружающих странные взгляды и хмурилась, а когда говорила, то несла всякую чушь, обычно первое, что приходило ей в голову. Фермер почти ничего не знал о ее прежней жизни, да и, честно говоря, ему было все равно, но он понимал, что она, должно быть, жила впроголодь даже по меркам жалких оклахомцев.