Самый богатый человек в мире вошел в лифт и с отвращением посмотрел на блестящие серебряные кнопки. В сообщении было сказано, что он должен прийти один, поэтому с ним не было даже одного из его обычных помощников, который помог бы ему выбрать нужный этаж. Вместо того чтобы пачкать руки или свой безупречный носовой платок, он вздохнул, задействовал самый низкий уровень своей Силы и мысленно нажал кнопку пентхауса. Корнелиус Гулд Стайвесант, промышленник-миллиардер, не выносил грязи. Человек его положения просто не позволял себе пачкать руки. Для этого у него были люди.

Стальные двери закрылись. На них были вырезаны золотые фигуры мускулистых рабочих, воплощающих американскую мечту своим потом и трудом под лучами восходящего солнца, столь же прямыми, как луч пушки Теслы. Корнелиус принюхался. В лифте было чисто. Отель считался пятизвездочным, но Корнелиус знал, что повсюду полно микробов, отвратительных, болезнетворных, крошечных чумных узелков, которые так и норовят попасть на его кожу. Корнелиус понимал истинную сущность человека, который остановился в этом отеле, и, должно быть, он ехал в этом самом лифте. Корнелиус вздрогнул и прижал руки и портфель к бокам, стараясь не прикасаться к стенам.

Он мог позволить себе нанять лучших целителей. На самом деле он был одним из немногих людей в мире, у кого в штате был настоящий целитель, но ничто не могло остановить скверну Бледного Коня, и именно эта мерзкая Сила привела его сегодня сюда, превратив в простого просителя. Корнелиус пытался найти других целителей: однажды он побывал в цыганской палатке на Кони-Айленде, а потом в крошечной хижине на берегу реки в Луизиане, но все они оказались мошенниками, шарлатанами, на которых он потратил драгоценное время. Он нетерпеливо притопывал ногой. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем двери открылись.

Его ждал слуга в смокинге, пожилой негр с белоснежными волосами. Слуга поклонился.

— Добрый вечер, мистер Стайвесант. Мистер Харкенес ждет вас на балконе. Позвольте снять с вас пальто, сэр?

— Не стоит. Я ненадолго.

Слуга испытующе посмотрел на него.

— Конечно, сэр. Не хотите ли чего-нибудь выпить? У мистера Харкинса есть выбор из лучших сортов.

— Как будто я здесь что-то выпью, — фыркнул Корнелиус. Сама мысль о том, чтобы притронуться к чему-то из дома Бледного Коня, была безумной. — Немедленно отведи меня к нему.

— Конечно, сэр.

— Конечно, сэр. — Слуга повел его по мраморному коридору. С постаментов на него взирали резные бюсты давно умерших греков, словно осуждая. Корнелиус ненавидел статуи. Статуи вызывали у него раздражение. Его раздражала даже гигантская бронзовая статуя самого себя на вершине нового небоскреба "Эмпайр-стейт-билдинг", названного в его честь.

Корнелиуса Гулда Стайвесанта многое заставляло чувствовать себя неуютно, в том числе и этот слуга. Ему не понравилось, как тот его разглядывал, словно оценивая. Собранная Корнелиусом информация о Харкенесе указывала на то, что этот человек окружил себя единомышленниками-активными. Многие из них готовы были убить Бледного Коня из принципа, так что логично было иметь в штате лояльных сотрудников, обладающих Силой для обеспечения безопасности. Корнелиус лениво размышлял о том, к какой расе принадлежит этот старый слуга. Скорее всего, к какой-нибудь варварской, вроде Громил, или, что еще хуже, Факелов. Это вполне соответствовало бы расе, которую так легко воспламенить страстями.

— Мистер Харкенес здесь, сэр. — Слуга остановился у двери из ценных пород дерева и толстого стекла, ведущей на балкон. Он повернул ручку и открыл дверь. — Он предпочитает свежий воздух. Вам что-нибудь еще нужно?

Корнелиус, не удостоив слугу ответом, вышел на балкон. Его время было бесценно, ценнее, чем время любого другого человека в мире, ценнее, чем время императоров, королей, царей, кайзеров и особенно этого идиота Герберта Гувера. Сама мысль о том, что ему приходится отрываться от своих дел, чтобы встретиться с кем-то на их условиях, а не на своих, была откровенно оскорбительной.

В довершение ко всему Харкенес стоял на балконе, любуясь городом, спиной к самому богатому человеку в мире, словно Манхэттен был важнее, чем сам Корнелиус Гулд Стайвесант. Свет на балконе был выключен, чтобы не загораживать вид. Город внизу, на сорока этажах, был освещен электрическими фонарями и мигающими вывесками. Тысячи автомобилей заполонили улицы, несмотря на поздний час, а над головой в янтарном свете прожекторов проплывал дирижабль, похожий на стадо морских коров. Корнелиус фыркнул в знак приветствия.

— Мистер Стайвесант, — Бледный Конь даже не обернулся. Его голос звучал нейтрально, бесстрастно. — Я просто любовался вашим чудесным городом. Присаживайтесь.

Корнелиус почувствовал, как по шее у него скатилась капелька пота. Ему было стыдно, но он понял, что на самом деле напуган. Он взглянул на пару стульев, изящных, обтянутых кожей, на которых в любой другой ситуации его грузное тело с удовольствием устроилось бы, но в тот момент ему представились ужасные болезни, ползающие по подушкам.

— Я сказал, присаживайтесь, — повторил Харкенес, по-прежнему не оборачиваясь. Его акцент был непонятным, а произношение, неуклюжим. — Вы мой гость. Я не причиню вреда гостю. Я цивилизованный человек, мистер Стайвесант.

Корнелиус сел, поклявшись, что, как только вернется домой, бросит этот костюм в камин, а потом попросит своего личного целителя потратить месячный запас Силы на проверку его здоровья. Возможно, он даже сожжет "Кадиллак", в котором приехал, и, может быть, водителя, просто на всякий случай.

Харкенес отошел от перил и сел на второй стул. Он не протянул Корнелиусу руку. Он оказался старше, чем Корнелиус ожидал, высокий и худощавый, с морщинистым лицом и голубыми глазами, в которых искрилась пугающая энергия. Его волосы поредели, а оставшиеся пряди были искусственно чернены. Костюм был сшит на заказ и сидел идеально, а галстук был из шелка цвета свежей крови. Он улыбнулся, и в тусклом свете города его зубы показались слегка желтоватыми.

— Не хотите покурить?

Корнелиус посмотрел на деревянный портсигар, стоявший на столе между ними. Сигары так и манили, но от одной мысли о том, чтобы прикоснуться к губам к предмету, запятнанному злом Харкенеса, его начинало тошнить.

— Нет, спасибо.

Харкенес понимающе кивнул, затягиваясь кубинской сигарой.

— Тогда сразу к делу. Мне сообщили, что вы меня ищете.

— Никто не должен знать, что мы с вами разговаривали, — настаивал Корнелиус. Он был основателем и владельцем компании United Blimp & Freight, основным акционером "Federal Steel" и спонсором разработки "Луча Мира". Его дети стали послами в могущественных странах, сенаторами, конгрессменами и даже губернатором. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из Стайвесантов был замечен в общении с такими сомнительными личностями.

— Уверяю вас, я человек осмотрительный. — Харкенес выдохнул едкое табачное облако, не обращая внимания на дискомфорт гостя.

Корнелиус поморщился, стараясь не вдыхать дым, который на самом деле был выдыхаем из лёгких этого отвратительного существа.

— Вас трудно найти, мистер Харкенес, — сказал миллиардер, понимая, что действовать нужно осторожно. Несмотря на то, что человечество уже восемь десятилетий имеет дело с Силами, с настоящей магией, и в большинстве стран мира это стало привычной частью жизни, Бледный Конь был настолько редким явлением, что многие до сих пор считали его мифом, грубой антимагической пропагандой, созданной для того, чтобы сеять страх и недоверие в сердцах людей. — Люди с вашими... способностями... встречаются особенно редко.

— Да... и что же вам обо мне рассказали? — риторически спросил Харкенес, разглядывая пепел на кончике сигары.

Корнелиус замялся, не зная, стоит ли отвечать, но, устав от неловкого молчания, всё же заговорил.

— Мне сказали, что вы Бледный Конь.

Харкенес громко расхохотался, хлопнув себя по колену.