Испугавшись, головорезы вернулись к поискам. Лучше бы вам бояться, жалкие трусы.
Один из них замешкался.
— Вы ранены, мистер Мади.
Здоровяк только рыкнул на него.
— Что? Серьезно?
— Э-э... что мне делать с телами?
Мади нахмурился. Из-за этого чертова Портиджи он потерял двух человек, а еще одного, из-за его отродья.
— Затащите их в дом. Мы все сожжем перед уходом. Вот что бывает с теми, кто слаб. А теперь хватит болтать, найдите девчонку.
В отчаянии он подошел к мертвому Портиджи, поднял свой револьвер Ле-Мат-Шофилд и всадил в тело оставшиеся патроны. Затем взвел второй курок и на всякий случай вставил в старика ствол 12-го калибра. Он быстро разрядил револьвер. Стреляная гильза автоматически выскочила под действием пружины, и он вставил в барабан еще одну обойму с патронами, а в верхний ствол, один патрон для дробовика, после чего захлопнул барабан и сунул Зверя обратно в наплечную кобуру. Он улыбнулся, глядя на кровавое месиво, которое устроил. Джо-Странник был мертв, но Председатель вряд ли обрадуется, если не найдет все его вещи.
***
Фэй наблюдала за одноглазым мужчиной из-под перевернутого корыта, лежавшего на середине пастбища. Он накричал на своих людей, еще несколько раз выстрелил в дедушку, а потом сел. Коровы учуяли ее присутствие и, как всегда любопытные, стали собираться вокруг корыта. Металл был старый и местами проржавел, и Фэй прильнула глазом к одному из этих отверстий, наблюдая за происходящим, пока не перестала видеть все из-за коров.
Она не могла перестать плакать.
У нее болела нога. Она переместилась, не проверив, все ли в порядке. Дедушки не было всего десять секунд, а она уже нарушила его первую заповедь. Она чувствовала, что в пятке что-то застряло. Может быть, соломинка, а может, камешек, и боль была почти невыносимой. С каждым ударом сердца ей казалось, что кто-то забивает гвоздь в ее кости столярным молотком.
Но плакала она не из-за этого.
Фэй прижимала к груди кожаную сумку дедушки. Она была вся в его крови. От боли ей хотелось просто закрыть глаза и свернуться в клубок, но она не знала, который час, и не знала, сколько времени пройдет, прежде чем остальные члены семьи вернутся из города. Если эти люди все еще здесь, то, как она понимала, ей нужно попытаться остановить их, пока они не причинили вреда ее семье, но она не знала, что делать, и ей было очень страшно.
Наконец боль стала невыносимой. Она сбросила грязный ботинок и вытянула босую ногу на солнечный свет. Фэй поморщилась, увидев, что это было. Один из тех больших черных хрустящих жуков, таких прочных, что по ним можно топтаться, а если земля мягкая, то они просто выпрыгивают из-под ног. Задняя часть жука срослась с ее пяткой, а передние лапки и жвалы все еще дергались.
Она не колебалась. Ей просто нужно было избавиться от жука. Прикусив губу, она достала перочинный нож и начала резать. Было очень больно, поэтому она сняла бандану, туго скрутила ее и засунула в рот, чтобы не закричать и чтобы одноглазый не услышал ее крика, а потом продолжила копать. Из глаз потекли слезы, но она заставила себя продолжать. Жук лопнул, из него брызнул густой белый сок, который быстро смешался с ее кровью. Она знала, что нужно быть аккуратной. Через несколько секунд жук был извлечен, на его месте осталась дыра, которая болела так сильно, что она едва могла думать, но ей стало намного легче. Она засунула в рану бандану и оставила ее там.
Коровы отошли в сторону, и она снова могла видеть. Здоровяк встал, закурил сигару, а затем небрежно поджег стога сена зажигалкой и ушел. Через минуту загорелся и сарай, а оттуда, где должен был быть дом, повалил черный дым.
Она подождала, пока не увидела пыль от машин, удаляющихся по дороге. Потом подождала еще, просто чтобы убедиться, что это не уловка. Наконец Фэй выползла из-под корыта и, хромая, пошла через пастбище к горящим руинам единственного настоящего дома, который у нее когда-либо был.
Сероглазая девочка поклялась, что больше никогда не заплачет.
Глава 4
Я не знаю, почему всемогущий Бог счел нужным наделить человека в этом десятилетии магией стихий и пробуждением разума, силами, превосходящими разум и понимание, а также заклинаниями, воздействующими на энергию и дух, в то время как мы и так были на грани самоуничтожения. Мы вступаем в неспокойные времена. Я верю, что, предоставь мы сами себе, я смог бы изменить курс этой страны, сохранить Союз, но теперь я боюсь. Прошло всего пять лет с тех пор, как среди нашего народа начали появляться маги, и я не знаю, куда приведет этот путь.
О, Господи, ну почему ты счел нужным наделить этого проклятого Стоунволла Джексона силой десяти человек?
Авраам Линкольн, документ, обнаруженный в архиве Смитсоновского института, дата неизвестна
Мерсед, Калифорния
Фэй хромала при каждом шаге, но она была девушкой с миссией, и ей нужно было успеть на поезд.
Гилберт Вьерра, сын дедушки, который был ей скорее как старший брат, нашел Фэй без сознания во дворе. Он промыл ей ногу йодом и зашил рану, пока она не пришла в себя.
Вскоре на место прибыли полицейские, но от шерифа не было никакого толку. Округ Мерсед был тихим местечком, и расследование убийства стало для них непосильной задачей. Никто не знал этих троих убитых, и ситуацию не облегчало то, что все они сгорели вместе с домом Вьерра. Несколько человек в Поттер-Филд видели, как приехал одноглазый мужчина, но никто не знал, кто он такой, кроме того, что он прилетел на самолете с востока, а остальные ждали его прибытия. Полиция разыскивала его, но она почему-то знала, что он легко от них ускользнет.
Она была озлоблена, разгневана и одинока.
Семьи больше не было. Ферма разорилась, и в Калифорнии им больше нечего было делать. Землю, коров и оборудование продадут, а сами они будут работать на фермах у родственников. Гилберт предложил Фэй поехать с ними, но она знала, что одноглазый все еще на свободе, и не могла подвергать остальных опасности.
И вот теперь она стояла на вокзале, хромая по платформе с билетом в руке, с сумкой за спиной, в которой лежали все ее пожитки, и с дедушкиной маленькой сумочкой под рубашкой. Для молодой женщины уже не было чем-то странным путешествовать одной, и даже если бы это было так, она бы не позволила этому ее остановить. Она собиралась исполнить предсмертную волю дедушки.
Гилберт хотел помочь, но у него была молодая жена и четверо маленьких детей, которые теперь остались без дома и рассчитывали на него. Он не знал о сумке и никогда не слышал, чтобы его отец рассказывал о чем-то из своего прошлого, из-за чего к ним вдруг нагрянула банда убийц. Гилберт дал ей огромную сумму в 240 долларов, все семейные сбережения, которые он осмелился потратить. Для Фэй это была целая куча денег, почти половина стоимости автомобиля.
Первые несколько долларов ушли на билет на поезд до Сан-Франциско, а еще десять на покупку в хозяйственном магазине подержанного револьвера "Айвер Джонсон" и коробки с пятьюдесятью патронами 32-го калибра. Владелец магазина двадцать лет продавал дедушке инструменты и пообещал, что револьвер в порядке, но Фэй все равно пошла за магазин и, чтобы убедиться, выстрелила двумя патронами в старый пень. Дедушка научил ее обращаться с дробовиком, но с револьвером было гораздо сложнее. Он был громким и немного пугающим, но она почти всегда попадала в цель.
Короткий пистолет удобно устроился в кармане, спрятанном в складках ее дорожной юбки. Она знала, что снова увидит одноглазого, и когда это случится, она притворится, что это тот самый пень за хозяйственным магазином.
В сумке у дедушки лежал странный механический прибор. Он представлял собой набор металлических цилиндров, соединенных между собой проволочной рамой. Похоже, это была часть чего-то большего, например двигателя. Загадочный предмет помещался на ладони, и она не могла понять, ради чего ради него стоило убивать людей. В верхней части была дыра, через которую, вероятно, исчезла другая потерянная деталь, а в нижней, прорезь, через которую прибор должен был соединяться с чем-то большим. На обратной стороне были выгравированы несколько слов: "Н. ТЕСЛА. 1908. WARDENCLYFFE GEO-TEL. MK. 1."
