— Мне нравится. Так... по-библейски! Гораздо лучше, чем Чумоносец, или жнец, или Ангел смерти. В этом титуле есть величие. Бледный Конь! Вы, сэр, подняли мне настроение. Пожалуй, я добавлю это в свои визитки. — Он говорил с нарочито ломаным произношением, делая паузы между случайными словами. Корнелиус засмотрелся на него, словно загипнотизированный, и поймал себя на том, что нервно улыбается в ответ на веселье собеседника. Внезапно Харкенес перестал смеяться, и его голос стал смертельно серьезным. — Итак, кто должен умереть?

— Вы слишком много на себя берете, — защищаясь, сказал Корнелиус.

— Если вы просто хотите кого-то проклясть, чтобы у него выпали волосы, или наслать на него фурункулы, припадки или недержание, то есть куда более простые способы, чем те, что предлагаю я. — Улыбка Харкенеса нервировала. — Ко мне приходят, когда хотят чего-то... грандиозного.

Промышленник сглотнул и поставил на стол свой портфель. Он открыл его и развернул так, чтобы Харкенес мог заглянуть внутрь. Внутри лежали аккуратно сложенные и тщательно пересчитанные банкноты и одна газетная вырезка. Корнелиус быстро отдернул руку, прежде чем Бледный Конь успел дотронуться до содержимого, словно его Сила могла каким-то образом передаться через кожу.

Бледный Конь, казалось, не обратил внимания на деньги. Он аккуратно вынул пожелтевшую вырезку, достал из нагрудного кармана очки, водрузил их на свой ястребиный нос и начал читать. Через мгновение он снял очки и убрал их вместе с вырезкой в карман.

— Важная персона. Что ж... Что это будет? Гниение костей? Чахотка? Рак мозга или кишечника? Сифилис? Проказа? Я могу сделать что угодно, от легкого дуновения, которое превратит его суставы в песок, до того, что его кожа свернется в раковую корку. Я энциклопедия недугов, сэр.

Корнелиус кивал в такт перечислению болезней.

— Все они.

— Понятно... — Харкинс, казалось, был доволен. — Хорошо, но сначала я должен знать...

— Да, — нерешительно ответил Корнелиус. Волосы у него на затылке встали дыбом.

— Почему? У такого человека, как вы, нет недостатка в убийцах на выбор. Почему бы не нож в спину? Или пуля в голову? Вы сами маг, так почему бы просто не пригласить его на такой балкон и не столкнуть вниз? Это даже можно было бы выдать за самоубийство, что вызвало бы особенно большой скандал в прессе.

— Как… — задохнулся Корнелиус. Его Сила была тайной. — Я? Маг? Кто вам наговорил таких клеветнических глупостей?

Харкенес пожал плечами.

— У меня наметанный глаз, мистер Стайвесант. А теперь ответьте на мой вопрос. Зачем вам нужно, чтобы я проклял этого человека?

Корнелиус почувствовал, как его лицо вспыхнуло от гнева. Каким бы опасным ни был Харкенес, Корнелиус Гулд Стайвесант не собирался отвечать на вопросы о своих мотивах, которые задавал ему какой-то наемник. Он отодвинулся от стола, встал и рявкнул:

— Почему вы? Я не хочу, чтобы он умер. Это слишком хорошая участь для такого, как он! Я хочу, чтобы он сначала страдал. Я хочу, чтобы он знал, что умирает, и молил своего никчемного Бога о спасении, пока его тело гниет, воняет и превращается в самую грязную мерзость. Я хочу, чтобы ему было больно и стыдно. Я хочу, чтобы его легкие наполнились гноем. Я хочу, чтобы у него отвалились яйца, и чтобы он мочился огнем! Я хочу, чтобы его близкие с отвращением отворачивались, и чтобы все это длилось очень, очень долго.

Харкенес кивнул, и его лицо превратилось в бесстрастную маску.

— Я могу сделать это для вас, но сначала я должен спросить: что такого ужасного совершил этот человек, чтобы заслужить такую участь?

Миллиардер замолчал, его пухлые руки сжались в кулаки. Прежде чем продолжить, он понизил голос. Он вынашивал эту месть годами. Только чистая ненависть к врагу привела его в это место.

— Он забрал у меня что-то… кого-то… моего. Корнелиус попытался успокоиться. Он был не из тех, кто склонен к подобным вспышкам гнева. — Достаточно?

— Вполне.

Корнелиус понял, что стоит, но так он чувствовал себя увереннее, в своей стихии. Он указал на открытый портфель.

— Коллега назвал мне ваше имя. Полагаю, это та же сумма, которую он заплатил вам за услуги. — Рокфеллер предупреждал Корнелиуса, что Бледный Конь будет стоить дорого, но оно того стоило. — Возьмите.

Второй мужчина покачал головой.

— Нет. Я так не думаю.

— Что?! — возмутился Корнелиус. Неужели этот человек собирается вымогать у него больше денег, чем Рокфеллер? Да как он смеет!

Харкенес откинулся на спинку стула, затянулся сигарой, вынул ее изо рта и безрадостно улыбнулся.

— Мне не нужны ваши деньги, мистер Стайвесант. Мне нужно кое-что другое.

Корнелиус задрожал. Конечно, он слышал странные истории о Бледных Конях, самых редких из Активных, но не придавал им значения. Он был человеком науки, а не суеверий. Конечно, он и сам обладал магическими способностями, ведь в наши дни каждый сотый американец в той или иной степени ими наделен, но это не значит, что он понимает, как они работают. Один из тысячи обладает большей Силой, будучи настоящим Активным, но такие люди, как Харкенес, это нечто иное, нечто редкое и странное, сами по себе диковинка в диковинном месте. Он нерешительно произнес:

— Вы… вы хотите… мою душу?

На этот раз Харкенес по-настоящему расхохотался, чуть не подавившись сигарой.

— Вот это смешно! Я что, похож на спиритуалиста? Я точно не дьявол, мистер Стайвесант. Я даже не знаю, верю ли я в такие нелепые вещи. Что бы я стал делать с вашей душой, если бы она у меня была?

Это было облегчением, хотя Корнелиус и не был уверен, что у него вообще есть душа, и не хотел отдавать ее такому человеку, как Харкенес.

— Не знаю, — пожал плечами Корнелиус. — Я просто подумал…

Харкенес все еще посмеивался.

— Нет, ничего такого таинственного. Мне нужно лишь одно одолжение.

Корнелиус замер.

— Одолжение?

Харкенес перестал смеяться.

— Да, одолжение. Не сегодня. Но когда-нибудь в будущем я обращусь к вам с просьбой. Вы вспомните об этой услуге и окажете мне ее без колебаний и вопросов. Вам все ясно?

— Что это будет за услуга?

Бледный Конь пожал плечами.

— Я пока не знаю. Но я точно знаю, что, если вы не выполните нашу сделку в назначенный срок, я буду крайне недоволен.

Корнелиус Гулд Стайвесант по натуре не был из тех, кого легко запугать, но угроза подействовала на него. Угроза так и не была озвучена, но кто бы захотел перейти дорогу такому человеку? Промышленник чуть было не отказался от этого абсурдного и пугающего предложения, но он слишком долго вынашивал план мести, чтобы отступать сейчас. Корнелиус знал, что, если услуга окажется слишком дорогой, у него всегда будет другой выход. Харкенес был смертельно опасен, но не бессмертен. Он уже не в первый раз прибегал к убийству, чтобы разорвать невыгодный контракт.

— Хорошо, — сказал Корнелиус. — Сделка заключена. Когда он заболеет?

Харкенес на несколько секунд закрыл глаза, словно обдумывая сложный вопрос.

— Все уже сделано, — сказал Бледный Конь, открывая глаза. — Исайя проводит вас.

***

Через несколько минут Исайя присоединился к своему хозяину на балконе. Харкенес снова любовался видом.

— Ты смог его прочесть?

— Он очень умен. Мне пришлось действовать осторожно, иначе он бы догадался. У него есть дурная привычка выкрикивать свои мысли, когда он выходит из себя. — Слуга прислонился к бетонной стене и скрестил руки на груди. — Он даже подумал, что я могу быть Факелом. Представляете?

Харкенес усмехнулся, зная, что Исайя гораздо опаснее любого человека, способного метать огонь.

— Он говорил правду?

— Почти. Он люто ненавидит этого человека.

— За то, что он с ним сделал? А ты бы не ненавидел?

В голосе Исайи сквозило отвращение.

— Стайвесант совершенно безжалостен.

Как и я, подумал Харкенес, прекрасно понимая, что Исайя уловит эту мысль так же ясно, как мощный радиосигнал.